Мирослава Мэй – Эйя (страница 8)

– Благословение богини сходит не на всех. Ты не единственный и… Я уверен, что леди Фрейя полюбит тебя всей душой, как только узнает поближе. Пойми, от судьбы не уйти.

– Это не моя судьба! – вспылил Данте. – Я это чувствую! Кто-то или что-то со злой ухмылкой смотрит сейчас на меня свысока. Ждет, что я сдамся! А я не хочу до конца жизни быть чьим-то ручным хином! Пытаюсь им не стать! Если ты не поможешь мне, я сделаю все в одиночку.

Галариан разрывался между братом и родителями. Поступок Данте подкосит маму. Как странник на перепутье, он сомневался, какую дорогу выбрать. Ведь обе они вели к утрате. Если он откажет брату – потеряет его доверие и, возможно, навсегда воздвигнет между ними стену из обид. Если же согласится пойти у него на поводу, то предаст родителей. Немой укор в глазах матери и разочарование в глазах отца камнем лягут на его сердце.

Галариан вымученно сел в мягкое кресло и закрыл лицо руками.

– Данте, если с тобой что-то случится, мне никогда этого не простят.

– А я никогда не прощу тебя, если ты откажешь мне в такой малости, – опустился до шантажа первый принц.

– Хорошо. Я выполню твою просьбу, – тихо пообещал Галариан. – Перед ужином я проникну в рощу Истин и поверну ключ портала к Запретным землям.

Сказав это, юноша встал и быстро направился прочь из своей спальни.

– Я тоже люблю тебя! – донеслись до него слова Данте.

Галариан оставил их без ответа, страшась обернуться и посмотреть в глаза тому, кого принял решение спасти.

«Прости меня, брат. Уверен, однажды ты поймешь, что я поступил тебе во благо».

К полудню леди Мойра в полных подробностях знала о новой авантюре своего старшего сына.

Весь день, находившийся в приподнятом настроении, Данте тщательно готовился к своему первому «серьезному» приключению – хладнокровно ждал прихода ночи. Еще накануне он стащил с кухни немного провианта, начистил и спрятал за высоким голенищем сапога тонкий клинок, подаренный отцом, покидал в дорожный мешок сменную пару теплой одежды и теперь горящим взглядом провожал диск Амирана к закату. Когда время пришло он, преисполненный решимостью, покинул свои покои и уверенно направился в рощу Истин. Полностью увлеченного приключением юношу совсем не насторожил тот факт, что от самых ворот замка и до рощи ему не повстречался ни один живой человек. Он списал это на простое везение и еще раз убедил себя в правоте своих действий.

«Сама богиня Сайя благоволит мне», – радовался принц.

Наконец, добравшись до заветного портала, Данте ждало разочарование. Врата прохода были заперты.

«Значит, по каким-то причинам Гал не смог проникнуть сюда тайно», – подумал он. – «Можно было бы и догадаться. Но Гал придет. Он обещал. Скорее всего, подойдет с минуты на минуту. А пока я сам попробую его открыть».

Нащупав у боковины врат сокровенный рычаг, Данте тщетно пытался его повернуть. Как на зло ржавый ключ совершенно ему не поддавался. Он прикладывал новые и новые усилия. Все бесполезно. Оставив на время попытки, юноша сел, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, и закрыл глаза. Он прождал Галариана больше часа. Брат не появился. Очевидно, он и не собирался ему помогать.

– Вот же, гаденыш! – в сердцах воскликнул несостоявшийся беглец.

– Не говори так о своем брате, – прозвучал властный голос матери. – Тебе стоит поучиться у него благоразумию. О чем ты только думал, сынок!? Разве ты не знаешь, что проходящим через эти врата в Запретные земли обратного пути нет. Портал бы просто не впустил тебя.

– Я этого не знал, мама, – безжизненным голосом произнес Данталиан.

– А должен был знать! Твой отец будет в ярости, когда узнает об этой выходке. Так не может больше продолжаться! – леди Мойра сорвалась на крик. – Ты представить не можешь, через что я прошла, дабы великая Сайя сжалилась и зажгла тебя своей божественной искрой! – слезы тонкими струйками катились по ее щекам. – Но она не слышит меня! Твою мать! В Запретных землях нет человека, кто смог бы рассказать, как вернуть твою душу! Все предатели давно состарились и сгинули!

Немного успокоившись, она строгим, не терпящим возражений голосом продолжила:

– Больше никаких глупых затей, Данталиан Вейн Руасу. Я не хочу, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности. С этого момента ты будешь делать то, что я тебе велю, и смиришься с участью, уготованной тебе судьбой. Больше ты не смеешь выходить за пределы замка без нашего с отцом разрешения. За любым неповиновением с твоей стороны будет следовать неминуемое наказание!

Резко развернувшись на носочках, она быстрым шагом удалилась из рощи, оставив юношу в одиночестве смаковать новое для него чувство – предательство родного брата.

Всю последующую неделю столица только и говорила, что о первом принце Дуаг: «Да уж, незавидное будущее», «Как жаль мальчишку», «Так ему и надо», «Окончательно сошел с ума», – злословили городские сплетники. Но, как это всегда бывает, через несколько дней шум поутих, вернув жизнь обывателей в прежнее спокойное русло.

Данталиану ничего не оставалось, как подчиниться воле родителей. А между родными братьями теперь зияла глубокая пропасть. Как бы ни пытался Галариан смягчить Данте, все его попытки оказывались тщетными. Больше брат ни с кем не делился своими переживаниями и мечтами, наглухо закрыв разум и сердце стеной отчужденности.

А на другом конце королевства Дуаг Айвен продолжала поиски Иериель. Она изо дня в день неустанно прочесывала каждый уголок Синего леса. Заглядывала во все труднодоступные места в надежде найти там кормилицу. Но ее нигде не было. Старуха будто растворилась в воздухе. Сердце девушки отказывалось верить в то, что Иериель погибла, и она больше никогда ее не увидит. Так и не приняв действительность окончательно, она уверила себя в том, что этой беды не случилось бы, не задержись она тогда дольше обычного. В пропаже Иериель она винила себя.

Глава 9

Легкими движениями ладоней Нэйланд играл со снежинками, то опуская, то заставляя их воронкой взмывать в воздух. Он ждал. Душа успокоилась, но мысли о девушке преследовали его все это время. Какая-то неведомая сила постоянно тянула его к ней в Синий лес. Он теперь почти непрерывно наблюдал за Айвен издалека, напрочь позабыв о своих обязанностях.

Он никогда не был человеком. Не нуждался в телесной оболочке, но неизменно принимал ее, чтобы не испугать души в предсмертную минуту и сопроводить их из умирающего тела до источника в храме Судеб, где они обретали новую цель в витке своего следующего жизненного пути.

Конечно, Жнец знал, что допустил оплошность тогда. Он не должен был проявлять себя перед Айвен, но исходивший от нее свет так сильно манил, что даже «бог» не смог побороть искушение насладиться им. Странно, но Нэй не жалел об этом, а был даже рад.

Из раздумий его выдернул тихий шепот за спиной:

– Почему ты назначил мне встречу в этом месте, Жнец?

Бамако Инлос, четвертый хранитель и Проводник душ в мир Праха неслышно подошел к Нэйланду и встал рядом.

– Ответь мне, Бамако, что ты видишь, глядя на эти величественные вековые деревья? – спросил его Нэйланд.

– Я вижу только души, и незримо следую вместе с ними, не позволяя оступиться на дорогах судьбы. Синий лес бездушен, брат мой, хотя и наделен сознанием.

– Посмотри на берег вон того лесного ручья. Что ты видишь, премудрый Бамако?

Взмахом руки Нэйланд указал на маленькую женскую фигурку, одиноко сидящую на берегу. Глубоко задумавшись, она что-то медленно выводила на холодном льду дрожащими пальчиками.

– Я вижу девушку. Обычного, смертного человека! – недовольно воскликнул Бамако. – Ты только для этого позвал меня сюда?

– Брось. Ты видишь то же, что и я. И это не просто обычный, смертный человек, – Нэйланд внимательно посмотрел на брата. – Заботливый пастух допустил паршивую овцу в свое стадо, а, Бамако?

Жнец почувствовал едва уловимые тревожные флюиды, исходившие от Проводника душ, но тот очень быстро подавил их. На смену им пришло еле контролируемое раздражение. Сейчас Бамако тщетно пытался спрятать от него свои эмоции. Очевидно, он не хотел, чтобы Жнец стал свидетелем его халатной ошибки. Рассудив именно так, Нэй сардонически усмехнулся, посчитав себя обязанным подлить масла в огонь.

– Как ты допустил, что дуагская душа попала не в свой сосуд?!

– Не скрою, баланс душ на планете нарушен. Но это не страшно, – наигранно равнодушно ответил четвертый хранитель.

Высокий молодой мужчина с пепельно-черными, как древесная зола волосами, продолжал вглядываться в Айвен пурпурными глазами, пристально сверля ее профиль.

– Не страшно? Неужели ты думаешь, что я не заметил, что с той душой живет Эйя! А она не приходит в мир Праха без причины.

– Эйя вольна выбирать, воплощаться ей вновь в смертном теле или нет, – отстраненно прошептал Бамако.

– Пусть так, но душу дуаги нужно вернуть законному хозяину!

– Я услышал тебя, брат! Обещаю, что вскоре займусь этим вопросом!

Жнец удивился до глубины души.

– Ты так просто отмахиваешься от своих прямых обязанностей, Бамако?

– Беру пример с тебя, любезный нравоучитель. К сожалению, у меня нет столько силы, чтобы приделать себе Тень и спихнуть на нее всю свою работу! Сейчас я очень занят, но обещаю разобраться во всем позже!

Бамако злился, и это приятно цепляло Жнеца, как он того и добивался.