Скрестилось пламя надо мной
Мечей, исторгнутых из ножен,
Взвиваясь, гонит мрак ночной,
И враг в бессилье уничтожен.
И дальней тучки волокно
Зажглось отливом перламутра.
Очнулась я. – В мое окно
Дышало радостное утро.
Грезы бессмертия
Там, на острове мира великого,
Полюбила я друга прекрасного,
Пышнокудрого, радостно-ясного,
Светлоликого.
Прилетал он с закатом докучного дня
И до утра гостил у меня.
Ниспадали покровы туманные
На одежды его многоцветные,
Были речи бессвязны ответные
И загадочны взоры странные.
Алых маков, пылавших пурпурным огнем,
Был венок благовонный на нем.
Он мне сказки шептал вдохновенные,
Навевал мне видения знойные:
То безгрешные, то беспокойные,
То блаженные.
В заповедную даль, в золотые края
С ним мечта улетала моя.
Но от шума дневного усталая,
Изнывая от мук без названия,
Раз, в томительный миг расставания,
Вся в слезах, ему прошептала я:
«О мой друг, без тебя мне так грустно одной,
Отчего ты не вечно со мной?»
И сказал он: «Что может быть вечного?
И века промелькнут как мгновенияю
На земле не найдешь ты забвения
Бесконечного».
И со вздохом в лучах восходящего дня
Он исчез, он покинул меня.
Но в часы одиночества скучного
Я блаженства ждала совершенного,
Я, сгорая, звала неизменного,
Друга верного, неразлучного.
И предстал он и тенью взволнованных крыл,
Черной тенью меня осенил.
И взглянул он с улыбкой приветною,
И чела, отягченного думою,
Отягченного думой угрюмою,
Беспросветною
И очей, и груди, истомленной тоской,
Он коснулся целящей рукой.
И я сбросила плоть утомленную,
Я вериги сняла бесполезные,
И в далекие сферы, надзвездные,
Обновленную просветленную,
Он вознес меня к свету безбрежного дня,
Чтоб вовек не покинуть меня.
Молох
«Ты жжешь меня, Молох!..»
Moloch, tu me brules!
Ты жжешь меня, Молох! – Лишь только вольной птицей
Готова мысль моя в лазури утонуть, –
Ты сетью огненной мою сжимаешь грудь.
И грезы яркие усталой вереницей
Опустятся на бренные цветы, 
