В глазах у ней горит бесовский пламень
И мечет стрелы жгучие на вас.
Темны у ней и брови, и ресницы,
И темен мрак расширенных зрачков;
Сама природа ясно указала,
Что волосы должны быть у нее
Черны как ночь. Не правда ли?
Не так ли?
Но посмотрите.
(Подбегает к Мадлен и сдергивает с ее головы монашеское покрывало. Роскошное волосы Мадлен рассыпаются золотым дождем).
ВСЕ
Ах!
МИХАЭЛИС
Какой восторг!
Совсем колосья!
БР. ФРАНЦИСК
Зреющая нива!
МИХАЭЛИС
Растопленное золото!
БР. ФРАНЦИСК
Лучи!
МИХАЭЛИС
Прекрасна!
БР. ФРАНЦИСК
Восхитительна!
ЛУИЗА
Безумцы!
Не для того вам указала я
Желаний грешных жалкую приманку,
Но для того, чтоб видели вы все,
Как совместилось в ней, что несовместно.
И в этом есть улика волшебства.
ОТЕЦ РОМИЛЬОН
Ей надо тотчас волосы обрезать.
Монахиня носить их не должна.
МАТЬ КАССАНДРА
Вот ножницы.
ЛУИЗА
Отец мой, стричь не надо;
Они растут так скоро: лучше сбрить,
Сбрить наголо. Отец мой, сбрейте косы!
ОТЕЦ РОМИЛЬОН (Луизе)
Оставь, дитя
(Мадлен).
Приблизься, дочь моя.
МАДЛЕН (отбегает в угол).
Нет! Ни за что! Я резать не позволю
ЛУИЗА
Как смеешь ты противиться, змея?
Иди сюда. Живее, на колени!
МАДЛЕН
(бегает по комнате, защищая руками волосы)
Не дам! Не дам! Не смейте резать их.
Иль голову я разобью о стены!
МИХАЭЛИС
Я думаю, в том нет еще вины,
Что красота ее необычайна?
ОТЕЦ РОМИЛЬОН (устав гоняться за Мадлен, садится в кресло)
Я тоже склонен думать, что она
Не виновата в этом, но для пользы
Ее души хотел ее остричь.
Уж слишком, слишком пышны эти косы
И слишком все любуются на них!
Один соблазн. О, Господи, помилуй!
ЛУИЗА
