Мирослава Мэй – Эйя (страница 10)

И с напускной обидой в голосе добавил:

– Булочки тебе дороже отца, раз ты так быстро покидаешь его.

Девочка повернулась на ходу и весело ответила:

– Булочки не умеют ждать, папа, особенно те, что испекли не для меня!

Проводив обожающим взглядом свою единственную дочь, Антес тяжело откинулся на спинку позолоченного массивного кресла. Достав из шкатулки трубку с дурманящей травой вейра, король закурил, выпуская в воздух сладковатый дым, причудливыми формами заполняющий спертый воздух его спальни. Несмотря на плотную занавесь, в комнату из окон все же проникал свет, без сомнений говоривший о том, что на дворе стоит прекрасная погода. Впрочем, как и большую часть годичного цикла. Вечнозеленые деревья и растения здесь никогда не знали зимы и снега. Всем буйством красок бесконечного лета они круглый год цвели в плодородных долинах, находящихся очень далеко к югу от его, когда-то в спешке покинутой и навсегда утраченной родной земли.

Не в силах победить в бесконечной войне с людьми Дуаг, король Аммант, отец Антеса, принял тогда непростое решение для своего народа. Подписав с дуагами Священный Закон Шайях, он навечно отдал им все земли своего королевства и запретил аннерийцам смешивать с ними свою кровь. В один день всем было приказано собрать нехитрый скарб и покинуть свои дома. Аммант уводил измученные остатки своего народа в пугающую неизвестность.

Но не все были согласны с новым законом, восприняв его, как признание поражения и постыдный побег. Трусость. Истинный аннериец никогда бы не опозорил себя такой слабостью, которой, как считали они, поддался мягкотелый король. Сторонники продолжения войны никуда не исчезли. Даже в стенах отстроенного с фундамента нового дома, они продолжали плести интриги и подбивать знать на свержение законного властителя, унизившего целый народ перед лицом злейшего врага. Лишь немногие тогда понимали, что Аммант показал поистине королевское мужество, которое, ослепленные жаждой возмездия и ненависти глупцы, ошибочно приняли за слабость. Эта сила – забыв про гордость отступить и спасти остатки его немногочисленной расы. Но истинный, мудрый король не был бы королем, если бы не умел заглядывать за пределы существующей реальности.

Он жестоко, на корню, пресекал все попытки несогласных сеять в умах аннерийцев сомнения. Корона твердо стояла на своем, а ослушавшихся ее воли неизменно ждала незавидная участь – умереть в катакомбах или стать бесправными изгоями, одиноко странствующими по миру.

В льдисто-голубых глазах Антеса промелькнула печаль. Одной из последних, не пожелавших подчиниться и принять действительность, оказалась его любимая Иериель. В последнее время он все чаще вспоминал сестру. Воспоминания о беззаботном детстве, где деревья казались такими большими, что взгляд не доставал до их верхушек, а студеная вода проснувшегося от зимней спячки ручья не обжигала холодом голые стопы, наполняли его сердце тихой грустью в минуты единения. Она была старше его на восемь лет, но, даже будучи юной девушкой, ей почему-то доставляло огромное удовольствие возиться с любознательным несмышленышем. И едва из-под снега появлялись первые нежные цветы инейды, возвещая о приходе весны, они целыми днями напролет пропадали в густых непролазных лесах, плотным кольцом окружавших главный город Аннерии – Велидию и родовой замок Нордфонейль. В их прошлом доме, далеко на севере. Он еще хорошо помнил его.

Поначалу для родителей не стало сюрпризом, что она наотрез отказалась уходить вместе со своим племенем, ведь была не единственной несогласной. К тому же, юной девой. Что она могла понимать? Выяснять причины ее упорства никому не пришло в голову. Одним лишь строгим взглядом отец заставил ее пересмотреть свои желания. Она покорилась, но ненадолго. Прожив в новом доме семь лет, она неожиданно для всех пожелала уйти!

Оказалось, его Иериель впустила в душу любовь к зеленоглазому чудовищу, повстречавшемуся ей в тени ветвистых деревьев Нордфонейля много лет назад. Все это время она втайне мечтала быть с ним! И он нашел ее! И он тоже любит ее! Пришел за ней, вопреки всем и всему!

Уговоры матери и отца были бесполезны. Непреклонная Иериель, сделав выбор в пользу сердца, а не разума, вновь уходила в неизвестность.

Боль от утраты любимой сестры горькими слезами катилась из небесных глаз мальчика много ночей подряд. Иериель предала его, сделал вывод Антес. Тогда он клятвенно пообещал себе, что больше никогда не впустит в душу любовь, раз она причиняет столько страданий. Родители надеялись и до самой своей смерти ждали, что дочь одумается и вернется в лоно семьи. Ведь тогда таких, как она, не принято было открыто осуждать. Среди их народа еще встречались люди, когда-то соединившие свои души с дуагами, а также дети от смешанных браков. Даже капля аннерийской крови в их венах не позволила бы никому и никогда прогнать их из дома. А сестра так и не вернулась.

Следуя традициям, с пеленок детей учили тому, что истинный аннериец должен иметь холодное сердце и твердый характер. Не научившиеся прятать за маской безразличия свои чувства, всегда становились объектом насмешек в своем окружении. Даже среди соплеменников искренне полюбить и связать души с избранником решались немногие. Для членов королевской семьи это было и вовсе не допустимо.

С тех пор Антес больше никогда не позволял себе слезы. Ревностно охраняя обычаи своего народа и строго соблюдая Священный Закон Шайях, – он твердо сидел на троне возрожденной Аннерии уже три десятилетия.

Дабы продлить род и следуя чувству долга, строгий, но справедливый, король только в зрелом возрасте принял решение соединить себя узами брака с девушкой из знатной семьи, приближенной ко двору. Королева Мендалиель обладала ослепительной красотой, но не тронула его сердца, не говоря уже про душу.

Только появившееся на склоне лет дитя, долгожданная Джейнаель, своей наивной детской непосредственностью смогла разбудить глубоко спавшую нежность у стареющего короля. Но он скрывал это ото всех.

Маленькая принцесса была не первым его ребенком. Когда-то у него была еще одна дочь. Аннаель. Лишь первым взмахом густых ресничек она заставила его нарушить данную себе клятву. С первых дней ее жизни он полюбил малышку всей своей душой.

Когда ей исполнился месяц, долг позвал короля покинуть дом на несколько недель. А когда он вернулся, жена, не проронив ни единой слезинки, сообщила ему, что его любимая Аннаель умерла. Хрупкое тельце младенца оказалось неспособным удержать в себе божественную искру, и Аннаель, по вере, давно предана огню.

Отпустив болезненные воспоминания, Антес отложил трубку и позвонил в колокольчик, призывая слугу. Спустя минуту дверь открылась, впуская в комнату коренастого седовласого мужчину в плетеных сандалиях из грубой кожи и голубой тоге.

– Что желает мой король? – спросил он, почтительно склонив голову.

– Принеси мне булочек с вересковым джемом, Танлас. Я не спущусь сегодня к завтраку, – промолвил Антес, прикрывая печальные глаза.

***

Королева Мендалиель мерила длинными шагами спальню, судорожно сминая пальцами глубокий вырез темно-синего пеплоса, идеально подчеркивающего женственные формы своей обладательницы. Ее золотистые волосы были красиво убраны в высокую витиеватую прическу, открывавшую взору изящную шею. В предвкушении чего-то долгожданного и от этого такого волнующего, на гладком, безупречном лице ее, еще не тронутом временем, горным хрусталем сверкали ярко-голубые глаза.

– Чего ты там копаешься, Нариель?! – гневно воскликнула она, обращаясь к замешкавшейся служанке. – Подай быстрее мою вуаль!

Имея безупречные, прекрасные черты лица, королева могла похвастаться таким же совершенным, жестоким и властным характером. Слуги боялись ее гнева, как огня.

– Я не могу больше ждать ни минуты!

Ясный взгляд Мендалиель стремительно темнел, предвещая Нариель хорошую взбучку, если та не поторопится. Будучи личной горничной Мендалиель на протяжении многих лет, она своей спиной частенько ощущала на себе всю силу ее крутого нрава. Наконец, отыскав в глубине платяного шкафа заветную полоску полупрозрачной воздушной ткани, служанка со вздохом облегчения подала ее королеве.

– Король выходил сегодня из своих покоев? – чуть понизив голос, спросила ее Мендалиель.

– Нет, госпожа, – смиренно ответила Нариель.

Удовлетворенно улыбнувшись, королева торопливо направилась в большой и тенистый самшитовый сад, раскинувшийся позади дворца. Мендалиель знала, если супруг не появился в тронном зале с первыми лучами, то не покинет свои покои вовсе. Годы брали свое. Большую часть времени он теперь проводил в уединении, и сей факт, как нельзя кстати сегодня играл ей на руку, делая для нее это яркое утро еще чудеснее. Она чувствовала всей своей черной душой, что старый друг принес ей издалека благие вести.

«Скоро мы навсегда вернем себе то, что было у нас украдено! Не силой, а хитростью уничтожим проклятых зеленоглазых тварей», – злорадно ухмылялась про себя королева, спеша на встречу со своим тайным лазутчиком. – «Я исполню данное себе когда-то обещание. Принесенное в жертву дитя – ничто по сравнению с наградой, которая ждет мой народ в конце этих вынужденных лет бесчестья!»