Мишель Бёрфорд – Симона Байлз. Смелость взлететь. Тело в движении, жизнь в равновесии (страница 10)

Я пред тобой, Боже. Это же я, Боже? Услышал я зов твой в ночи. Я пойду, Боже, веди меня, Боже, С народом твоим в моем сердце.

Я почувствовала, как мама обнимает меня за плечи и придвигает к себе. Глаза мои были устремлены в безоблачное голубое небо. Я представляла себе нашу бабушку Кей на небесах: как она обрела мир рядом с Богом, но еще скучает по семье. Наверняка она была рада, что настояла на своем и все-таки провела с дедом последнее Рождество.

После похорон мама договорилась, что дед Сайлас поедет с нами в Техас, потому что одного в Белизе его оставлять нельзя. Недавно она заключила деловое соглашение, став совладелицей нескольких домов престарелых, и они с партнерами уже отремонтировали шесть из них. Мама с папой поселили дедушку Сайласа в светлой просторной комнате в одном из этих домов, поскольку он нуждался в более тщательном медицинском уходе, чем мы могли организовать дома.

Мама ездила туда проведывать его каждый день, а по воскресеньям после церкви мы отправлялись к дедушке всей семьей. Мы с Адрией катались на его инвалидном кресле, что не очень ему нравилось. Поскольку заводилой всегда была я, дед пытался отвлечь меня, задавая вопросы о новых достижениях в гимнастике. Иногда я показывала переворот назад или какой-нибудь другой акробатический трюк, и он говорил: «Я в свое время тоже был акробатом. Ты унаследовала свой талант от меня, Симона». Мне нравилось, что он так думает. Между нами была особая связь.

Каждое воскресенье, проводя время с дедом, мы непременно вспоминали бабушку Кей. Мы никогда не переставали скучать по ней. Возможно, именно поэтому нам с Адрией так нравится гимн «Я пред тобой, Боже» – это наша любимая церковная песня. Иногда по вечерам перед сном мы просили маму включать его нам в телефоне, а сами забирались в ванну, клали на бортик брошюрку с церковной службы и по очереди подпевали. Хотя бабушка Кей была теперь на небесах вместе с Господом, под этот гимн мы чувствовали себя ближе к ней – словно она по-прежнему с нами, и мы все так же в ее сердце.

Глава седьмая

Движение вверх

« У каждого из нас может вспыхнуть в сердце огонь. Наша цель – поддерживать его, не давая затухнуть».

Я была в восторге! Наконец-то мне предстояло научиться делать полный оборот на верхней перекладине, когда ты сначала стоишь на руках в идеально вертикальном положении, соединив носки и устремив их в потолок. Этот элемент называется «гигант», и он имеет принципиальное значение для гимнастической карьеры. Чем быстрее я его освою, тем скорее смогу перейти к сложным перескокам и другим важным элементам.

Вчера на занятиях тренер Сьюзан помогала мне, стоя рядом на больших мягких кубах, сложенных в стопку у края поролоновой ямы. Она придерживала мои руки одной рукой, а второй нажимала мне на спину, и я вращалась на 360° вокруг перекладины. Теперь я чувствовала, что могу делать «гигантов» самостоятельно. Я уже закончила разминку: подъемы ног и подтягивания на шведской стенке, лазание по канату, спринты по периметру зала, подъемы корпуса и отжимания – все, что было у Сьюзан в списке, и теперь могла переходить к брусьям.

Я зацепилась за нее в висе и сделала стойку на руках. Выполнила два или три оборота, но тут внезапно чуть ослабила хват на одной руке и начала заваливаться в сторону. Обычно, допустив ошибку на разновысоких брусьях, мы просто падаем в мягкий поролон ямы. Но я в тот день свалилась так неудачно, что ударилась о перекладину, оттолкнулась от нее и задела стальные тросы по бокам, упав на бетонный пол. Ой.

Едва дыша, я лежала на спине и смотрела на сводчатый потолок зала. Из уголков глаз у меня лились слезы. Я знала, что мне очень повезло ничего не сломать, но была страшно перепугана. По-прежнему лежа на полу, я думала: Никогда больше не стану этого делать, – когда тренер Николь подошла и встала надо мной.

– Вставай, Симона.

Я поднялась на ноги и вытерла глаза. Я ожидала хоть немного сочувствия, но совершенно точно не от Николь. Со строгим лицом она принялась складывать в стопку мягкие кубы, чтобы оказаться на одном уровне с брусьями. Потом взобралась на них и застыла в ожидании. Я поняла, что должна вернуться на брусья.

– Я не стану делать «гиганты», – заревела я.

– Залезай, Симона, – спокойно ответила она. – Сейчас же.

– Я же только что упала!

– Залезай, – повторила Николь.

– Нет, – рыдала я, – я не буду.

– Будешь, – сказала она. – Будешь крутить «гиганты», пока мы не закончим с брусьями на сегодня. Я прослежу.

Я стояла на своем, отказываясь залезать, и Николь начала терять терпение.

– Знаешь что, Симона? – спросила она. – Ты сейчас же сделаешь мне «гиганта».

– Вы не имеете права заставлять меня! – заплакала я еще громче.

Николь схватила меня и легко подкинула мое худое восьмилетнее тельце вверх, прижав руками к брусьям. Я рыдала с такой силой, что не видела ничего вокруг.

– Не могу, не могу, – повторяла я.

– Можешь, – твердо сказала Николь, переворачивая меня в стойку на руках. Одной рукой она вытянула мне вверх ноги, а второй придержала ладони, а потом перевернула через брусья. И еще раз. И еще. Она крутила меня, прижимая мне руки, чтобы я не упала. Я сейчас умру, – думала я. – Я не могу! Но пока голос у меня в голове говорил одно, движения доказывали, что я могу делать «гигантов».

Через некоторое время я немного успокоилась и начала чувствовать вращения, следить за исполнением, напрягать ноги и натягивать носки, представляя себя идеальной прямой спицей в колесе. Когда Николь, наконец, сняла меня, страх во мне прошел. Но его сменило другое чувство: злость на то, что меня заставили залезать на брусья, когда я была не готова.

Я с яростью уставилась на Николь. Но ее было не пронять:

– Видишь? – сказала она. – Ничего с тобой не случилось, Симона.

Я бегом кинулась в душевую, не сказав ни слова. Я знала, что если останусь в зале, то скажу что-нибудь грубое, а родители нам такого не прощали. Позднее, однако, мне пришлось признать, что Николь оказала мне услугу. Пусть я была зла и напугана, она не позволила мне устроить истерику. Она помогла понять, что даже после неловкого падения с верхней перекладины «гигант» вполне можно освоить, и мне это удалось.

Николь стояла у помоста, когда в следующем январе я выполняла безупречные «гиганты» на соревнованиях в своем упражнении на брусьях. Наверняка она радовалась в душе, что в тот день заставила меня выйти из зоны комфорта, потому что я легко крутилась на верхней перекладине. Вскоре после этого моим основным тренером стала Эйми.

Эйми отвечала за тренировки гимнасток из команды Bannon с седьмого уровня и выше. Мои тренеры стремились скорее вывести меня на седьмой уровень, потому что тогда юниорам позволяется добавлять в программу элементы по выбору, усложнять обязательные и готовиться к дальнейшим соревнованиям на уровне штата и всей страны. Но я не заглядывала так далеко, по крайней мере, пока. Возможно, именно поэтому зачет по седьмому уровню мне пришлось проходить дважды. В первый раз я упала с брусьев, перепутала элементы на бревне и с перескоком приземлилась после серии прыжков в вольных упражнениях. Во второй раз я выступила гораздо лучше, приземлившись на стопы и ни разу не пошатнувшись на бревне.

В чем же была разница? Я тренировалась столько, что заучила все движения назубок, поэтому могла выходить на помост и просто наслаждаться ощущением полетов, прыжков и переворотов в воздухе – получать удовольствие. Я часами отполировывала каждый элемент, следя за тем, чтобы все конечности были вытянуты в длинные, чистые, изящные линии. Но, самое главное, я приняла решение – ни в коем случае нельзя провалить седьмой уровень во второй раз. Я сама не знала, что со мной произошло при первой попытке. Я сравнивала это с ездой по прямой дороге под ясным небом – ты смотришь вверх и не замечаешь под колесами яму. Это неприятно, но заставляет тебя притормозить и задуматься, чего ты хочешь, куда направляешься и сколько усилий придется приложить, чтобы достичь своей цели.

В основном все снаряды подчинялись мне без особого труда, но с самого начала было ясно, что с брусьями у меня нелады. Брусья не нравились мне настолько, что я инстинктивно старалась их избегать. Эйми объяснила, что проблема с брусьями у меня из-за низкого роста и маленьких рук. Вот почему перепрыг на верхнюю перекладину кажется мне целым подвигом. Не буду врать: единственное, чего я по-настоящему боялась в гимнастике – помимо того, что всех подведу, – это верхняя перекладина брусьев.

Кроме того, брусья тяжелее даются силовым гимнасткам, а я как раз была силовой, потому что силовые гимнастки сами контролируют снаряд, не позволяя ему управлять ими. В других упражнениях я использовала снаряды, отталкивалась от них, выполняя серии прыжков и оборотов. Но с брусьями была другая история. Я должна была позволить, чтобы перекладина кружила меня. Должна была войти в поток, синхронизироваться с ней и дать ей мной управлять.

– У меня не получается с брусьями, – пожаловалась я Эйми как-то раз. – Может, мне надо специализироваться на других снарядах, как Алиша Сакрамоне?

Алиша была одной из гимнасток, про которых я читала в USA Gymnastics и в Sports Illustrated for kids. Она блистала на бревне, в опорных прыжках и вольных упражнениях и во всех трех видах завоевала огромное количество медалей. Но к разновысоким брусьям даже не приближалась.