Мирослава Верескова – Ирония судьбы для зумеров (страница 2)

Кабинет Виктора Павловича был вдвое больше ее собственного. Пафосный, безвкусный, с огромным дубовым столом и кожаными диванами. Он пах застоявшимся табачным дымом и дешевым одеколоном. Синяя папка действительно лежала на самом краю стола. Алина схватила ее, брезгливо держа двумя пальцами, словно это была дохлая крыса.

Теперь – вниз. В холл. А оттуда – в подземный паркинг, к ее машине. К свободе. К заслуженному бокалу ледяного совиньон блан.

Она вызвала лифт. В огромном холле сорок пятого этажа было четыре лифтовых шахты. Загорелась кнопка крайнего правого. Двери из полированной стали бесшумно разъехались, открывая нутро кабины, отделанной темным деревом и зеркалами. Алина шагнула внутрь.

В зеркале отразилась она – уставшая, злая, но не сломленная. Она нажала кнопку с литерой «Р1». Подземный паркинг, первый уровень. Двери начали закрываться. И в последнюю секунду, когда щель была уже не больше тридцати сантиметров, в нее кто-то ввалился.

Точнее, ввалился огромный красный мешок, а следом за ним – его владелец.

Это был Дед Мороз.

Нет, не так. Это был какой-то суррогат Деда Мороза. Дешевая версия с AliExpress. Красный халат из синтетического бархата, явно знававший лучшие дни. Борода из свалявшейся ваты, приклеенная криво и обнажавшая полоску колючей щетины на подбородке. И запах. От него пахло хвоей, дешевым коньяком и мужским потом.

– Уф, успел! – выдохнул он, поправляя мешок и шапку, съехавшую набок. Голос у него был низкий, с приятной хрипотцой, совершенно не вязавшийся с идиотским нарядом.

Двери за ним закрылись, отрезая их от остального мира. Лифт плавно поехал вниз.

Алина отступила в дальний угол, стараясь увеличить дистанцию между собой и этим… недоразумением. Она окинула его ледяным взглядом с головы до ног. Высокий, под два метра. Плечистый. Под тонкой тканью халата угадывались крепкие мышцы. Из-под ватной бороды виднелись плотно сжатые губы с чуть насмешливой складкой в уголке. А глаза… Глаза были неожиданно яркими, светло-карими, почти медовыми, и смотрели на нее с откровенным, наглым любопытством.

– Тяжелый денек, Снегурочка? – хмыкнул он, окидывая ее ответным взглядом, который почему-то заставил ее почувствовать себя голой под строгим костюмом. Его взгляд не скользнул – он прошелся. По линии шеи, по ложбинке между ключицами, выглядывающей из-под расстегнутой пуговицы, задержался на груди, спустился к узкой талии и бедрам.

Алина вскинула подбородок.

– Я не Снегурочка. И мы с вами не знакомы, – отчеканила она.

– А жаль, – он ухмыльнулся. Ухмылка была обезоруживающей и бесила еще больше. – Я Кирилл. А вы, я так понимаю, работаете до последнего, чтобы заслужить подарок от Дедушки?

Он подмигнул. Это было так пошло, так избито, что Алина почувствовала, как к щекам приливает кровь от раздражения.

– Мое рабочее время вас не касается. Так же, как и моя личная жизнь.

– О, какие мы серьезные, – протянул он, прислоняясь к стене лифта и скрещивая руки на груди. – Не любите Новый год?

– Ненавижу, – выплюнула она, сама удивляясь собственной резкости.

– А я обожаю! – он широко улыбнулся. – Лучшее время, чтобы заработать на пиво и порадовать детишек. Ну, или не совсем детишек. Еду с корпоратива юридической фирмы. Такие снегурочки там были, закачаешься! Но все какие-то… скучные. Не то что вы. В вас перчинка чувствуется.

Он снова оглядел ее, и в этот раз в его взгляде было что-то такое, от чего низ живота на мгновение свело странной, незнакомой судорогой. Она тут же подавила это ощущение. Гнев. Это был просто гнев.

Лифт проехал сороковой этаж. Тридцать девятый.

– Вы не могли бы просто помолчать до конца поездки? – попросила она, глядя на светящиеся цифры над дверью.

– Мог бы. Но не хочу, – он оттолкнулся от стены и сделал шаг к ней. Пространство в кабине мгновенно сжалось. Его запах – коньяк, хвоя и что-то еще, простое, мужское, – окутал ее. – Вам скучно, мне скучно. Почему бы не скрасить последние минуты уходящего года приятной беседой?

– Потому что я не вижу в вас приятного собеседника. Я вижу в вас пьяного аниматора в дурацком костюме.

Ее слова должны были его задеть, но он лишь рассмеялся.

– В точку. Кроме слова «пьяный». Я – выпивший. Это разные состояния души. И потом, костюм – это всего лишь рабочая форма. Под ним, – он понизил голос, и тот стал бархатным, интимным, – скрывается много чего интересного.

В этот момент лифт дернулся. Раз, другой. Затем раздался скрежет, и кабина резко остановилась, погрузившись в полумрак. Загорелась лишь одна тусклая аварийная лампочка под потолком.

Цифры над дверью погасли.

Они застряли.

Тридцать первого декабря. За час до Нового года. Вдвоем. В металлической коробке где-то между тридцать седьмым и тридцать шестым этажами.

– Вот черт, – выдохнул Кирилл, теряя свою напускную браваду.

А Алина почувствовала, как ледяные пальцы паники сжимают ее горло. Она ненавидела Новый год. Но, кажется, он решил доказать ей, что это чувство может быть взаимным. И очень, очень сильным.

Глава 2. Очень плохой Санта

Кирилл почесал под бородой. Точнее, под тем комком синтетической ваты, который по недоразумению назывался бородой. Она кололась, как сосновый еж, лезла в рот и пахла антресолью, где пролежала последний год. Он сдернул ее и швырнул на диван, заваленный одеждой, старыми журналами и пустой коробкой из-под пиццы. Свобода.

Его съемная однушка на окраине была антиподом мира, из которого он только что сбежал. Никакого стерильного минимализма. Здесь царил уютный, творческий хаос. Гирлянда с разноцветными лампочками висела на карнизе круглый год, потому что снимать ее было лень, а с ней как-то веселее. На подоконнике умирал в горшке кактус, который он периодически пытался реанимировать пивом. На стене висел постер с Дэдпулом в шапке Санта-Клауса. Родственная душа.

– Хо-хо-хо, твою мать, – пробормотал Кирилл в пустоту, стягивая с себя красный тулуп. Под ним обнаружилась простая черная футболка и джинсы.

Еще один корпоратив отработан. Еще тридцать тысяч рублей упали на карту. Легкие деньги. Ну, почти. Таскать на себе этот синтетический ад, потеть под светом софитов и выслушивать пьяные откровения менеджеров среднего звена было тем еще испытанием. Но Кирилл относился к этому философски. Новый год – это его личная золотая лихорадка. Две недели интенсивной «дедморозовщины» – и можно спокойно жить пару месяцев, не думая о том, где взять денег на аренду, крафтовое пиво и новые струны для гитары.

Его план на жизнь был прост, как три копейки: не напрягаться. Он перепробовал все – был бариста, курьером, даже пытался вести блог про уличную еду. Но нигде не задерживался надолго. Любая рутина, любой график с девяти до шести вызывали у него клаустрофобию. А вот быть Дедом Морозом – это было другое. Это была игра. Две недели в году он мог быть кем угодно: весельчаком, волшебником, немного мошенником. Он надевал красный костюм, как супергеройский плащ, и шел творить добро. Ну, или то, что ему заказывали.

Сегодняшний заказ был из разряда «лакшери». Юридическая фирма «Фемида и Партнеры» в самом сердце Сити. Небоскреб, от вида которого кружилась голова. Дресс-код для гостей – black tie. А для него – красный тулуп и валенки. Он чувствовал себя там деревенским дурачком на приеме у королевы.

Он прошелся по комнате, разминая затекшие плечи. Включил старенький ноутбук, из колонок полился хриплый блюз. Идеальный саундтрек для подведения итогов дня. На столе его ждал главный трофей – початая фляжка с коньяком. Он отвинтил крышку, сделал хороший глоток. Тепло обожгло горло и огненной волной прокатилось по телу, смывая усталость и остатки чужого праздника.

В программе на вечер был еще один выезд. Последний, самый жирный. Корпоратив IT-гиганта в том же самом бизнес-центре. «Sky Solutions». Гонорар – пятьдесят тысяч за два часа. За такие деньги он был готов не только стишки слушать, но и джигу с оленями сплясать. А после – свобода. Он уже договорился с друзьями встретиться в их любимом баре «Синяя борода». Пропустить по паре стаканов чего-нибудь крепкого, съесть бургер и встретить полночь без всей этой мишуры и фальшивых улыбок. Просто, по-человечески.

Телефон пиликнул. Сообщение от заказчика: «Кирилл, вы где? Мы начинаем через час. Сорок пятый этаж, переговорная «Юпитер». Не опаздывайте!»

– Уже лечу, мои хорошие, – пробормотал он, глядя на свое отражение в темном экране ноутбука. Взъерошенные темные волосы, легкая щетина, уставшие, но смеющиеся глаза. Он подмигнул сам себе. Пора снова надевать доспехи.

Он снова натянул красный халат, который уже успел пропитаться его собственным запахом, приправленным коньячным амбре. Поправил кушак. Снова водрузил на подбородок колючего ежа. Нахлобучил шапку. Взял в руки посох – обычную палку, обмотанную фольгой, – и гигантский красный мешок, набитый пенопластом для объема. Внутри, в потайном кармане, лежало то, ради чего все и затевалось, – несколько дорогих подарочных наборов для топ-менеджеров.

Выходя из квартиры, он бросил взгляд на гирлянду. Она подмигнула ему желтым огоньком. «Удачи, старик», – как бы говорила она.

Такси ползло по заснеженным улицам, увязнув в предновогодних пробках. Кирилл смотрел в окно на суетящихся людей с пакетами, на сияющие витрины, на падающий снег. Он любил эту атмосферу. Не за волшебство, в которое давно не верил, а за энергию. Город гудел, как огромный улей, пьяный от предвкушения. И он был частью этого гула. Не офисным планктоном, запертым в стеклянной банке, а свободной пчелой, летящей на самый сладкий нектар.