Мишель Бёрфорд – Симона Байлз. Смелость взлететь. Тело в движении, жизнь в равновесии (страница 8)

Вот только мы не знали, что вместе с нами в домик залез паук, удобно устроившийся на потолке. Сидя по-турецки, мы начали распевать песню «Чита Систерс», дергая плечами и хлопая по коленям. Наверное, мы потревожили паука, потому что он упал и приземлился точно Мариссе на голову.

– А-а-а-а! – завизжала она, подскочила со скамьи и начала вытряхивать паука из волос, топая по земле и размахивая руками в разные стороны. Она выбралась из домика, продолжая визжать и крутиться. Не понимая, что происходит, мы последовали за ней. Когда Марисса сказала про паука, нас охватил бешеный хохот. Ее реакция была такой несоразмерной, что мы просто не смогли удержаться. Мы катались по влажной траве, хватаясь за бока и смеясь над ее вспышкой. Думаю, из-за смеха мы не заметили, что Мариссе ситуация отнюдь не кажется забавной.

– Тупой паук, – бормотала Марисса, хмуро глядя на нас.

Когда, наконец, сообразили, что она по-настоящему расстроена, мы попытались собраться, но нам это не очень удавалось. Знаете, как бывает, когда начинаешь смеяться, слезы текут у тебя из глаз, и никак не получается прекратить? Вот так было и с нами. Пытаясь не хихикать, Бекка предложила пойти поиграть у Мариссы дома, и мы с ней направились к дороге. У ворот мы обернулись, чтобы посмотреть, где Марисса и Адрия. Те все еще стояли возле гаража. И тут внезапно Марисса толкнула мою сестру! Адрия сразу заплакала. Сама не понимая, что делаю, я кинулась назад, наскочила на Мариссу и повалила ее на траву.

– Никогда не смей толкать мою сестру! – заорала я, прижимая Мариссу руками к земле и наклонившись к ней так, что наши лица отделяли каких-то пару сантиметров. Даже не знаю, что тогда на меня нашло. Единственное, что я осознавала – Адрия плачет. У меня было такое чувство, что она снова двухлетняя, а я ее защищаю, как когда-то Тевин защищал меня. Я всегда была ее защитницей и в тот день ощутила это с новой силой. Думаю, я останусь такой навсегда.

На следующий день в школе Марисса извинилась перед нами; я извинилась перед ней тоже. Мы четверо снова стали подругами, хотя мне запомнилось, что мы больше не проводили время в своем домике. Тот противный паук разрушил наши фантазии про Чита Герлз. Но не разрушил нашей дружбы. Марисса и Бекка входят в число моих лучших подруг по сей день.

Как-то после обеда мама удивила нас с Адрией, сказав, что мы можем теперь ездить на велосипедах до самого знака остановки в конце улицы. Мы были в восторге. Весь вечер мы катались по улице туда-сюда, а когда нам надоело, стали просто бегать до знака и обратно, наслаждаясь новообретенной свободой. Наконец вдоль дороги зажглись фонари. Одно из железных правил мамы Байлз гласило, что где бы мы не были и что бы не делали, как только зажигаются фонари, мы должны вернуться домой.

В нескольких домах от нашего возле двора соседских мальчишек, которых звали Трент и Грант, под фонарем промелькнуло что-то синее. Мы подошли посмотреть и обнаружили три голубых птичьих яйца – два целых и одно разбитое. Из разбитого вытекала какая-то жидкость, похожая на желток.

– О нет, – вскричала Адрия. – Бедный птенчик!

И тут мне пришла в голову мысль.

– Давай спасем их, чтобы птенцы вылупились, – сказала я, поднимая с земли одно из яиц.

– То есть заберем их домой? – растерянно посмотрела на меня сестра.

– Мы их защитим, – заявила я с уверенностью семилетки, уже придумавшей план. – Тут их просто раздавят, как первое яйцо.

Адрия все еще колебалась, но повторила за мной и подняла голубое яичко, осторожно прижав его к груди. Вернувшись домой, мы крикнули «привет» маме с папой и по ступенькам побежали к себе в спальню, пока те не спросили, что это у нас в руках. Мы нашли розовый восьмиугольный контейнер, входивший в набор с игрушками Pet shop, и положили туда два голубых яйца. Адрия налила в контейнер теплой воды и закрыла крышку. Мы поставили его под раковину в надежде, что в теплой воде птенчикам будет комфортно.

На следующее утро мы проверили, как там яйца. С виду с ними все было в порядке. Поэтому мы сменили воду и отправились в школу. После обеда мы какое-то время играли с Мариссой и Беккой. Часа в четыре мама позвала Бекку домой, а мы, оставшиеся, втроем пошли к нам, чтобы проверить яйца. Когда Адрия вытащила контейнер из-под раковины, мы заметили желтоватую дымку, которая поднималась от одного из яиц и окрашивала воду.

Мы с Адрией зажали руками рты, горестно распахнув глаза.

– Что случилось? – недоуменно спросила Марисса.

– Мы убили птенчиков, – зарыдала Адрия.

– Что? – удивилась Марисса, расталкивая нас локтями, чтобы подобраться к розовому контейнеру. – Дайте посмотреть.

И тут она обернулась к нам и расхохоталась. Она смеялась так же сильно, как мы над ней, когда на Мариссу упал паук.

– Да это не яйца! – сказала она нам, немного отдышавшись. – Это шарики для пейнтбола. Трент и Грант постоянно перестреливаются ими.

Мы с сестрой, наверное, должны были почувствовать себя немного глупо, но вместо этого испустили вздох облегчения.

Наши родители так и не узнали про те голубые яйца, как не узнали про черепашку, которую мы однажды обнаружили на дороге, где ее переехала машина. Я обожала черепах. Может, дело было в том, что мама иногда называла меня своей «маленькой черепашкой». Я даже начала собирать их фигурки и всегда выискивала новые, когда мы ездили куда-нибудь. Адрия тоже любила черепах, но я удивилась, когда она вдруг бросилась бежать по пустой улице и подобрала раздавленный трупик.

– Адрия, она мертвая! – прошептала я ей с тротуара.

– Нет, – ответила сестра, – ее можно оживить.

Даже не знаю, почему мы решили, что вода лечит любые болезни, – может, потому что в церкви, когда тебя крестят или приводят к первому причастию, тебе на голову льют святую воду и ты исцеляешься. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, когда я вспоминаю, как мы с Адрией положили раздавленную черепаху в тот же самый розовый контейнер, в котором спасали «птичьи яйца», и залили ее водой. Опять мы оставили контейнер в ванной и каждый день заглядывали в него. Адрия (в защиту которой следует сказать, что ей тогда было всего пять лет) настаивала на том, что черепаха скоро оживет. Но вместо этого в нашей ванной началась страшная вонь. Запах был такой отвратительный, что, когда он стал проникать к нам в комнату, у нас с сестрой не осталось другого выбора, кроме как выкинуть бедную черепашку.

Хотя мама и папа Байлз были строгими родителями, они давали нам достаточно личного пространства – вот почему у нас и появилась вонючая раздавленная черепаха под раковиной. Большинство наших подвигов они считали просто детскими шалостями, но однажды мы все-таки попали в крупные неприятности.

Мы с Адрией играли на заднем дворе: скакали на батуте, который по-прежнему оставался моим любимым развлечением. Паря в воздухе, я заметила большой булыжник на розовой клумбе возле забора. Он был крупнее гальки, среди которой лежал, и выглядел так, будто кто-то забросил его туда случайно.

Я перестала прыгать и подошла поближе. Камень точно не отсюда, – решила я. И не задумываясь перекинула его через высокий забор из штакетника на соседский участок.

Плюх!

Я замерла на месте.

– Что это было? – спросила Адрия. – Там что, бассейн?

Прежде чем я ответила, Адрия уже спрыгнула с батута, схватила с земли камень и швырнула его за забор.

Еще один всплеск. Мы обе захихикали.

Я до сих пор не могу объяснить, почему кидание камней через ограду и ожидание всплесков казалось нам таким смешным занятием. Но так оно и было. Со временем мы начали взбираться на забор, чтобы лучше целиться и каждый раз попадать камнем в воду. На заднем дворе и возле бассейна у соседей вечно не было ни души, поэтому мы с Адрией считали свою игру безобидной.

Позднее мы узнали, что наши камни попадали в фильтр бассейна и ломали его, но поскольку никто не видел, как мы их туда швыряем, сосед решил, что камни в бассейн носит его пес. А потом в один прекрасный день он нас увидел. Мы забрались на забор и уже замахивались камнями, а он, оказалось, лежал возле бассейна на шезлонге и загорал. Видимо, он услышал, как мы карабкаемся, потому что, когда наши головы показались над забором, мужчина смотрел прямо на нас!

– Так это вы кидаете камни мне в бассейн! – весь красный закричал он.

Мы с Адрией соскочили с забора, побросали камни на клумбу с розами и кинулись в дом со всех ног. Но успели услышать, как сосед кричит нам вслед:

– Я сейчас все расскажу вашим родителям!

С колотящимся сердцем мы с сестрой вытащили из шкафа домик Барби и сделали вид, что никуда не выходили и играли у себя.

– Да нет, он не придет, – пытались мы как-то успокоить друг друга. – Не придет, не придет…

И тут раздался звонок в дверь. Мы подскочили на ноги и стали кричать через лестничное ограждение:

– Не открывайте! Просто кто-то ошибся!

Уж не знаю, почему нам казалось, что это поможет.

Мама распахнула дверь, и там, конечно, стоял сосед.

– Ваши дети швырялись камнями в мой бассейн, – заявил он.

Мама поглядела на нас – мы с Адрией перевешивались через перила – и спросила:

– Это правда?

Должна сознаться, что мы солгали: замотали головами и стали все отрицать. Мужчина изумленно уставился на нас:

– Я же вас видел!