Мирослава Верескова – Свидание по алгоритму (страница 1)

Свидание по алгоритму

Критическая ошибка системы

Вечер вливался в панорамное окно густым синим сиропом, окрашивая белые стены лофта в холодные, умирающие тона. Алиса потянулась к ноутбуку, отпивая из бокала прохладное совиньон-блан. Еще один день, еще одна порция дел, которые она, как всегда, выполнила безупречно. Проект сдан, клиент ублаготворен, счет пополнен. Одиночество, ставшее привычным фоном, сегодня почему-то давило чуть сильнее, обволакивая тишиной, которую не могли заполнить ни джаз из умных колонок, ни вид ночного мегаполиса под ногами. Она запустила пальцами по трекпаду, автоматически открывая приложение «Синхрония». Еще один ритуал. Еще одна порция разочарования.

«Синхрония» не была обычным dating-приложением. Это был сложный алгоритмический организм, претендующий на анализ не просто интересов, а паттернов мышления, глубинных ценностей, даже микровыражений, считанных с видео-визиток. Алиса, циничный специалист по big data, сама участвовала в его доработке для одного из клиентов и, в итоге, скептически зарегистрировалась сама. Шесть месяцев. Сорок семь «высокосовместимых» контактов. Двенадцать свиданий. Ноль искр. Только вежливые беседы, недопонимание и одна попытка похабного намека от мужчины, описавшего свой идеальный вечер как «обсуждение Кафки наедине». Алгоритм регулярно извинялся и предлагал новые варианты, но Алиса уже почти решила удалить профиль.

Иконка приложения всплыла с мягким, настойчивым пинг-уведомлением. Не обычное «Для вас есть новые анкеты». А особое, системное, срочное. Алиса нахмурилась. «Критическое обновление совместимости. По вашему запросу проведен глубинный ре-анализ поведенческих моделей. Найдено исключительное совпадение. Уровень синергии: 98.7%. Рекомендуется немедленное ознакомление. Вероятность ошибки: 0.3%».

98.7%. Цифра била в глаза, как вспышка. Таких цифр не бывает. Система, над которой она смеялась, выдала статистическое чудо. Сердце, предательски, сделало глупый, прыгающий удар куда-то в горло. Не от ожидания, нет. От абсурда. Это же глюк. Ошибка в матрице. Но любопытство, холодное и профессиональное, уже шевельнулось. Каков он, этот идеальный 0.3% ошибки? Она ткнула в экран.

И мир съехал набок.

Экран замер, а потом плавно загрузил анкету. Фотография. Не постановочная, не селфи. Кадр, будто выхваченный из жизни: мужчина на фоне книжных стеллажей в каком-то баре, слегка склонивший голову, слушая кого-то за кадром. Он улыбался не в объектив, а в сторону, и в уголках его глаз собрались лучики смеющихся морщин. Улыбка была немного кривой, одной стороной сильнее, и от этого выглядела не наигранной, а настоящей, чуть уставшей и доброй.

Алиса не дышала. В глазах потемнело. Это был Артем.

Артем. Сосед с третьего этажа. Тот самый, с серебристым внедорожником, который он вот уже второй год ставит так, что его задний бампер на полметра загораживает ее скромный хэтчбек, вынуждая ее каждое утро выполнять филигранные маневры, чтобы выехать, не поцарапав его драгоценную машину. Артем, который в ответ на ее вежливые записки под стеклом оставлял смайлики, нарисованные сухостираемым маркером. Артем, с которым они месяц назад устроили ледяную сцену у мусоропровода, обмениваясь не словами, а лезвиями взглядов. Он тогда сказал что-то про «истеричку на пони», а она выпалила про «самцов, меряющихся размерами колес». Его лицо, знакомое до каждой черты, до раздражения знакомое, теперь смотрело на нее с экрана как объект дикого, невообразимого вожделения системы.

Первой пришла ярость. Белая, обжигающая, абсолютная. Она вскипела в висках, сжала горло. Рука дрогнула, и бокал звонко стукнул о стекло стола. «Глюк! Идиотский, тупой, кошмарный глюк!» – пронеслось в голове каскадом. Алгоритм, в который она, дура, почти поверила на секунду, просто опозорился. Он перепутал данные. Сравнил ее паттерны с паттернами этого… этого парковочного неандертальца! 98.7%? Да они на 98.7% ненавидят друг друга! Это плевок в лицо. В ее интеллект. В ее безупречный вкус. Она замерла, пытаясь унять дрожь в пальцах, вперившись в эту улыбку, которая теперь казалась не доброй, а наглой и издевательской.

Ярость, как это часто бывает, была лишь первой, самой громкой волной. За ней, тихой, ядовитой змейкой, поползло другое чувство – дикое, неприличное, абсолютно постыдное любопытство. А что, если… Нет, не может быть. Но система так не ошибается. 0.3%. Что она там наковыряла? С какими его данными совпали ЕЕ данные? Это было уже не просто оскорбление, это был ребус. Вызов. Она, стиснув зубы, принялась читать.

Имя: Артем. Возраст: 32. Профессия: архитектор, специализация – ревитализация промышленных пространств. Ага, значит, не просто водитель внедорожника. Интересы: современная японская литература, архивное кино 60-х, альпинизм, кузнечное дело (хобби). Любимый фильм: «Бегущий по лезвию 2049», но оригинальная трилогия тоже. Любимая книга: «Сто лет одиночества» Маркеса и «Лезвие бритвы» Ефремова. Музыка: от арт-рока до минимал-техно.

Каждое слово било по накатанной годами картине, как кувалдой. Архитектор? Он, который в трениках и растянутой футболке таскал из машины банки с пивом? Японская литература? Кузнечное дело? У нее в голове не складывалось. Это был сценарий злой шутки. Она читала дальше, уже не в силах остановиться.

Раздел «Философия жизни». Цитата: «Единственная стоящая роскошь – это роскошь человеческого общения. И тишина. Умная тишина». Она помнила, что сама вписала почти то же самое, только другими словами.

И потом – описание идеального свидания. Текст, который заставил ее кровь замереть, а потом пуститься в бешеный галоп. «Идеальное свидание – это не ресторан. Это когда ты спонтанно покупаешь два билета на ночной сеанс в забытый всеми арт-хаусный кинотеатр на старом заводе. Смотришь черно-белое кино, которого не понимаешь до конца, а потом до утра бродишь по пустынным цехам, споря о режиссерском замысле, о смысле кадра, о жизни. И находишь там заброшенную лестницу на крышу. И встречаешь рассвет над городом, который еще спит, с бутылкой теплого колы из старого автомата и ощущением, что провалился в щель между мирами».

У нее перехватило дыхание. Точь-в-точь. Не почти, а именно точь-в-точь ее давняя, никому не рассказанная, слегка стыдная из-за своей романтической пафосности мечта. Она даже тот самый кинотеатр на заводе знала, он был в другом конце города. Она туда собиралась сходить года два, но все не с кем и как-то… Она вбила это в анкету в порыве откровенности, уверенная, что это отсеет всех «нормальных» парней, ищущих барушку и тусовку. И этот… Артем… вписал то же самое.

И тут тело совершило откровенное предательство. Там, внизу живота, глубоко и тепло, прокатилась волна. Не резкая, не страстная, а именно теплая, тяжелая, изматывающе приятная волна, от которой ноги на мгновение стали ватными. Она вжалась в спинку кресла, как ужаленная. Нет. Нет-нет-нет. Это не оно. Это шок. Это гнев. Адреналин. Что угодно, только не… Тело, глупое, неандертальское тело, реагировало на совокупность данных, на цифры и слова, выдавая физиологический ответ там, где разум кричал о безумии.

Она снова уставилась на фотографию. Теперь уже не видя в ней врага. А видя… человека. Ту самую кривую улыбку. Глаза, которые на этой фотографии были не колючими и насмешливыми, как она помнила, а внимательными, немного грустными. Сильную руку, обхватившую бокал. Она вдруг, с пугающей четкостью, вспомнила тот день у мусоропровода. Не его слова, а его запах. Не одеколон, а что-то другое – дерево, металл, свежий воздух. И как он, уже отходя, обернулся и… не сквозил злобой. В его взгляде было что-то вроде усталого раздражения и, возможно, досады. Как будто эта ссора была ему так же противна, как и ей.

«Нет, – вслух прошептала она в тишину лофта. – Это абсурд. Система дала сбой. Он – невротик, занявший мое парковочное место. Я его ненавижу. Это просто гнев. Смешанный с усталостью. И любопытство. Профессиональный интерес к ошибке алгоритма. Только гнев».

Она закрыла ноутбук резким движением. Синий сумрак окончательно поглотил комнату. Но экран, погаснув, оставил на сетчатке негативный отпечаток – эту улыбку, эти глаза, этот текст о рассвете на крыше заброшенного завода. И тепло в низу живота, которое, вопреки всем приказам разума, не уходило, а тихо, настойчиво пульсировало, напоминая о предательстве собственной биологии. Мир, выстроенный с такой тщательностью – мир, где Артем был одномерным раздражителем, антагонистом в истории ее быта, – дал трещину. И сквозь эту трещину сочился неясный, опасный и дразняще запретный свет.

Война на два фронта

Утро началось с тихого, методичного бешенства. Алиса провела ночь в тревожном полусне, где цифры 98.7% смешивались с насмешливой кривой улыбкой и видом заднего бампера внедорожника, медленно, как в кошмаре, занимающего ее место. Она проснулась с сухим ртом и четким решением: стереть вчерашнее из памяти как системный глюк. Жизнь вернется в привычное русло. Артем – это раздражитель, точка. Его анкета в «Синхронии» – заблуждение искуственного интеллекта, не более.

Она надела безупречный серый брючный костюм, как доспехи, подвела стрелку у глаз с особым, почти воинственным тщанием, и выпила эспрессо, стоя у окна, глядя, как город просыпается в холодной утренней дымке. На парковке под окнами ее хэтчбек мирно стоял в своем углу. Место соседа было пусто. На мгновение она почувствовала глупое облегчение, но тут же его подавила. Не имеет значения. Сегодня она уедет первой, и все будет как всегда.