Мирослава Меленская – Хроники зеркальной души (страница 2)

Бал у Воронцовой был для него очередной обязанностью. Он стоял у колонны, томимый смертельной скукой, и наблюдал, как кружатся пары. И тогда он увидел ее.

Она появилась из ниоткуда, у зеркала в дальнем конце зала, словно возникла из самого стекла. И мгновенно приковала его взгляд. Не потому, что была краше всех – хотя черты ее лица, лишенные привычной томности и жеманства, были поразительно живыми. И не из-за платья – вишневый муар был богат, но фасон показался ему слегка старомодным.

Ее взгляд. В нем читался неподдельный, животный ужас. Она смотрела на сияющий зал, как загнанный зверь на клетку. Это была не игра, не кокетство. Это была настоящая, голая паника. И это его зацепило.

Он наблюдал, как она делает шаг и пошатывается, будто пол уходит у нее из-под ног. Инстинкт, а не воспитание, заставил его ринуться вперед. Он успел подхватить ее за миг до того, как она рухнула бы на паркет. Ее тело оказалось на удивление легким и податливым в его руках. Сквозь перчатку он почувствовал жар ее кожи.

Когда он уложил ее на кушетку в алькове и она открыла глаза, его пронзило. Глаза цвета темного янтаря, с золотистыми искорками. В них плескалось столько смятения, столько нежной тоски, что у него перехватило дыхание. Ни одна женщина в его жизни не смотрела на него так – без расчета, без игры, видя в нем не графа, а просто мужчину, который мог быть как спасением, так и угрозой.

Ее вопрос о «маскараде» вызвал у него улыбку. Какая наивная, странная шутка! Но чем дольше он на нее смотрел, тем больше понимал: она не шутила. Она искренне не понимала, где находится.

«Алиса». Имя прозвучало на ее устах как чужеземная мелодия. Оно не значилось ни в одном светском списке. Она была загадкой. А Арсений, к своему удивлению, обнаружил, что ненавидел загадки. До этого момента.

Когда его сестра Лиза ворвалась в альков, он почувствовал странное раздражение. Ему не хотелось ни с кем делить эту тайну, эту хрупкую, испуганную птичку, залетевшую в его клетку.

И вот он вел ее обратно на бал, и ее пальцы судорожно впивались в его локоть. Он чувствовал дрожь, бегущую по ее телу, и его охватило первобытное, почти звериное желание – защитить. Оградить ее от любопытных взглядов, от духоты зала, от всего этого фальшивого блеска.

«Не бойтесь. Вы здесь в безопасности. Со мной».

Он произнес эти слова почти не думая, наклонившись к ее волосам. Они пахли не пудрой и не духами, а чем-то чистым и незнакомым. Как дождь. Как ветер. Этот запах сводил его с ума.

И тогда он встретился взглядом с матерью. Холодный, оценивающий, пророчащий бурю взгляд пронзил его, но на этот раз он не отвел глаз. Напротив, его рука непроизвольно еще сильнее прижала к себе руку Алисы. Это был вызов. Немой и осознанный.

В этот миг до него донесся тихий, прерывистый вздох Алисы. Он посмотрел на нее. Она смотрела на кружащиеся пары, и в ее глазах стояли слезы. От страха? От тоски? Он не знал. Но он знал, что хочет стереть эти слезы. Хочет снова увидеть в ее глазах не ужас, а ту самую искру, что мелькнула в них, когда она назвала свое имя.

Он внезапно с отвращением представил себе холодные, совершенные черты Софьи. Представил свою распланированную жизнь. И понял, что эта девушка, эта «Алиса» с запахом дождя и глазами полными тайн, только что ворвалась в его существование как ураган, сметая все на своем пути.

И самое пугающее было в том, что ему это нравилось.

Его разум кричал об опасности, о долге, о последствиях.

Но все это тонуло в оглушительном грохоте его собственного сердца, которое билось в унисон с ее испуганным сердцем. Он вел ее по бальному залу, и каждый шаг отдавался в нем лихорадочным возбуждением. Она была его грехом, его ошибкой, его самым желанным кошмаром.

И он уже не хотел просыпаться.

ГЛАВА 4. ТАНЕЦ НАД БЕЗДНОЙ

Арсений вел ее сквозь сияющий хаос, и Алиса чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Каждый взгляд, брошенный в их сторону, обжигал ее подобно огненному шару. Шепотки за веерами, легкие улыбки, полные любопытства и оценки – все это сливалось в один гулкий приговор.

– Держите голову выше, – тихо прошептал Арсений, его губы почти касались ее уха. Его дыхание, теплое и с легким запахом вина, было единственной реальной точкой опоры в этом кружащемся мире. – Они кусаются, только если почувствуют страх.

Он был прав. Она попыталась выпрямиться, сделать свое лицо маской безмятежности, как у других женщин в зале. Но ее сердце колотилось где-то в горле.

– Граф Волконский! – к ним подошел пожилой мужчина с орденской лентой через плечо. Его глаза, маленькие и пронзительные, с любопытством изучали Алису. – А мы вас ищем. И кто ваша очаровательная спутница? Не изволите представить?

Арсений не дрогнул. Его рука, лежащая на ее руке, оставалась твердой.

– Князь, это мадемуазель Алиса, – сказал он гладко, без тени сомнения. – Дальняя родственница из… провинции. Впервые в столице. К сожалению, нездоровье помешало ей появиться ранее.

«Мадемуазель Алиса». Звучало как персонаж из плохого романа. Но князь, казалось, удовлетворился этим скудным объяснением. Он кивнул, бросив на Алису оценивающий взгляд.

– Провинция… – протянул он. – Оттого, видимо, и манеры столь… своеобычны. Надеюсь, столичный воздух пойдет вам на пользу, мадемуазель.

Когда он отошел, Алиса выдохнула, не понимая, что задерживала дыхание.

– Он… он мне не поверил, – прошептала она.

– Никто не верит, – так же тихо ответил Арсений, ведя ее дальше. – Но все примут, если этого захочу я. Таковы правила игры.

Он говорил это с такой холодной уверенностью аристократа, рожденного властвовать, что у Алисы по спине пробежали мурашки. Кто этот человек, который одной фразой мог заставить замолчать любопытство?

Внезапно оркестр заиграл новый вальс. Мелодия, знакомая Алисе по старым фильмам, наполнила зал, и ее сердце сжалось от тоски по чему-то незнакомому и давно утраченному.

– Господа приглашают дам! – пронеслось по залу.

Арсений остановился и повернулся к ней. В его серых глазах плясали огоньки от люстр, и в них читался вызов.

– Готовы ли вы к следующему испытанию, мадемуазель Алиса? – спросил он, и в его голосе снова зазвучала та самая опасная, бархатная нотка.

Она хотела отказаться. Сказать, что не умеет. Но его взгляд парализовал ее волю. Она молча, почти кивнув, положила свою руку на его плечо. Его ладонь легла на ее талию, и сквозь корсет и парчу она почувствовала жар его прикосновения.

И они закружились.

Первые шаги были неуверенными. Она путалась, ее тело, знавшее ритмы совсем другой эпохи, не слушалось. Но Арсений вел ее твердо и уверенно, его сильные руки были несокрушимой опорой.

– Расслабьтесь, – он дышал ей в волосы. – Доверьтесь мне. Просто слушайте музыку.

Она закрыла глаза на секунду, позволив звукам вальса заполнить ее. И случилось чудо. Ее тело начало вспоминать. Не ее память, а память мышц, память крови. Платье, казалось, вело ее само, направляя каждый поворот, каждый шаг.

Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее с нескрываемым восхищением.

– Вот видите, – улыбнулся он, и эта улыбка делала его лицо молодым и беззаботным. – Вы рождены для этого.

Они кружились, и зал превращался в размытое пятно огней и лиц. Для Алисы существовал только он. Твердое плечо под ее рукой. Рука на ее талии. Серые глаза, не отпускавшие ее взгляд. Она забыла о страхе, о времени, о невозможности происходящего. Была только музыка, тепло его рук и нарастающее, пьянящее чувство близости.

Он притянул ее чуть ближе, чем того требовали приличия. Теперь их тела почти соприкасались. Она чувствовала тепло его груди, слышала его ровное дыхание.

– Кто вы? – тихо спросил он, его губы в сантиметре от ее виска. – Откуда вы пришли, чтобы свести меня с ума?

В его голосе была не просто любопытство. Была страсть.

Голая, неуместная и непреодолимая.

Алиса не знала, что ответить. Правда? Он примет ее за сумасшедшую. Ложь? Она не хотела лгать ему. Вместо этого она посмотрела ему прямо в глаза, позволив ему увидеть всю свою растерянность, всю свою тоску.

– Я не знаю, – честно прошептала она. – Я просто… заблудилась.

Ее искренность, казалось, поразила его сильнее любой уловки. Его взгляд смягчился, стал почти нежным.

– Тогда позвольте мне быть вашим проводником, – сказал он, и это прозвучало как клятва.

В этот момент вальс закончился. Они замерли посреди зала, все еще держась друг за друга, не в силах разомкнуть руки. Аплодисменты вокруг казались далеким, не имеющим значения шумом.

И тут Алиса увидела ее.

Напротив, у самого выхода из зала, стояла девушка неземной, ледяной красоты. Белокурая, с идеальными чертами лица, в платье из серебристого газа. Она смотрела на них – на Арсения, не отпускавшего руку Алисы, – и в ее голубых глазах не было ни злобы, ни ревности. Только холодное, безразличное презрение. И это было страшнее любой ненависти.

Арсений, почувствовав напряжение Алисы, обернулся. Его лицо на мгновение стало каменным.

– Софья, – произнес он тихо.

Невеста.

Ледяная статуя медленно кивнула им, развернулась и вышла из зала, не проронив ни слова. Ее уход был громче любого скандала.

Рука Арсения наконец разжалась. Магия момента рассеялась, сменяясь гнетущей реальностью.

– Мне нужно вернуться, – прошептала Алиса, чувствуя, как по телу разливается ледяной ужас. Она не просто вторглась в чужое время. Она вторглась в чужую жизнь, в чужую судьбу.