Мирослава Мэй – Эйя (страница 12)

Жизнь в замке потекла своим чередом, теперь редко будоража его обитателей незначительными происшествиями.

Глава 12

Айвен проснулась на рассвете, но подниматься с жесткого тюфяка, служившего ей постелью в небольшой нише в стене, не хотелось. Высунув из-под стеганого одеяла маленький носик, девушка с грустью посмотрела на давно потухший очаг. В продуваемой всеми ветрами захудалой хижине гулял жуткий сквозняк, а на стекле единственного окошка мороз за ночь нарисовал затейливые узоры. Она печально вздохнула, выпуская из легких тоненькую струйку пара.

«Все-таки нужно явить себя миру, не видевшему меня уже несколько дней», – подумала она. – «Необходимо пополнить запасы хвороста, иначе я ненароком отморожу себе что-нибудь, да и желудок давно протестующе урчит от голода».

Невеселые мысли о судьбе Иериель все еще занимали голову, но предаваться унынию весь предстоящий день она не могла себе позволить. Умыв лицо и шею ледяной водой, Айвен тщательно заплела волосы в толстую косу, опоясала ее алой ленточкой, запахнулась своим стареньким коричневым плащом и вышла из дома. Свежий морозный воздух быстро взбодрил тело, подняв настроение и прогнав упаднический настрой. Валяные шерстяные башмачки утопали в пушистом снегу, и двигаться было тяжело, но она с упорством первопроходца шла вглубь леса – к густому ельнику. Как будто приветствуя после долгой разлуки любимую подружку, где-то в кронах высоких деревьев веселой трелью заливалась быстрокрылая чеминка, рассказывая Айвен последние новости леса на своем птичьем языке.

– Чудесное утро! – воскликнула девушка и принялась усердно собирать из-под снежной насыпи сухие ветки. Собрав вязанку хвороста, она оставила ее на видном месте, решив спуститься к лесному озеру, спрятанному прямо за мохнатыми еловыми лапами в нескольких шагах от нее. В некоторых местах лед на озере не успел покрыть воду толстым слоем, и она с легкостью сможет прорубить в нем небольшую лунку. Еще в детстве Иериель научила ее ловить рыбу весьма необычным способом, и у нее это неплохо получалось. С мастерством заядлого рыбака она достала маленький топорик из-за пояса, который заблаговременно захватила с собой, сорвала тонкую веточку с ближайшего дерева и уверенно ступила на лед. Он глухо затрещал под ногами, выказывая ей свое недовольство. Не придав этому значения, Айвен смело пошла от берега к середине водоема. Найдя, по ее мнению, подходящее место, она рукавицами расчистила белый налёт и принялась за работу.

«Нэй наверняка способен растопить этот лед одной лишь своей улыбкой, тогда как мне приходится махать топором. Небось и рыба при виде него сама плывет в руки», – вспомнила нового знакомого девушка и, глубоко вздохнув, принялась рубить лед с удвоенной силой.

Айвен искренне полагала, что природа допустила несправедливость, наградив этого мужчину такой притягательной, завораживающей красотой, тогда как ей – девушке, подарила неприметную, весьма посредственную внешность. Красавицей она себя не считала. Слишком худая. Ветер легко сбивал ее с ног в непогоду, да и полупрозрачная кожа болезненно краснела под летними лучами Амирана очень быстро.

«Зато смекалки мне не занимать», – довольно думала она. – «Может природа и обделила меня женственностью, но с лихвой компенсировала этот недостаток умом».

Изрядно попотев, Айвен отложила в сторону топорик. Прорубь была готова. Она выскребла из внутреннего кармана накидки хлебные крошки и бросила их в лунку, попутно колыхая воду тонким прутиком. Результат не заставил себя долго ждать. То ли почуяв приманку, то ли услышав всплески на открытой воде, под самой поверхностью блеснула серебристая чешуя. Айвен, предвкушая богатый улов, резко отбросила прутик в сторону и погрузила обе ладошки в лунку. Она почти ухватила заветную добычу за жабры, как внезапно лед под ее коленками гулко застонал и провалился, погружая девушку в ледяную воду с головой. Одежда моментально намокла и тяжелым камнем потянула ее ко дну. В панике, барахтаясь, она судорожно пыталась ухватиться за край твердой поверхности, но ничего не получалось – хрупкий лед крошился под ее пальцами. Жгучий холод сковал тело, и Айвен стремительно теряла веру на спасение. От бессилия слезы выкатились из глаз, тут же замерзнув на щеках мелкими белыми жемчужинами. Ждать помощи в этой лесной глуши было неоткуда. Совсем не так она представляла себе свой конец. Собрав последнюю волю в кулак, девушка мужественно продолжала цепляться за кромку тонкого льда, пока силы окончательно не покинули ее.

– Нэй… – было последним, что успела прошептать окоченевшими губами Айвен, прежде чем окончательно утонуть в этих холодных озерных водах.

Жнец не видел девушку несколько дней. Она почему-то не хотела покидать стены своего дома, а он, чтобы не выглядеть навязчивым, не решался первым постучать в ее дверь и терпеливо ждал, когда же подвернется случай, чтобы снова, как бы по чистой случайности, встретить ее в лесу. Стыдно было признаваться, но он, как влюбленный мальчишка, буквально жаждал увидеть Айвен. Ему стало до отчаянья мало находиться просто рядом. Хотелось лицезреть ее постоянно, говорить с ней, внимая каждому слову.

Вдруг его дремлющее сознание, словно острым кинжалом, прорезал тихий, кроткий призыв. Она звала его. Сама. Но бешеную радость от этого мгновенно сменил всепоглощающий дикий страх. Не его, а Айвен!

«Неразумная, самоуверенная девчонка!» – кричала его триединая сущность, облачая себя в телесную оболочку.

Айвен несомненно бы удивилась, узнай она, что не сильно ошибалась в своих размышлениях о Нэйланде. Он мог заставить таять льды, но не силой своей улыбки. Он в мгновение ока мог иссушить воду, стереть камень в порошок и истребить все живое на своем пути, едва подумав об этом. Одного не мог Жнец – оживить бездыханное тело.

Появившись в долю секунды, Нэй успел ухватить Айвен за руку и вытащить из глубины зимнего озера прежде, чем ее легкие окончательно заполнились водой. Одним рывком он снял с себя меховой плащ и бережно завернул в него девушку, прекрасно осознавая, что даже минута его промедления способна погасить едва теплящуюся жизнь в этом хрупком теле. Бережно взяв ее на руки, он представил ее хижину и силой сознания перенес обоих под крышу дома.

Опасность миновала, но сердце отказывалось успокаиваться и продолжало неистово колотиться в груди, пуская тревожную рябь по струнам души. Щелчком пальцев он наполнил комнату горячим воздухом и снял с девушки мокрую одежду, оставляя на ней лишь влажную тонкую сорочку, снова укрыл ее своей теплой накидкой. Девушка не приходила в себя уже больше часа, и это не оставляло сомнений в том, что переохлажденное тело ответит лихорадкой на пережитый шок. Он останется рядом с Айвен, пока она полностью не оправится, твердо решил Нэйланд.

Айвен разбудил какой-то незнакомый, остро-сладкий аромат, витающий в воздухе. Силясь открыть глаза, она так и не смогла даже приподнять опухшие веки. В затуманенной голове больно пульсировало, но она четко понимала, что находится в своей постели, а в печи, объятые языками пламени, весело потрескивают сухие дрова, даря воздуху приятное тепло. Внезапно ощутив рядом чужое присутствие, она испуганно прошептала:

– К… Кт… Кто здесь?

– Тише, не трать силы на разговоры, милая. Ты сильно пострадала. Холодная вода навредила телу и ему нужно время, чтобы восстановиться, – услышала она обволакивающий заботой, мягкий мужской голос.

– Нэй… Нэй… – безошибочно определила владельца Айвен. – Нэй, – тихо позвала девушка, и снова провалилась в глубокую яму беспокойного, но такого нужного, исцеляющего сна.

Глава 13

Все внутренне убранство этого, более чем скромного обиталища, вмещало в себя грубо сколоченный деревянный стол, два стула и высокий ящик, отдаленно напоминающий комод. В правом углу возвышалась выложенная из обтесанного камня большая печь, занимающая почти полкомнаты. На узких досках, тянувшихся вдоль стен, стояли многочисленные берестяные баночки, заполненные какими-то сухими травами, корешками и ягодами. Из маленького круглого окошка вглубь хижины проникал тусклый свет, почти весь день оставляя ее хозяйку в полутьме. Искусно сплетенные циновки, полностью покрывающие земляной пол, видимо, были призваны сохранять тепло в этом доме, но Нэйланд был уверен, что они совсем не справлялись с возложенной на них задачей. Немного левее печи, в стене, располагалась неглубокая ниша, служившая Айвен местом для сна.

Убогость открывшейся его взору картины шла вразрез с его представлением о том, как жила девушка все это время. Им с Иериель явно приходилось несладко. Он искренне недоумевал, каким образом старая карга смогла вырастить столь нежное создание в этих полуразвалившихся стенах. Взгляд его фиолетовых глаз задержался на хрупкой фигуре, метавшейся в лихорадке в нескольких шагах от него. Тугая коса растрепалась, но светлые волосы даже сейчас так красиво обрамляли лицо Айвен, что он невольно залюбовался их сказочным золотым блеском. Она и вправду была чужой для этих суровых диких мест.

«Это не ее дом. Почему она здесь?» – вопрошал Нэйланд, неслышно перемещаясь к девушке ближе.

У ее изголовья он заметил небольшой рисунок, изображавший цветущий пейзаж. Обласканные теплыми лучами, диковинные цветы и растения на нем совершенно точно никогда не знали холода и снега. Краски на картине давно выцвели, но все еще передавали красоту воссозданного талантливым художником райского места. Аннерия.