Мишель Бёрфорд – Симона Байлз. Смелость взлететь. Тело в движении, жизнь в равновесии (страница 27)

Позднее тем вечером, дожидаясь, пока остальных победителей вызовут на пьедестал для вручения медалей, я перебирала в уме все перипетии прошедшего года. Я начала его с ухода из единственного спортивного зала, который когда-либо знала. Первую половину соревновательного сезона мне пришлось пропустить из-за травмы плеча, а когда я, наконец, восстановилась (хвала Святому Себастьяну!), то тренировалась в старом темном ангаре с паутиной под потолком. «Это и правда был сложный путь», – сказала мне мама перед отъездом в Наньнин. И она была права. Сколько всего может произойти за год, особенно если полагаться на родных, всегда готовых прийти на помощь, и на Господа, ведущего тебя вперед.

В этот момент диктор пригласил медалистов подняться на пьедестал. Переполненная счастьем и благодарностью за то, что поднимаюсь туда второй год подряд, я запрыгнула на первую ступень, чтобы получить медаль и букет цветов. Пока в зале играл гимн «Знамя, усыпанное звездами», я и представить не могла, что дальше произойдет самый уморительный эпизод за всю историю моего участия в Чемпионатах мира.

Глава семнадцатая

Не задирай нос

«Ничто великое не создается внезапно».

Этот эпизод позднее назвали «случай с пчелой», и он разошелся по всем соцсетям в течение нескольких часов. Практически во всех отчетах о Чемпионате мира в Наньнине 2014 так или иначе упоминался тот момент: пчела залетела в мой букет, пока я стояла на верхней ступени пьедестала.

Во время церемонии серебряная медалистка Лариса Йордаке из Румынии стояла по одну сторону от меня, а Кайла Росс, завоевавшая бронзу, – по другую. Лариса первой увидела пчелу. Когда мы стояли втроем, под звуки американского гимна повернувшись к флагам наших стран, я положила одну руку на сердце, а другой держала перед собой букет. Все время, пока играло «Знамя, усыпанное звездами», Лариса наблюдала, как пчела порхает с цветка на цветок. Когда музыка стихла, и мы снова повернулись лицом вперед, Лариса наклонилась ко мне и указала на букет.

Что она имеет в виду?

– Симона, – сказала она, – там пчела.

Я увидела, что крошечное создание уже расправляет крылышки – пчела собиралась перелететь мне на руку. Перепугавшись, я замахала букетом, пытаясь ее прогнать. Мне отчаянно хотелось отшвырнуть его, но я знала, что никто, кроме нас с Ларисой и Кайлой, не видит насекомое, и мне не хотелось, чтобы мой поступок сочли неуважением.

И тут пчела села мне прямо на голову! Я соскочила с пьедестала и принялась уклоняться туда-сюда, но она продолжала меня преследовать. Я забегала из стороны в сторону, но пчела не отставала. Когда она снова села на букет, я, наконец, бросила его на пол, надеясь, что не обижу принимающую сторону. Кайла с Ларисой нервно хихикали, а я могла только представлять, что подумали зрители при виде меня, бегающей по кругу за пьедесталом.

Мгновение спустя пчела снова вспорхнула с моего букета, и я осторожно его подобрала. Но теперь она перелетела на букет Кайлы! Гораздо сдержаннее, чем я, Кайла положила свой букет на край пьедестала и поднялась на мою ступень. Лариса тоже вспрыгнула к нам, и мы втроем, понимая, как смешно это смотрелось со стороны, расхохотались. Все это время фотографы нас снимали, телекамеры следили за нами, поэтому пришлось кое-как собраться, чтобы сделать финальный снимок. Кайла на нем стоит без букета.

Видео с этим происшествием разлетелось по всему миру. Мама позвонила моему брату Рону прямо из Китая, чтобы пожаловаться: я, мол, разрушила торжественный момент своей «дурацкой беготней». Мама сказала, что они с отцом очень расчувствовались, наблюдая с трибуны, как мне вручают вторую подряд золотую медаль Чемпионата мира, и тут я ни с того ни с сего соскочила с пьедестала и начала носиться кругами, как маньяк.

Рон, видевший мою охоту за пчелой по телевизору, хохотал так, что у него разболелись бока. Он помог маме немного успокоиться. «С тобой-то Симона всегда так себя ведет, – сказал он ей. – Она вечно такая, ни минуты на месте не устоит. Может, даже неплохо, что и другие увидели ее такой. Пусть знают ее настоящую».

В каком-то смысле мне понравилось, что сказал Рон. Я действительно старалась быть самой собой. А это подразумевало относиться и к себе, и даже к гимнастике, не слишком серьезно. Когда ранее на Secret Classic в 2013 я угодила в эту ловушку, результат был плачевный. Теперь я научилась спокойно жить день за днем и выкладываться насколько возможно. Я напоминала себе, как здорово было путешествовать по всему миру со своими лучшими подругами и знать, что в любой день каждая из нас может победить.

Марта Каройи, однако, не сразу одобрила мою «естественность». Помню, когда я только начала выступать как член национальной сборной, я всегда поздравляла девочек после их упражнений. Мне просто хотелось проявить дружелюбие. По мере того как я знакомилась с нашими соперницами из других стран, я начинала обнимать и их, когда они спускались с помоста, или ударяла ладонью о ладонь и говорила что-нибудь наподобие «Молодец!» или «Хорошая работа!».

Марта отвела меня в сторонку.

– Симона, что ты делаешь? – спросила она. – Ты ходишь вокруг подиума, болтаешь со всеми подряд, поздравляешь и размахиваешь руками. Так не принято. Тут надо держаться серьезно. Думай лучше о собственных выступлениях.

Я поняла, что, по мнению Марты, мое общение с другими девочками означает, что я недостаточно сосредоточена. Но со временем она осознала, что на самом деле такое отвлечение приносит мне пользу. Если я слишком зацикливаюсь на следующем упражнении, то начинаю нервничать и напрягаться. Для меня гораздо лучше думать, что соревнования – просто продолжение тренировок, на которых я выкладываюсь день за днем. Я должна доверять своему телу и позволять ему выполнять нужную работу.

Перед соревнованиями Рон периодически напоминал мне:

– Симона, ты делаешь это по шесть часов в день шесть дней в неделю. У тебя все прекрасно. Не позволяй нервам одержать над тобой верх. Думай о соревнованиях как об очередном дне, очередном выходе. Поднимись на помост и наслаждайся. Ты проделала большой путь, это твой момент. Получи от него удовольствие. Просто выложись на полную и смотри, что произойдет дальше.

А произошло то, что Марта решила: раз уж я побеждаю, можно разрешить мне быть самой собой. Она больше не пыталась сдерживать мою природную общительность, и со временем остальные члены команды тоже стали держаться раскованнее. Марта теперь не настаивала на том, чтобы возле помоста все стояли с суровыми лицами. Она примирилась с менее сдержанным настроем у девочек в команде, потому что увидела – это не причиняет нам вреда.

Но это не означало, что она стала снисходительнее на тренировках.

Ничуть.

В октябре 2015 я поехала с еще семью членами сборной США на свой третий Чемпионат мира. На этот раз он проходил в Глазго в Шотландии, и мы прилетели за неделю до выступлений, чтобы успеть адаптироваться к разнице во времени. Марте совсем не улыбалось выпускать на бревно шириной 10 сантиметров компанию бледных сонных гимнасток.

Весь год люди писали мне в соцсетях: «Трое-кратно, трое-кратно, трое-кратно!» Все говорили, что я войду в историю, став чемпионкой мира три раза подряд. Я была бы не только первой американкой, которая этого добилась, но, успешно выступив в финале на отдельных снарядах, могла стать американской гимнасткой с самым большим количеством медалей за всю историю. Я сама удивлялась от этой мысли, но со своей первой победы на национальном первенстве в 2013 я не проиграла ни одних соревнований, на которых выступала в отдельных видах. Я стала трехкратной чемпионкой США и двукратной чемпионкой мира, а это означало, что ожидания на мой счет в Глазго чрезвычайно высоки.

К тому времени я уже привыкла к подобному давлению. Или, по крайней мере, думала так. Обычно я старалась не зацикливаться на нем и сосредоточиться на качестве выступления. Но в Глазго тренировки, предшествовавшие соревнованиям, были такими тяжелыми и длинными, что я начала выгорать. Мы с Мэгги Николс жили в одном номере, и она призналась мне, что чувствует то же самое. И мы были не единственными. Все девочки казались утомленными, но жаловаться никто не осмеливался. Мы боялись показаться слабыми и неподготовленными, ведь нас могли даже отстранить от сессий на снарядах.

Помню, в первый день после приезда я принесла к нам в номер банан, чтобы съесть после тренировки. Вечером я его не съела, на следующий день тоже. День за днем я говорила: «Ладно, съем завтра». Банан так и лежал в номере: кожица у него уже стала коричневая, и он начал подгнивать. Мы с Мэгги придумали по этому поводу шутку. Каждый день мы рассматривали гниющий банан и говорили: «Это мы с тобой. У нас точно так же кончаются силы».

Несколько дней спустя тренер Мэгги принес нам новую гроздь бананов; где-то на видео у Мэгги в телефоне заснято, как она кричит: «Симона, у нас опять бананы», – и мы с ней сгибаемся пополам от смеха. Знаете, как бывает после долгого дня, когда у тебя совсем не осталось сил, все внезапно кажется смешным? Так и у нас с Мэгги.

Перед соревнованиями нам все-таки дали немного отдохнуть, но тогда я начала волноваться о своих упражнениях. Они снились мне по ночам, а бодрствуя, я постоянно думала: Я сделала пятьдесят повторов на тренировке и ни на одном не упала. Что если теперь упаду на выступлении? Сколько бы я ни уговаривала себя не думать так, мозг не реагировал.