Как мощный гимн неведомому Богу,
Как торжество ликующей любви.
ГИАЦИНТ:
Меня ты любишь, дивная, скажи?
(С ветром доносится замирающий звон).
БАЛЬКИС:
Люблю ли я?.. Ах, слышишь эти звуки?!
Мой караван ушел… они забыли,
Они в пустыне бросили меня!
ГИАЦИНТ:
О, горе нам, Балькис!
БАЛЬКИС:
Не бойся, милый,
Они придут, они придут за мной.
ГИАЦИНТ:
А если нет?
БАЛЬКИС:
Оторваны от мира,
Мы будем здесь блаженствовать вдвоем.
ГИАЦИНТ:
Но мы умрем от голода и страха,
Погибнем мы!
БАЛЬКИС:
Вернется караван.
Пойми, дитя, царица – не былинка;
Теперь ли, днем ли, вечером, – но все ж
Рабы мое отсутствие заметят.
Не бойся, друг, они придут за мной.
И мы тогда предпримем путь обратный,
В мою страну я увезу тебя.
Я разделю с тобой мой трон великий
И возложу на кудри золотые
Бессмертием сияющий венец.
Но ты меня не видишь и не слышишь?..
Мой Гиацинт, взгляни же на меня!
ГИАЦИНТ:
Ты – женщина, я слаб и безоружен…
Мои друзья забыли обо мне…
Мы здесь одни в пустыне беспредельной,
Где дикий зверь нас может растерзать.
Погибнем мы!
БАЛЬКИС:
Они придут, мой друг!
Виновна я. По моему веленью,
С рассветом в путь собрался караван.
«Вы для меня ковров не расстилайте», –
Сказала я, – «верблюдицу мою
Оседланной оставьте эту ночь.
Я возвращусь под сень узорных тканей.
На мягкий одр, меж двух ее горбов,
И там усну». – И думая, что я
Спокойно сплю в шатре моем походном,
С рассветом в путь собрался караван.
А я…
ГИАЦИНТ:
Как ты была неосторожна!
БАЛЬКИС:
А я, склоняясь на жаркие мольбы,
На красоту твою залюбовалась,
Заслушалась твоих речей волшебных
И, все забыв, осталась здесь в пустыне.
Любить тебя и умереть с тобой.
ГИАЦИНТ:
О женщина! Меня ты упрекаешь.
БАЛЬКИС:
