Как в сновиденьи.
О, если бы я мог обнять тебя!
О, за твое единое объятье
Пошел бы я на муки и на смерть!
За влажный зной медлительных лобзаний,
Сладчайший дар надменных уст твоих,
Я заплачу тебе ценою жизни!
Обнять тебя – и после умереть…
БАЛЬКИС:
Пора идти. Еще сияют звезды,
Но в воздухе уж чудится рассвет.
Пора, пора! Тяжел мой путь тернистый,
Но он меня к блаженству приведет.
ГИАЦИНТ:
О, погоди! О, выслушай, царица!
Там, далеко, на родине моей,
Осталась та, которую любил я,
Иль думал, что любил. И лишь теперь
Я понял вмиг, как страшно заблуждался,
И что тогда я называл любовью,
То не было и призраком любви.
БАЛЬКИС:
Люби ее, будь счастлив с ней, мой мальчик,
Меня зовет божественная цель.
Прощай, мой друг.
ГИАЦИНТ:
Нет, нет, еще мгновенье!
Ты знаешь ли, как счастлив я теперь,
Как я судьбу свою благословляю,
Благословляю море, ветер, бурю,
Принесшую меня к твоим ногам!
БАЛЬКИС:
Пусти меня!
ГИАЦИНТ:
Еще, еще мгновенье!
Дай мне упиться красотой твоей,
Дай наглядеться в звездочные очи,
Дай мне побыть в тени твоих ресниц!
Уходишь ты? Так знай, что за собой
Холодный труп оставишь ты в пустыне.
Я буду биться головой о камни,
В отчаянье разлуки и любви…
С проклятием тебе сорву повязку
С моей ноги, – и, кровью истекая,
Умру один. Будь проклята! Ступай.
БАЛЬКИС:
Я остаюсь.
ГИАЦИНТ:
Балькис!
БАЛЬКИС:
Ты ранен, милый?
ГИАЦИНТ:
Случайно я ударился о щебень,
Когда на берег бросили нас волны,
Принесшие меня к твоим ногам.
БАЛЬКИС:
Как ты дрожишь, как бледен! Ты страдаешь?
Дай рану я твою перевяжу.
Так хорошо? Не больно? Что с тобою?
ГИАЦИНТ:
Обнять тебя – и после умереть!
БАЛЬКИС:
Ты будешь жить. Приблизь твои уста.
(Обнимает его).
(Караван собирается в путь и медленно уходит. Тихо звенят колокольчики).
