Мишель Бюсси – Под опасным солнцем (страница 60)

Ружье было направлено прямо на него, лицо открыто.

Янн невольно отшатнулся, инстинктивно вскинул руки, теперь быстро не выдернешь из-за пояса нож; его охватил страх, возбуждающий, пьянящий, и вместе с тем странное спокойствие — вот он и узнал истину.

Никаких сомнений больше быть не могло.

Стоявшая перед ним девушка, которая целилась в него из ружья, была одета в длинные шорты в стиле сафари, и волосы у нее были короткие. Вполне живая. Пришла его убить, истребив всех остальных.

Ее лицо было искажено ненавистью.

Всегда такое спокойное, умное лицо.

Янн продолжал держать руки поднятыми. Сглотнув, попытался улыбнуться, произнес:

— Надо было заключить пари. Никто меня не слушал, никто не хотел верить. Ты все время опережала. Молодчина, Клеманс!

Дневник Маймы

Моя бутылка в океане

Я сидела по-турецки на кровати, под москитной сеткой, положив рядом с собой рукопись. У нее было название.

МОЯ БУТЫЛКА В ОКЕАНЕ

Сначала я подумала, что это рукопись Клем, ее дурацкий роман, который она все время таскала с собой. Начала листать. Я ошиблась!

Надо сказать, догадаться было невозможно: все главы назывались одинаково, рассказывали одну и ту же историю, в них действовали одни и те же персонажи…

Но было совершенно очевидно, что на самом деле…

МОЯ БУТЫЛКА В ОКЕАНЕ написана пятью рассказчицами!

Все было здесь, у меня перед глазами: рассказ в пяти частях, и каждая часть написана одной из постоялиц «Опасного солнца»!

У меня мелькнуло воспоминание о первых указаниях ПИФа.

Упражнение № 1. Вы бросаете в океан бутылку. Пишите, пишите всё, без стыда, без страха, без оглядки, пишите так, будто никто никогда не прочтет ваш роман, будто вы готовы бросить все это в воду!

Пять его учениц выполнили задание, все они аккуратно вели дневник. У каждой была своя бутылка для океана. Если бы все их собрали в одну книгу, читатель легко мог бы поверить, будто эти пять рассказов, написанных от первого лица, составляли один, написанный одним пером. Пером Клем…

И читатель этот ничего бы не понял.

Ключ к этой истории можно было подобрать, только догадавшись, что она состояла из пяти свидетельств, написанных пятью сочинительницами, здесь поочередно были изложены пять точек зрения.

Я разложила листки на кровати на пять стопок, поделила рукопись на пять частей. Каждая часть соответствовала рассказу одной из читательниц ПИФа, начиналась с ее завещания, безошибочно указывая таким образом на имя рассказчицы… до следующего завещания.

Часть I, все началось с рассказа Клеманс.

Часть II, рассказ Мартины, после того как ее завещание было найдено под камешком с атуонского пляжа.

Часть III, рассказ Фарейн начиная с того момента, когда ее завещание было найдено рядом с трупом Титины.

Часть IV, мамин рассказ — с того места, когда ее завещание было найдено под трупом ПИФа, в хижине на старом кладбище Тейвитете.

Часть V, последняя, рассказ Элоизы. Ее завещание было оставлено на окровавленном меаэ над «Опасным солнцем».

Я взялась за первую стопку листков.

МОЯ БУТЫЛКА В ОКЕАНЕ

ЧАСТЬ I

Рассказ Клеманс Новель

До того, как умру, мне хотелось бы…

Написать роман, который будет продаваться на пяти континентах в переводе на 43 языка.

Прочитала по диагонали продолжение рассказа, начиная с сомнений Клем в тот момент, когда ей надо было составить свое завещание.

Я боюсь перечитывать начало… (…) До того, как умру, мне хотелось бы… Остаться здесь навсегда, вот что! На всю жизнь! Не улетать, не возвращаться в Париж.

Дальше шли пейзажные метафоры как свидетельства ее единственного желания, ее единственного смысла жизни.

Не могут быть иллюзорными эта сила, которая заставляет меня складывать вместе слова, эта одержимость фразами, этот свет, притягивающий меня с тех пор, как я научилась читать.

Главное в жизни для меня — это писать.

Писать роман. МОЙ роман. (…)

Перевернув еще одну страницу, я увидела странное предисловие Клем, ее обещание.

Я торжественно обещаю не жульничать. Говорить вам всю правду. Быть откровенной. Не обманывать вас.

Клем сказала правду, она ни разу не соврала, да она потом почти ничего и не написала, что бы там все ни думали. Мой взгляд дошел до последних слов.

Я выпендриваюсь со своим закрученным предисловием, но в горле у меня застрял едкий комок. Игра, которую придумал для нас Пьер-Ив? Ни малейшего представления не имею о том, чего он от нас ждет. Что он о нас думает. Что он с нами сделает.

МОЯ БУТЫЛКА В ОКЕАНЕ

ЧАСТЬ II

Рассказ Мартины Ван Галь

Дневник Титины, как и другие, начинался с ее завещания.

До того, как умру, мне хотелось бы…

Проститься с каждой из моих десяти кошек…

Я перечитала все желания Титины, чемпионат мира по футболу, Нобелевская премия за комикс, увидеть Венецию, настоящую; потом, до слез растроганная, перевернула страницу и стала читать продолжение дневника семидесятилетней бельгийки.

Разумеется, я пришла последней! (…)

Ну ладно, подружки, мы вышли из возраста, когда играют в такие игры! Посмотрите, как я запыхалась! (…) Голос Жака пробирает меня как никогда раньше.

Со слезами и с улыбкой я, слово за словом, упивалась юмором Титины. Ее усталость, когда она последней добралась до атуонского пляжа, ее любовь к бельгийскому певцу, ее одиночество, когда она увидела себя в зеркале старухой…

Когда я прохожу перед зеркалом, теплый свет обливает медом мое тело.

Но этого недостаточно, чтобы сделать его красивым.

Я его не люблю, я его разлюбила.

Я переворачивала страницы, читала дальше, вздрагивая вместе с Титиной, когда она ночью услышала шум, когда следовала на расстоянии за тенью на террасе, наткнулась на цветочного тики, того, которого ее возлюбленный сделал по ее фотографии сорокалетней давности.

Я знаю, что это невозможно, написала она, как такое лицо может вынырнуть из прошлого?

Другая страница. Титина услышала, как Пьер-Ив в хижине мэра подрался с неизвестной женщиной.

Я вижу, как две руки поднимаются, сжимая что-то узкое и длинное…

Я не успеваю разглядеть, что именно, а оно, просвистев в воздухе, уже бьет по лицу Пьер-Ива.

Тишину ночи разрывает его крик. А следом — мой. (…)

Меня узнали? Я — свидетель, которого надо убрать?

Да, Титина, к сожалению, да…

Еще несколько строчек — и ее рассказ закончился. Она вернулась к себе, чтобы записать ночные приключения. А потом убрала рукопись и открыла дверь той, что пришла, чтобы заставить ее замолчать навеки.