Мишель Бёрфорд – Симона Байлз. Смелость взлететь. Тело в движении, жизнь в равновесии (страница 21)

Они объяснили, что наш сосед мистер Джим согласился спрятать машину у себя в гараже и, когда Адрия отдавала мне подарок, как раз перегонял ее к нам.

Позднее в тот день мой дядя Барнс пришел к нам и помог отцу натянуть новые чехлы на сиденья моей машины.

– Ты уверена насчет рисунка? – спросил отец, когда они закончили. – Машина выглядит безумно.

Но узор мне нравился.

– Это мой особый стиль, – ответила я.

Тем не менее должна признать, что мой папа смотрелся довольно странно на фоне зебрового интерьера. Поскольку собственных прав у меня не было, ему приходилось постоянно ездить со мной. Это мотивировало его быстрее научить меня водить, чтобы я сдала экзамен и ему больше не пришлось бы садиться в зебровые джунгли.

Основам отец обучал меня на большой пустынной парковке. Дальше пришло время выезжать на дорогу. В первый раз оказавшись на шоссе среди других машин, я напряглась так, что мои ноги едва гнулись. Адрия сидела сзади и кричала мне в ухо:

– Мы все умрем! Симона нас поубивает! Ну спасибо, сестричка!

Но довольно скоро я уже возила нас домой с гимнастики каждый вечер, а отец перестал постоянно командовать «смотри налево, смотри направо, погляди через плечо, проверь слепую зону, остановись на знаке, включи поворотник, следи за той машиной» и просто молча сидел рядом со мной. Как-то вечером он даже захрапел.

– Адрия, мой инструктор спит, – сказала я сестре, ехавшей на заднем сиденье. Ответа не последовало. Она тоже заснула.

Несколько месяцев спустя я сдала экзамен. Я немного испугалась, когда начался дождь и стало ясно, что я не знаю, где в моей машине включаются дворники. Инспектор еще не пришел, поэтому я в панике опустила стекло и позвала папу, который стоял на тротуаре. Он наклонился ко мне и быстренько показал, что делать. Я получила сто баллов на экзамене, хотя инспектор закрыл мне камеру заднего вида листом бумаги на параллельной парковке. При такой парковке надо смотреть себе через плечо, но я умела парковаться только с помощью камеры. К счастью, бумажка соскользнула, и я успела бросить взгляд на экран, прежде чем инспектор это заметил. Поэтому припарковалась я идеально.

Вернувшись домой, я поняла, почему родители так легко согласились купить мне машину.

– Итак, – сказал отец, передавая мне ключи от нее, – теперь ты будешь возить Адрию в школу по утрам.

Он объяснил, что они с мамой очень заняты управлением домами престарелых, поэтому, чтобы возить Адрию в школу и на тренировки, семье нужен еще один водитель. Осенью Адрия переходила в девятый класс, ехать до школы надо было около получаса.

Я попыталась отделаться от этой обязанности.

– Но, пап, Адрии надо быть в школе в 6:15 утра, а у меня нет тренировок до девяти. Мне же придется вставать в пять, чтобы ее отвозить! Это нечестно!

– Радости владения машиной, – ответил отец, удаляясь с довольным видом.

Поэтому каждое утро, если у меня не было соревнований, я выползала из кровати и садилась в машину, чтобы отвезти Адрию в школу. Иногда по утрам сестра просыпала или не слышала будильника, и мне приходилось врываться к ней в комнату.

– Адрия, вставай! Поднимайся! – кричала я.

Поскольку я вставала в пять, ей лучше было следовать моему примеру. Дальше я везла ее в школу, а сама возвращалась домой – по полчаса в обе стороны. Мне едва хватало времени приготовить себе завтрак и одеться, прежде чем выезжать на утреннюю тренировку в зале, до которого я добиралась сорок пять минут. Это была настоящая пытка. К счастью, она продолжалась всего год, потому что в десятом классе Адрия училась дома вместе со мной. Но потом сестра решила, что без друзей ей скучно, и вернулась в школу. К тому времени у нее появились собственные права и машина, поэтому я, наконец, была свободна. Но боже, те поездки в школу были худшими в моей жизни! Я до сих пор не могу поверить, что родители так поступили со мной!

Шутка. Все знают, что ради сестры я пойду на все.

Моя очаровательная машинка была не единственным плюсом шестнадцатилетнего возраста. В состязаниях я теперь участвовала как взрослая, соревнуясь с олимпийскими звездами, такими как Габи Дуглас, Александра Райсман и Кайла Росс. Естественно, я умела выполнять сложные элементы и все равно, выходя против них, в душе опасалась, что мои недавние успехи – случайность. Надо прикрутить эту голову на место, сказала Марта, когда я упала с бревна на Кубке США. Она смотрела на меня одновременно сурово и одобрительно, то есть верила в мой потенциал.

Но, несмотря на облегчение, которое я испытала, когда поняла, что она на меня не сердится, я все равно постоянно думала, что могла бы занять первое место, если бы тогда не свалилась. Это может показаться странным, но вместо того, чтобы заниматься еще усерднее, я начала отлынивать на тренировках. Возможно, я боялась, что выложусь до конца, а успеха не добьюсь. Или, еще хуже, продолжу побеждать. Сколько всего на меня навалится! Смогу ли я соответствовать всеобщим ожиданиям? Настолько ли я хороша?

Несколько месяцев мы с Эйми сталкивались лбами на тренировках, но на выступлениях моя халтура пока не сказывалась. К сожалению, сколько бы раз Эйми не предупреждала: «Ты должна тренироваться так, будто выступаешь, Симона», я продолжала считать, что могу просто выйти на помост на турнире и как по волшебству получить золотую медаль. Это заблуждение и помешало мне на Чемпионате Secret Classic в следующем июле. Но до него было еще далеко. Благодаря череде побед и новенькой бирюзовой машине на подъездной дорожке я чувствовала себя на седьмом небе.

Глава четырнадцатая

Спасительная благодать

«В тот миг, когда мы меньше всего этого ожидаем, жизнь бросает нам вызов, чтобы проверить наше мужество и наше желание перемен».

Чикаго, 27 июля 2013. Выходя на вольные упражнения, я была такой усталой, что не чувствовала ног. Я знала, что скажет Эйми: что я недостаточно тренировалась в последние недели перед Secret Classic и что переутомление – результат плохой подготовки. Я была в ужасе от того, как выступила на брусьях: только что я летела спиной вперед над верхней перекладиной с разведенными ногами, выполняя Ткачева, а в следующий миг уже валялась на мате, глядя на перекладину и удивляясь, как тут оказалась. Я больше не промахивалась на Ткачевых, однако в тот день это произошло. Зал ахнул, когда я упала, и я заметила Марту Каройи возле помоста с нахмуренным лицом.

Я сразу вскочила, прыгнула обратно на перекладину и со второй попытки выполнила идеальный перелет. Но ущерб уже был причинен. Лучшее, на что я могла надеяться, – это чисто выполнить остальные упражнения. Проблема заключалась в том, что я не могла выбросить падение из головы и все еще жалела себя, когда запрыгивала на бревно. Я настолько отвлеклась, что не сделала ни одной связки и все упражнение качалась, как заводная игрушка. Но я хотя бы не упала.

Следующими шли вольные. Начала я неплохо, но из-за отсутствия кардио-тренировок сильно устала к последней диагонали. Я не набрала достаточно высоты, чтобы полностью перевернуться в воздухе, и приземлилась слишком рано, упав на колени и едва не уткнувшись в ковер лицом. Я сразу поднялась и закончила выступление, но уже понимала, что шансов на медаль у меня нет. И это было еще не самое плохое. На последней диагонали я подвернула лодыжки при приземлении, и теперь правая сильно болела. Но я никому не сказала об этом, потому что была зла на себя. Члены взрослой сборной так не выступают.

Я уже готовилась к опорному прыжку, который шел сразу после вольных упражнений. В голове у меня вертелось: Ладно, давай просто с этим покончим. Но Эйми заметила, что я прихрамываю, и отвела меня в сторону.

– Я снимаю тебя с соревнований, – сказала она.

– Что? Нет! – запротестовала я.

Но мой тренер уже приняла решение.

– Симона, головой ты где-то еще, – сказала Эйми. – И можешь получить серьезную травму. Извини, но я этого не допущу. Ты выбываешь. Вот так.

– Ну и ладно, – фыркнула я, словно мне было все равно. «Противная Симона» показала себя во всей красе.

Уходя с помоста, я услышала, как один из тренеров шепчет кому-то за занавесом обо мне: «Знаешь, почему она упала? Слишком толстая, вот почему! И как она собирается соревноваться с таким весом? Может, если бы она не выглядела так, словно сожрала целого оленя, то и не свалилась бы!»

Эти слова показались мне такими обидными, что слезы навернулись на глаза. На самом деле я весила столько же, сколько в Италии и Германии, когда завоевала золото. Слова тренера не имели для меня никакого смысла. И все равно я была раздавлена. В тот момент я чувствовала себя виноватой со всех сторон.

Эйми пришла за мной и сказала, что Марта хочет с нами поговорить. Когда я поведала ей, что случайно подслушала, она рассердилась.

– Ты не толстая, – сказала она, пока мы шли к Марте. – Выкинь это из головы. Проблема в твоей подготовке, точнее, в ее отсутствии. Но это мы еще обсудим позже.

Если раньше мне удалось избежать гнева Марты, то теперь он обрушился на меня в полную силу. Она цокала языком и неодобрительно качала головой.

– Симона, – сказала Марта, – ты теперь во взрослой сборной. В этом году ты должна сделать себе имя, а как ты выступила сегодня? Ты сама сделала это с собой. Вот что происходит, когда не выкладываешься на все сто процентов и не готовишься к тому, что тебя ждет. Поэтому, когда следующие три с половиной недели будешь готовиться к Чемпионату, ты должна быть полностью сосредоточена. Если тебе даже на тренировках тяжело, как можно рассчитывать побеждать на соревнованиях?