Мирослава Адьяр – Проклятье для мага (СИ) (страница 4)
— Стой здесь! — рявкнул Фолки и ударил посохом по земле, укутывая меня слабым золотистым свечением.
Маг сорвался с места и бросился вперед, несся по снегу с такой скоростью, что перед глазами все расплылось и смазалось.
Удар посоха — и треск синего камня оглушил меня. Вспышка больно резанула по глазам, заставляя меня припасть к земле, зарыться пальцами в рыхлый, обжигающе холодный снег и зажмуриться изо всех сил.
Визг и вой прокатились над головой, ударили в ели, сбивая с них пушистые белые шапки, раскачивая мохнатые лапы. Что-то хлюпнуло и треснуло, будто переломили высохшую ветку. Булькнула вода.
И через секунду все стихло, а золотистый купол рассыпался, позволив мне встать на ноги.
Поискав взглядом Фолки, но ничего не рассмотрев в подступившем мраке, я бросилась к красной ленте речки, чтобы посмотреть, что же там произошло.
Проваливаясь в снег, медленно двигаясь вперед, я задыхалась, глотая холодный воздух. В голове роились самые разные мысли, одна мрачнее другой. Слишком уж тихо стало вокруг. Вдруг с магом что-то случилось? Вдруг его там твари какие-нибудь загрызли?!
Казалось бы, стоило подумать о том, как выбраться да как брата искать, если без проводника останусь, но внутри клокотали стыд и чувство вины и ответственности за чужую жизнь.
Я его сюда привела, как Альва когда-то.
Это будет моя вина, если с Фолки что-то случится!
Выскочив на берег, я перемахнула на противоположную сторону и замерла, во все глаза рассматривая открывшуюся картину.
В нескольких футах от реки по снегу ползла молоденькая девчонка. Густые черные локоны облепили узкое бледное личико, огромные черные глазищи таращились на мага, который стоял между мной и странной незнакомкой. Одета она была в тонюсенькую белую рубаху. В такой-то холод!
Стоило девчонке раскрыть рот, как оттуда вылетело только сдавленное бульканье и шипение. Так могла бы шипеть разъяренная кошка.
— Фолки, что?..
Маг стянул с плеч плащ и подошел ближе к съежившейся фигурке.
— Не дергайся, — проговорил он тихо. В его голосе скользнула какая-то незнакомая мягкость и терпеливость, как у отца, говорящего с испуганным ребенком. — Тише, тише, не шипи! Я знаю, кто ты, слышишь?
Девочка склонила голову набок, сжалась и ударила рукой наотмашь, метя острыми когтями в лицо Фолки, но маг ловко отклонился в сторону и сделал еще один шаг.
— Я тебя не обижу. Я знаю, почему сестры на тебя напали.
Незнакомка прислушалась и застыла, как каменное изваяние. Она позволила Фолки накинуть плащ на дрожащие плечи, завернуть себя в теплый кокон и прижать к широкой груди.
И всего через секунду — безутешно разрыдалась.
Она плакала так горько, что у меня сердце сжалось в груди от тоски и обиды за это хрупкое создание, неизвестно как попавшее в проклятый лес.
Осмотревшись, я заметила темный провал пещеры, откуда и брала свое начало кровавая река.
— Давай отведем ее туда, — сказала я, осторожно касаясь плеча Фолки. — Нельзя вот так посреди леса сидеть.
Фолки
Несколько капель крови — и совершенно сырые ветки вспыхнули и затрещали получше любого просушенного хвороста. Пещера наполнилась запахами смолы и дерева, а вверх повалил густой дым, который пришлось быстро отвести прочь простеньким заклинанием.
Я пристально следил за каждым движением Илвы и с удивлением отметил, что спасенная русалка быстро выпуталась из моего плаща и жалась к девчонке как к единственному спасению. Магические существа редко подпускали к себе людей, но тут случай особый. Запах ей, что ли, понравился? Не исключено.
Илва от такого внимания смешалась и залилась яркой краской. Попытавшись отодвинуться от волшебного создания, она только вызвала новую волну шипения, и цепкие пальчики русалки вцепились в нее, как клещи, — не вырваться теперь.
— Что ей от меня нужно? — с отчаянием прошептала девчонка, пытаясь отодрать русалку от штанины.
— Понравилась, чего непонятного? — я не мог сдержать рвущийся из груди смех — так забавно выглядели попытки малышки сопротивляться существу, которое по факту могло запросто переломить ее пополам. Если бы захотело. Это большая удача, что русалка ластилась к Илве.
Можно будет это использовать позже.
— И они все… такие?
— О нет. Далеко не все. Ее сестры разорвали бы нам глотки.
При упоминании других русалок черноглазая бестия что-то пророкотала, зашипела дикой кошкой и отошла на шаг назад, будто кто-то собирался ее обижать.
Иногда рождаются вот такие “отклонения”. Невосприимчивые к внушению ведьмы. Изгои и чужаки, которых могли разодрать в клочья только за сам факт своего существования. Я знал, чем этой крошке грозят столкновения с озлобленными соплеменниками. Видел шрамы на белой коже, под сорочкой.
Видимо, она долго выживала сама, но попалась в засаду.
Все они рано или поздно попадались. Ведьма не терпела, если кто-то смел противостоять ей.
Илва немного успокоилась и устроилась у костра. Благо она догадалась взять с собой припасы и сейчас вяло жевала кусок сыра да не отрываясь смотрела в огонь. В отсветах пламени ее волосы блестели и отливали алым, локоны туго завились от влаги и настырно лезли в глаза.
Достав из сумки купленное в поселке мясо и хлеб, я протянул русалке несколько широких полосок солонины. Лучше, чем ничего. Ее племя — мясоеды, и на буханку девчонка вряд ли позарится.
Она принюхалась и взяла угощение аккуратно, двумя пальчиками, будто боялась, что я сейчас схвачу ее или сделаю еще какую-нибудь глупость. По тонким губам пробежал темно-бордовый язык, обнажились острые, как у куницы, зубы.
Они могли рвать плоть, выхватывать ее целыми кусками. Неудачливые путники, заманенные в лес дивным русалочьим пением, становились легкой добычей, попав под чары речного народа.
Сев у костра так, чтобы пламя разделяло меня и Илву, я наблюдал, как девочка аккуратно отламывала кусочки сыра и отправляла их в рот. Как птичка, честное слово. Совсем она не походила на крепких северных жителей, привыкших к охоте и долгим лютым холодам. Цветок, застывший среди льдов, — вот она кто. Я даже не мог понять, как она жила все это время!
Правда, со смерти ее отца прошла всего неделя. Малышка даже не успела осознать, что значит жить одной.
Какое мне вообще до этого дело? Я, вроде как, собрался забрать свое, подзарядиться и валить прочь из этой продрогшей до самых костей земли. Признаться честно, я ненавидел холод и все, что было с ним связано.
— Невежливо так рассматривать людей, — пробурчала Илва, заметив мой взгляд.
Я только усмехнулся и, оторвав от солонины приличный кусок, принялся неспешно жевать.
— После нашей сделки что-то все еще кажется тебе “невежливым”?
Кусочек сыра явно попал не в то горло, и малышка закашлялась. Постучав себя кулачком по груди, она подняла голову и, клянусь мраком, мечтала испепелить меня на месте. На бледных щеках проступил соблазнительный румянец, а губы приоткрылись, чтобы выплюнуть очередную колкость:
— Как любой порядочный мужчина ты мог бы взять деньги.
О, время бесед о порядочности. Жаль, что я только что поел, не пойдет ужин впрок.
— Уверен, что в твоем розовом мирке порядочный мужчина отвел бы тебя к ведьме даром.
Девочка упрямо вскинула острый подбородок.
— Я знаю, что за все нужно платить!
— Вот ты и платишь, — парировал я. — Неужели, я тебе настолько противен, что сама мысль о…
— Замолчи! Не хочу слушать!
— Значит, противен. Не волнуйся, я могу надеть на голову мешок. Или мы можем надеть мешок тебе, чтобы было не так страшно.
Ох, я мог бы бесконечно смотреть, как она медленно наливается яростью.
— Ты не в моем вкусе — вот сам и надевай! — рыкнула Илва и надулась не хуже разъяренного ежа.
— Если хочешь, я могу наколдовать личину, — чуть сдвинувшись в сторону, я заметил, как малышка напряглась. — Расскажешь мне, кого бы ты хотела?
Она хлопнула своими умопомрачительными ресницами и зашипела, как самая настоящая русалка.
— Это не твоего ума дело!
— Но почему?! Не вредничай, — хмыкнул я, придвинувшись еще немного. — Помоложе? Или постарше? Брюнеты или блондины? Может быть — рыжие?
С каждым словом глаза девчонки все больше расширялись, пока не стали похожими на плошки. Черты моего лица менялись сами собой, волосы отрастали и укорачивались движением руки, менялся цвет одним только мысленным приказом, а я наслаждался представлением. Простенькая магия не требовала помощи крови, и я мог бы развлекаться так часами.
Стоило мне еще приблизиться, как девочка сжалась, неосознанно сдвинув ноги. Тонкие пальчики вцепились в плащ как в единственное спасение. Я втянул носом нагретый воздух и чуть не захлебнулся ее запахом. Спелая, сладкая…
Только руку протяни — и вот они, белоснежные локоны, ничем не стянутые, густые, мягкие. Тяжело сглотнув, я понял, что совершенно не могу держать себя в узде. Несусь вперед на всех парах, растеряв последние капли осторожности.
Я стиснул ее плечи до тихого вскрика, навис сверху и замер всего в дюйме от приоткрытых губ. Поймал судорожный вздох, запечатал его в себе и попробовал ее дыхание на вкус.