Мирослава Чайка – Старые деньги (страница 5)

– Камиль, подожди… – его голос дрогнул. – Я хочу тебя попросить…

«Наконец-то», – подумала она, и уголки её губ дрогнули в торжествующей улыбке. Она выдержала паузу, наслаждаясь его беспокойством, затем повернулась:

– Попросить?

– Не говори, пожалуйста, моим родителям, что была без меня у Сухого в загородном доме.

– Ты предлагаешь мне соврать Льву Петровичу?

– Почему сразу соврать, просто не говори.

– Промолчать я, конечно, могу, только долг платежом красен.

– Проси что хочешь, – равнодушно бросил в ответ Лео и уже был готов открыть входную дверь, но слова Камиль заставили его задержаться.

– Я хочу посмотреть твою мастерскую.

Лео от неожиданности закашлялся:

– Зачем тебе это? Ты же ничего не смыслишь в скульптуре.

– Ну и что? Сухой сказал, что…

Но закончить фразу Камиль не смогла, молодой человек прервал ее резким «Нет!»

Оторопев, девушка проследовала за ним в холл и была еще больше ошарашена, когда вместо дворецкого их встретила сама хозяйка дома в синем платье-футляре и с массивной ниткой жемчуга на полной шее.

– Лео, что же ты вытворяешь, сынок? Отец будет здесь с минуты на минуту, а вы еще не готовы сесть за стол.

Камиль не дала Лео ответить, она быстро скинула шубу в руки появившемуся словно из-под земли дворецкому и, направляясь в сторону гостевого санузла, прокричала:

– Я уже готова, только руки вымою.

– Как это готова? – следуя за девушкой по пятам, переспросила дама, разглядывая ее промокшие наполовину угги, оставляющие грязные следы на вычищенном до блеска паркете. – Прямо так, простоволосая и в растянутом свитере, появишься на воскресном бранче?

Лео в это время смотрел на другую даму. Это была его кузина, тридцатидвухлетняя красавица Диана. Она стояла на верхней ступеньке, богато декорированной к Новому году лестницы, ведущей на второй этаж, и указательным пальцем манила Лео следовать за ней.

Лицо молодого человека мгновенно преобразилось. Его изящные губы тронула едва уловимая улыбка, а синие глаза – такие ясные, обрамленные густыми ресницами – вдруг вспыхнули, будто в них отразилось пламя камина.

Он небрежно сунул пуховик дворецкому, который с подобострастным видом вытянулся у входной двери, старательно делая вид, что не замечает ни босых ног Дианы, выглядывающих из-под короткого льняного платья, ни сверкающей диадемы в её чёрных волосах, ни того, как Лео замер при её появлении.

И пока госпожа Марта пыталась убедить Камиль пройти к себе в комнату и переодеться, Лео, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на второй этаж и прямиком отправился в зимний сад – удивительную задумку архитектора этого старинного особняка. Он слегка запыхался и на мгновение замер у входя, переводя дух, наслаждаясь развернувшейся перед его глазами картиной.

Просторное помещение, где время словно застыло в янтаре. Цитрусовые деревья с их глянцевой листвой, финиковые пальмы, чьи перистые тени колыхались на стенах. Сейчас их стволы, тонкие и гибкие, были опутаны гирляндами, мерцающими, как светлячки в тропической ночи. Ниже – канны, алые, как капли вина на скатерти, фуксии, пурпурные и надменные, седой эвкалипт, пахнущий аптечной грустью.

А в центре длинный деревянный стол, с прозрачной вставкой из эпоксидной смолы, будто застывшее озеро, и по бокам – кованые скамьи с бархатными подушками, слишком мягкими, слишком роскошными для простого сидения.

Диана ждала его под мандариновым деревом, где среди мелких оранжевых плодов ещё белели невзрачные цветы, чей аромат наполнял воздух сладковатой истомой. В одной руке она сжимала ключ от своей комнаты, той самой, куда не пускала никого, кроме Лео. Другой – рвала цветы, подносила к носу, вдыхала их запах, словно пытаясь унять дрожь нетерпения, а затем бросала на пол.

Цветки медленно приземлялись на стоящие рядом туфли Дианы – лаковые черные лоферы с золотой цепочкой, казалось, она пыталась создать арт-объект.

Лео замер в дверях. Его взгляд, с нескрываемым обожанием скользнул по точеным чертам лица двоюродной сестры, по босым стройным ногам, предположив, что, скорее всего, на ней отсутствует не только обувь, но и нижнее белье. Он шагнул вперед, порывистым движением заключил в объятия ее гибкое тело, почувствовал под пальцами дурманящее тепло:

– Сумасшедшая, – прошептал он, целуя её шею, её ключицу, этот хрупкий мостик между разумом и безумием. – Ты нас погубишь.

Диана отстранилась с легкой улыбкой, жестом указав ему на скамью. Секунду она молчала, как будто изучая его лицо: точеные скулы, до невозможности синие глаза. Она остановила на них свой взгляд, а потом начала бурно что-то рассказывать, ярко жестикулируя, вводя юношу в легкое состояние гипноза своими гибкими руками, перехваченными браслетами-нитями красного цвета с золотыми подвесками.

Сегодня ее руки показались Лео особенно прекрасными. Он даже в какой-то момент перестал слышать, о чем она говорит, просто сидел и смотрел на длинные тонкие пальцы, на блестящий ключ причудливой формы, ускользающий в складку гладкой ладони, и грациозный изгиб нежного запястья, на котором еле заметно пульсировала маленькая синяя вена. Он старался запечатлеть эту картину в памяти и размышлял, как заставить мрамор изобразить это еле уловимое движение жизни на скульптурном портрете Дианы, а она продолжала объяснять причину своего волнения:

– Лео, мне нужны деньги, я заказала себе оптику для камеры и еще кое-какое оборудование. Я хочу увеличивать изображение во время съемки. Вчера у соседей напротив явно был скандал, прямо во время вечеринки. Я все записала на видео и сегодня сделала озвучку. Получилось сочное кино, ты должен на это посмотреть.

Она присела рядом, положила ногу на ногу, отчего и без того короткое платье подскочило вверх, и провела теплыми пальцами по щеке Лео.

– Что ты молчишь? Это нужно срочно. Я же словно была у них в гостях по-настоящему, понимаешь?

– Прости, Ди, но у меня сейчас нет денег. Отец перекрыл все каналы. Я совсем пуст. Попроси у маман, – целуя обнаженные плечи девушки, сбивчиво объяснял Лео.

– Марта не даст. Она сказала, что мне пора прекратить строить из себя безумную и предложила пригласить другого психотерапевта, – произнесла Диана, издав еле слышный вздох, и наконец сама прильнула к губам Лео.

– И я с ней полностью согласен. Ах, Ди, если бы ты решилась выйти из дома, хотя бы во двор… – умоляюще глядя в глаза девушки, начал Лео, но она грубо его перебила, стукнув по чувственному рту юноши пальцами:

– Не смей мне предлагать такое, ты же знаешь, я не могу сделать даже шаг за порог! Не могу! И вообще, теперь у тебя есть эта рыжая бестия, можешь обо мне не волноваться.

– Ты имеешь в виду Камиль? – смеясь, спросил он, потирая губы, и собирался сказать еще что-то явно неприличное, но позади послышалось сухое покашливание дворецкого, и Лео, отпустив свою родственницу, быстро поднялся.

– Ты знаешь, что мне нужна только ты, – шепнул он на прощание, касаясь губами ее уха, и направился в столовую, оставив ее одну с ее камерами, ее страхами и ее ключом, который она сжимала так крепко, что он оставил след на ладони.

Льва Петровича, которого в узком кругу именовали не иначе как «Лев-старший», сегодня трудно было назвать образцом душевного равновесия. Когда же в дверях столовой появилась босоногая Диана, опоздавшая ровно на пять минут (что само по себе уже было вызовом), его лицо исказилось от ярости.

– Я требовал от всех соблюдения элементарных правил приличия! – прогремел он. – Где твои туфли?

Диана медленно закатила глаза, затем повернулась к нему вполоборота, демонстративно показывая лоферы, зажатые подмышкой.

– Вот они! – воскликнула она с нарочитой громкостью, чтобы слышали не только дворецкий, но и кухонная прислуга. – Удовлетворены?

Лев Петрович стиснул зубы так, что послышался скрежет. Но он был слишком горд, чтобы продолжать спор с девушкой. Вместо этого он бросил убийственный взгляд на жену, давая понять, что нужно хоть как-то подействовать на племянницу, которая появилась в их доме три года назад, нарушив не только порядки, но и покой.

Марта тут же сделала движение, чтобы встать, но Диана остановила ее жестом и, с грохотом бросив туфли на пол, начала обуваться.

– Все-все, я уже в туфлях, можете есть спокойно! – она стала усаживаться на отодвинутый лакеем стул, важно подняв несуществующие полы платья с кринолином, и иронично закончила свою речь: – Надеюсь, теперь все условности соблюдены, или еще помолимся перед трапезой? Ах нет, я забыла, мы же не католики, мы просто гребаные аристократы.

Лео наблюдал за очередным скандалом непривычно сдержанно. Он почему-то вспомнил ту роковую ночь, когда Диана появилась в их доме. Был такой же унылый декабрь, отец привез Диану далеко за полночь, Лео вышел навстречу Льву-старшему, но вместо него увидел Ди, и она тогда точно так же держала под мышкой промокшие туфли, чтобы не наследить и никого не разбудить стуком каблуков…

"Как странно… – подумал Лео, – от той Дианы, осталось лишь это упрямое, почти детское желание ступать босыми ногами по миру, будто в отчаянной попытке доказать, что она всё ещё может что-то чувствовать".

Камиль не понимала этой нелепой игры. Зачем приходить босой, если знаешь, что это взбесит Льва Петровича? Она украдкой наблюдала за Дианой, но аромат свежих булочек оказался сильнее любопытства. Живот предательски заурчал, пальцы сами потянулись к ближайшему канапе, и она быстро затолкала одно в рот.