Мишель Бёрфорд – Симона Байлз. Смелость взлететь. Тело в движении, жизнь в равновесии (страница 26)

В то время мама и ее партнеры, с которыми они держали дома престарелых, собирались продавать свой бизнес, который вовсю процветал. Мама с папой решили, что на деньги от продажи смогут построить гимнастический тренировочный центр мирового класса. На следующие выходные, когда мои крестные дядя Пол и тетя Джуди приехали в гости, отец сказал:

– Мы с женой строим гимнастический центр.

Все рассмеялись, включая мою маму. Думаю, родители тогда просто не понимали, какую на себя взваливают ношу.

Отец поддержал мамину сумасшедшую идею, но ушло некоторое время, прежде чем на бизнес нашелся покупатель. Мама занималась управлением, пока дома престарелых не были проданы, а отец вел переговоры с архитекторами и строителями.

– Я понятия не имела, каким сложным будет этот процесс, – говорит мама сейчас. – Ничего схожего с управлением домами престарелых. Там мы просто выбирали готовые здания, покупали их и ремонтировали, приспосабливая под свои задачи. Строительство тренировочного центра с нуля требовало полной отдачи. Нам с Роном пришлось общаться с городскими властями и инспекциями, инженерами и природоохранной службой, решать вопросы с канализацией, чертежами, расчисткой участка и коммерческими лицензиями. Не представляете, сколько раз я говорила мужу: «Знай я заранее, во что мы ввязываемся, ни за что бы на это не пошла!»

Но процесс уже был запущен. А для любого, кто знает моих маму и папу, ясно – если уж они за что-то берутся, то доводят дело до конца.

Строительство Мирового чемпионского центра в Спринге заняло два года. Родители задумали создать удобный спортивный клуб для семей по самым разным видам спорта, от акробатики, тхэквондо, танцев и чирлидинга до единоборств, кикбоксинга и спортивной гимнастики любых уровней сложности вплоть до элитного – все в просторном помещении площадью 4831 квадратный метр с климат-контролем и высокими 12-метровыми потолками. В зале появились гигантская поролоновая яма, промышленная система приточной вентиляции, фитнесс-центр для родителей, верхний лаундж с обзором на тренировочную зону и удобными креслами, Wi-Fi, кафе здорового питания, кабинеты физиотерапии и спортивной медицины и даже специальные классы для тех, кто перешел на домашнее обучение, где постоянно работали учителя. Мой отец настоял на установке по обеим сторонам панорамных окон, чтобы в зал постоянно проникал естественный свет.

Я уже не принимала естественное освещение как должное, потому что до того, как мы в 2015 смогли перебраться в свой прекрасный просторный и светлый тренировочный центр, и я, и Адрия тренировались в кошмарном ангаре возле железнодорожных путей. Но я, кажется, забегаю вперед.

Сразу после того, как Эйми ушла из Bannon, мои родители арендовали для нас помещение в спортивном центре под названием AIM – Athletes in Motion, или «Спортсмены в движении». Мы с Адрией и еще четыре гимнастки, которые тоже последовали за Эйми, тренировались там почти полгода. Еще одна тренер из Bannon Селинда ушла с нами, поэтому у нас получилась собственная небольшая команда из восьми спортсменок и двух тренеров. Но очень странно было начинать отдельную программу на базе чужого центра. Мы всегда старались не мешать другим, а когда зазывали людей к себе, а не в AIM, ощущали неловкость.

Я помню, как некомфортно мне было в тот переходный период, потому что тогда же я травмировала плечо и пропустила первую половину соревновательного сезона 2014 года. Травму я получила на национальных сборах той весной. Во время тренировки на «Ранчо» нам дали задание простоять на руках одну минуту. Примерно на половине плечо у меня внезапно выскочило из сустава, и я упала на голову. Это было жутко! Шесть месяцев я ходила на терапию три раза в неделю и делала только легкие кардио-упражнения, не задействующие плечо. Я каждый день появлялась в зале, но к разновысоким брусьям даже не подходила.

Ситуация осложнялась тем, что мои родители планировали продвинуться гораздо дальше в строительстве Мирового чемпионского центра за те полгода, на которые мы арендовали помещение, и в сентябре аренда истекла. Родителям стало ясно, что постройка современного спортивного центра займет куда больше времени, чем они рассчитывали. Они не хотели и дальше брать в субаренду залы, поэтому стали искать отдельное помещение, где можно будет устроить временную тренировочную базу.

Однажды, проезжая по городу, мама заметила ангар возле железнодорожных путей. Она решила посмотреть его поближе: с одного конца там находилась мастерская по покраске автомобилей, а с другого – пустые склады с раздвижными воротами. Они с отцом арендовали два таких склада сроком на год; общая площадь помещения составляла 836 квадратных метра. Склады прилегали друг к другу, и в стене между ними сделали проем. Дальше мои родители с Эйми начали превращать их в зал: красить стены, расчищать пространство и закупать современное спортивное оборудование. Они установили там промышленные вентиляторы, но те все равно не справлялись с жарой и влажностью. Тренеры боялись, что мы будем потеть и соскальзывать со снарядов, поэтому, хотя склады родители взяли в аренду, было принято решение установить там профессиональную систему кондиционирования. Безопасность превыше всего.

Но сколько бы мы ни пытались облагородить новое помещение, ангар все равно был уродливый. Под потолком висела паутина, до которой невозможно было дотянуться, а крошечные оконца под крышей быстро покрывались пылью, и зал казался мрачным и темным. Все так и называли его ангаром, даже родители детей, которые тренировались там. Несмотря на то, что здание не отличалось красотой, у нас было великолепное оборудование и лучшие тренеры. Мама к тому моменту наняла еще двоих, и вскоре еще больше семей стало записывать детей к нам на тренировочные программы. Когда мы только переехали в ангар, у нас тренировалось восемь гимнасток, включая нас с Адрией. К моменту окончания строительства Центра четырнадцать месяцев спустя у нас было двести клиентов, от дошкольников до спортсменов элитного уровня.

Мои родители очень беспокоились, что эти переезды скажутся на моих тренировках, особенно когда я снова приступила к занятиям, чтобы вернуться в соревновательную форму после травмы плеча. Плохо было и то, что Эйми уже не участвовала в тренировках так активно, как раньше. Те полгода, что я лечилась, она тащила на себе всю программу спортивной гимнастики в ангаре – и обязательные, и дополнительные уровни. Поэтому ей приходилось подолгу сидеть в офисе и заниматься бумажной работой.

Когда я, наконец, возобновила тренировки в полную силу, Эйми поручила двум другим тренерам Терри и Тамаре заниматься со мной, и они, в общем и целом, справлялись. Но Эйми не понимала, что я ушла из Bannon именно из-за ее тренерского подхода, который имел для меня большое значение. Я выросла на глазах Эйми. Объехала с ней весь мир. Она была для меня как старшая сестра, которая смотрит на ситуацию трезво и говорит мне правду в глаза. Мне очень ее не хватало.

Однажды, когда я немного разнервничалась во время тренировки, Эйми подошла ко мне.

– Что происходит? – спросила она.

И я, к ее удивлению, взорвалась:

– Тебя никогда нет! Ты больше со мной не занимаешься! Только и знаешь, что сидеть в офисе! Тебе на меня наплевать!

Эйми сначала удивилась, а потом расстроенно наморщилась. Я сразу пожалела о своих словах.

– Ох, Симона, прости! – сказала она, обнимая меня. – Я всегда рядом. Я никуда не ушла. Я постоянно рядом с тобой.

Даже теперь, когда Эйми вспоминает о том дне, голос у нее дрожит. Сразу после этого она договорилась, чтобы другой сотрудник взял бумажную работу на себя (ей все равно не нравилось этим заниматься), и снова начала активно меня тренировать.

Спустя всего три месяца, в августе 2014, Эйми была со мной рядом, когда я победила в абсолютно первенстве на Чемпионате США P&G в Питтсбурге, Пенсильвания, и второй раз подряд стала чемпионкой страны. Я также завоевала золото на опорном прыжке и в вольных упражнениях и серебро на бревне, уступив Алисе Бауман. После этого меня опять отобрали в национальную сборную, в составе которой я должна была выступить на Чемпионате мира в Китае в октябре. Мой второй Чемпионат мира обещал быть очень сложным. Сейчас объясню почему.

После Олимпийских игр многие спортсмены предпочитают отдохнуть, а то и вообще уходят из спорта, а это означает, что на следующий год не всем странам удается полностью укомплектовать свои сборные. Поэтому первый Чемпионат мира после Олимпийского года ограничивается только индивидуальным первенством – без командного. На моем втором Чемпионате мира расклад выходил другим, потому что там проводилось и индивидуальное, и командное первенства. Мы все понимали, что командная медаль – самая важная, а это означало, что если я совершу ошибку, то поставлю под угрозу не только себя, но и подруг по команде.

Оказалось, что беспокоилась я зря. В октябре сборная США заняла высшие места в женской спортивной гимнастике, а я во второй раз стала чемпионкой мира. Я также завоевала золото на бревне и в вольных упражнениях и серебро на опорном прыжке. В финал соревнований на разновысоких брусьях я не прошла, потому что снизила сложность своей программы: мы убрали из нее одного Ткачева, чтобы не перегружать после травмы плечо. В любом случае я была довольна своим выступлением: хотя мой счет D (сложность) был низким, счет Е (исполнение) оказался самым высоким в нашей команде. Восстановившись после травмы плеча, я сумела отполировать до совершенства свое упражнение на брусьях – самом страшном для меня снаряде. Я справилась.