Миша Смертина – Птичка (страница 3)
– Сейчас ты и так счастливая! Живёшь, не тужишь, все тебя любят и о тебе заботятся…А когда человек вырастает, он сам о себе заботится и это не всегда легко…
– Отец обо мне не заботится
– Ну, это ты не знаешь…Он может заботится и издалека
– Это как?
– Думает о тебе, желает мысленно всяких благ, молится…
– Разве он может молиться? Я думала, что молятся только женщины
– Мужская молитва она особенная…Мужчины ближе к Богу, ведь созданы по Его образу и подобию
– А почему тогда в храмах их почти нет?
– Ну, это вопрос к ним…
– Дед никогда в храм не заходит даже- стала я размышлять в слух
– Но деду это по работе не положено…Не надо ему, пока он на хороших должностях…Но в душе-то он всё равно Бога чувствует…Рано или поздно всех выводит дорога к храму, вере…
О прабабушке Татьяне мне известно немногое. У неё был муж, Алексей, тот самый, кто исчез в жерновах лагерей, куда его сослали с началом раскулачивания богатых семей. В нашем доме эта тема была под запретом, и о ней не принято было говорить; информация о ней тщательно скрывалась. Лишь изредка у бабушки Лизы вырывалось в адрес деда Миши: "Это ты виноват в том, что так произошло… Ты и твой Емеля." Тогда Михаил, ещё мальчонкой, помогал отцу в этом жестоком деле, раскулачивая зажиточных крестьян по деревням, в то время как Лиза происходила из состоятельной семьи. Всё это и предопределило судьбы: переплетение невольных жертв и безжалостных исполнителей… Эти нити памяти сплелись в неразрывное полотно, оставляя лишь тени, безмолвно блуждающие по закоулкам семейной истории. В молчании взрослых таится бездна горечи – горечь, превращающая воспоминания в миражи, а истину в бесконечные вопросы, на которые нет ответов…
Прабабушка Таня покинула этот мир в преддверии моего первого класса, в августе, когда солнечные дни медленно уступали место осеннему дуновению. В моей памяти отпечатался гроб, в котором она лежала, в коричневом платке, кремовой кожей и закрытыми глазами. Она не была похожа на покойницу, тем более один её глаз был не плотно прикрыт и если наклонятся к ней близко у лица, это можно было увидеть. Ей наложили пятаков на очи, но всё равно, её левый глаз плотно не прикрылся
– Бабка -то у вас выглядывает кого-то! – говорила соседка Валька Рыбакова – Поди заберёт кого с собой…
Да, это примета такая у взрослых, что неприкрытые глаза покойников говорили, что в семье, скоро будет новый умерший. И действительно, прабабушка забрала с собой каких -то двух далёких родственников -они умерли в течении месяца после её смерти. Но поскольку родственники были не близкие, нашей семье это много горя не доставило. Пережили мы спокойно эту утрату. А вот Таня оставила за собой легкий след воспоминаний. А я, стоя на пороге нового этапа жизни, не могла еще понять, как сильно ее отсутствие отзовется в моем восприятии мира. В тот август, ощутила потерю, как легкий холодок в воздухе. Каждое утро я вспоминала о Тане, что-то искала в оставшихся вещах, ведь ее любовь всегда будет направлять меня, даже когда она уже не была рядом.
Очень я любила мамину старшую сестру, которая жила в Тюмени. Её дети, мои двоюродные братья, были старше меня на десять лет, и потому встречи с ними в доме деда остались в памяти слишком смутными. Зато тётя Аля с мужем часто приезжали, радуя меня роскошными платьями, привезёнными из города – они явно были куда интереснее тех, что можно было найти в нашем универмаге, единственном на всю округу.
Тётушка делилась со мной своими мечтами, причитая: «Как я хочу дочку, почему не родилась у меня дочь?»
–Ну, может и будет – отвечала я, но она лишь горько улыбалась в ответ.
У моей тёти участь не завидная: она ушла из жизни слишком рано, когда мне едва ли исполнилось двенадцать. Рак груди, несмотря на операцию, не оставил ей шансов. Бабушка рассказывала, метастазы остались и разошлись по всему телу… На похороны ездила лишь бабушка, а мне во сне явилась тётя Аля, поведав, что добралась на новое место. Я видела её в комнате с разными сундуками, где хранились ковры и всякое добро и лишь одно тётушку огорчало: муж нашёл другую. Вскоре Рафик снова женился, и связь с ним оборвалась. Старший сын тёти Али и Рафика, Евгений, стал приезжать в дедов дом частенько.
Евгений мне нравился, он был симпатичный и модный парень. От него веяло дорогим парфюмом и женщинами, которых он менял, как перчатки.
Каждый раз брат привозил новых подруг, знакомил их с дедом и ждал одобрения. Сначала дед что-то произносил, затем, осознав непостоянство внука, зарёкся обсуждать подобные темы. Принимал всё как должное. Но бабушка, конечно, не осталась в стороне; она высказала всё, что думала о поступках внука, и после этого тот больше не показывался с женщинами, предпочитая одиночество. Позже Женькины визиты прекратились – у него родилась дочь. Некоторое время он изображал преданного семьянина, но этой идиллии не хватило надолго. Он оставил семью и погрузился в одиночную, но безмятежную жизнь.
Свой второй брак Женька оформил лишь тогда, когда я сама вышла замуж. Женькину жену звали Татьяна, и они приезжали в гости уже к нам с мужем… Это было время, когда деда и бабушки не стало.
Мы провели радостную июньскую неделю вместе, купаясь в озерах, гуляя по паркам и посещая баню с дубовыми, да берёзовыми веничками, завершая парилку ледяным пивом. Из грустного – ездили на могилки своих бабушки и деда…
Мы расстались как добрые друзья. Татьяна мне очень нравилась, и я до сих пор с удовольствием общалась бы с ней, если бы мой братец не разорвал их отношения. Я пыталась заполучить её контакты, но он лишь притворялся, что не понимает моих просьб. В их союзе на свет появился сын Дима, которому сейчас семнадцать лет. Он стал спортсменом, увлечённым футболом. К сожалению, я так и не увидела его вживую, но на фотографиях он предстает длинноногим парнем, удивительно похожим на Татьяну.
Роман – младший брат Женьки, и он также мой двоюродный. Всегда в нашем доме его привозила мама, то бишь тётя Аля, которая никогда не отпускала его одного; пока она была жива, он находился под её строгим контролем. Причина заключалась в том, что у мальчика были проблемы с головой, какие именно не знаю, но, судя по всему, серьёзные.
Роман был старше меня на восемь лет, и в памяти остался долговязым, худым, с длинными руками. Темные его волосы обрамляли лицо с влажными, сочными губами, которые он постоянно облизывал, а глазами часто моргал. Бабушка лишь однажды предупредила меня: не связывайся с ним. Как понять её предостережение, она не уточнила, но я усвоила – молчать самое то будет. Да и о чём могла бы говорить с таким дурачком, мне было неясно. Но то, что он дурачок, я не сомневалась уже после одного случая.
Одним летом, когда к нам приехали тюменские гости, бабушка укрыла диван пологом, чтобы создать атмосферу для отдыха. Спальное место было в сенях, через которые нужно было проходить чтобы зайти в дом. Я как раз шла мимо, когда услышала: "Ладка!" – и, не раздумывая, подняла балдахин. Передо мной разлегся Роман, раздетый до трусов, ухмыляясь, будто произвел грандиозный фурор. Эффект, конечно, был, но совершенно не тот, на который он рассчитывал. Мне стало противно, и я не удержалась от колкости:
– Чего уж трусы-то оставил?!
– Сниму, когда ты позовёшь соседку! Давай, скажи ей, что я её жду!
Соседка Таня, девушка с русой косой, спускавшейся до пояса, жила неподалёку. Наши огороды смыкались с зарослями малины. Обычно она собирала ягоды, а Роман, полон робости, украдкой любил наблюдать за ней. Не хватало ему смелости заговорить с Таней, и тогда пришла ему в голову идея – отправить меня, малолетку, на переговоры. Но чтобы так «вырядиться» в постели! Это было неслыханно – верх непотребства! Объяснить ему, будучи такой юной, я не могла, но интуитивно понимала, что это неправильно. Сказывала ему лишь:
– Катись ты сам в малинник, увидит тебя бабушка – только и дело, что по спине крапивой выходит или куда дальше!" Роман вскочил, собираясь поймать меня за такую дерзость, но я, испуганная и смеющаяся, быстро вбежала в дом. А Роман так и остался в сенях, соображая, что взрослые его заметят и действительно взбучку получит, и в итоге ретировался в полог. Позже он стал подкарауливать меня и говорить всякие гадости, однако я их не слушала и не запоминала, понимая, что дурачок братец, чего с него взять? … Но внутри Романа зародилась обида, и если в этот приезд ему не удалось ничего сделать, то в следующий раз он непременно собрался настичь «месть» на меня.
Когда Роман вновь приехал, я уже не была беззаботным ребёнком, а стремительно превращалась в юную особу. Мне было тринадцать или даже четырнадцати лет. В сердце пробуждались первые чувства к противоположному полу, и я с жадностью погружалась в любовные романы, мечтая о том загадочном принце (желательно военном) на белом коне.
Моя мама, хитро ускользая от бабушкиных строгих взглядов, выписывала для себя, но и мне читать давала газету "Спид-инфо". Какое же это было увлекательное издание! Вспоминаете? Она была настоящим феноменом и даже вошла в Российскую книгу Рекордов Гиннесса: пять миллионов подписчиков! В ту эпоху, когда секса в СССР не знали, а в России он начинал открываться благодаря этому смелому изданию с провокационным названием. Спид-инфо явилась своего рода путеводителем для неопытных, позволяя родителям не объяснять отпрыскам, откуда берутся дети, а довериться информативной многотиражке. Бабушка, с её строгими правилами и моралью, оставалась в неведении о моих тайных читательских пристрастиях, но Роман заставил меня раскрыться.