Мирослава Адьяр – Проклятье для мага (СИ) (страница 3)
От обиды и злости перехватило дыхание. Чувствуя, как медленно щеки наливаются густым румянцем, я попыталась вырваться — но куда там! Никакая сила в мире не помогла бы мне избавиться от капкана широкой ладони, медленно переместившейся на мое бедро.
Кончики пальцев мужчины жгли и морозили одновременно, скручивали мускулы тугими узлами, а сердце колотилось в груди испуганной птицей, билось о ребра, норовило вырваться наружу, расправить крылья и рвануть в чистое синее небо.
В горячечном тумане я успела порадоваться, что юбки в нашем поселении не в чести: слишком для них холодно. Все, чего мог коснуться наглый упырь — плотной ткани штанов.
— Все-таки упырь, да? — шепнул он, разорвав поцелуй, и, коснувшись губами уха, неожиданно больно прикусил мочку.
Странное оцепенение, сковавшее тело по рукам и ногам, слетело, будто его и не было.
Взвизгнув, я воспользовалась тем, что руки у меня свободны, и, хорошенько размахнувшись, влепила наглецу увесистую пощечину.
Едва не отбив ладонь!
Головешка у мага оказалась больно крепкой.
— Хищница, — пробормотал он и широко улыбнулся. — Ладно, живи пока.
От резкого толчка я растянулась на земле, в снегу, сгребая пальцами белую холодную труху. Так стыдно и гадко мне в жизни не было! Злые слезы подступили к глазам, но я сдерживала их из последних сил.
Я не доставлю ему удовольствие. Нет-нет-нет!
Поднявшись, я отряхнула штаны, поправила растрепавшиеся волосы и всем видом показала, что вот вообще ни капельки не больно и пусть катится во мрак! От вида красного пятна, расплывшегося на самодовольной роже, даже на душе потеплело.
Впрочем, ненадолго.
— И зачем тебе эта зубочистка, скажи мне на милость? — маг ткнул пальцем в короткий клинок, надежно пристегнутый к моему поясу.
— Чтобы защищаться, конечно!
Он замер на секунду, а потом расхохотался.
— Так же, как ты защитилась сейчас?!
— Отец меня учил, между прочим!
— Ах, ну да, отец учил, — маг отмахнулся.
И даже не подумал перестать ржать!
— Я просто не ожидала… нападения!
Его взгляд вдруг потерял всякую смешливость, а лицо стало серьезным, даже суровым. Темные брови вразлет сошлись к переносице, а широкая ладонь запуталась в длинных черных волосах и взъерошила их на затылке.
Он выглядел так, будто разговаривает с глупым, нерадивым ребенком, что впервые собирается с отцом на охоту.
— Волки, или какие еще твари из ведьминого леса, не станут тебе кланяться со словами: “Милостивая госпожа, я сейчас соизволю напасть”.
— Я в курсе! — упрямо нахохлившись, я повторила его позу, сложив руки на груди. Так мы и стояли несколько секунд, пристально рассматривая друг друга, как две одичавшие собаки, готовые броситься в бой.
— Если ты со мной не справилась, то с ними не совладаешь и подавно.
— Для этого у меня есть ты, — парировала я. — Я тебе плачу не за красивые глаза!
Мужчина усмехнулся так едко, что стало не по себе.
— Ты пока еще ничем не платишь, малышка. Но уже скоро.
Тяжело сглотнув, я отвела взгляд. Невыносимо было смотреть, как этот бессердечный наглец оценивает меня.
Ради брата. Пусть только Альва вернется домой!
— Выдвигаемся! — гаркнул маг резко, заставив меня вздрогнуть. — Поищем твоего ненаглядного братишку.
Илва
Страх сковал меня, мешал дышать, двигаться и думать. Я старалась не сталкиваться взглядом с магом и держалась в стороне, чтобы мужчина точно не смог меня схватить, даже если бы очень захотел. Ощущение его возбуждения было слишком отчетливым, жарким и липким, приставучим, как репей, случайно зацепившийся за рукав свитера.
Впервые с момента нашего знакомства стало по-настоящему страшно.
Вдруг обманет? Затащит подальше в лес и просто возьмет свое? Он прав: я не смогу справиться с чародеем.
Мысли, одна мрачнее другой, проносились в голове, а все, о чем я могла думать — бегство. Немедленное бегство!
Но тут же голосок здравого смысла осадил меня, прибил к земле и ударил по лицу стыдом и негодованием:
“Ты сюда пришла брата спасти. Сама же говорила, что готова на все, а теперь струсила?! Как малыш Альва сможет рассчитывать на сестру, если она готова нестись прочь, теряя сапоги, при одном только намеке на опасность?! Маг хочет тебя? Тоже мне — новость! Обрати его желание против него. Пользуйся его благосклонностью, его слабостями. Твоя цель — спасти брата! Все остальное не имеет значения”.
Не имеет значения…
Правда, не имеет?
Фолки выглядел раздраженным, измученным, но не пытался меня коснуться или что-то сказать. Он будто и в самом деле стыдился своей тяги, а вся его надменность и наглость растворились в темноте обступившего нас леса.
— Мы должны будем вернуться на это же место с твоим братом, — золотистые глаза опасно сверкнули, — или без него.
Я вскинулась, как испуганная птица. Что значит “без него”?!
— Такого уговора не было!
Маг стряхнул с плаща темные снежинки и подошел ближе, навис надо мной густой тенью, скалой, которую невозможно сдвинуть с места, как ни старайся, отчего в горле предательски пересохло. Подняв голову, я встретила его взгляд с вызовом, но совсем не чувствовала в душе уверенности в собственных силах.
— Я не давал никаких гарантий, малышка.
Голос его сел и охрип, прокатился по нервам раскаленным шелком, запутался в волосах, и я кожей ощутила прикосновение, которого на самом деле не было. Будто воздух вокруг уплотнился и поглаживал меня широкой невидимой ладонью.
— Было бы неплохо, расскажи ты мне все… с самого начала.
Тряхнув головой, я укуталась в плащ, но ощущение чужих прикосновений никуда не делось. Облизнув пересохшие губы, я бросила затравленный взгляд на темные высоченные ели и задрожала ни то от холода, ни то от страха.
— Если найдем место, где можно передохнуть, — сказала глухо и обошла Фолки по широкой дуге. — Не здесь. Пожалуйста.
Маг коснулся моего плеча, а внутри будто что-то взорвалось и заискрилось, заставив меня закусить нижнюю губу и дернуться в сторону. Невидимая теплая рука удержала меня за локоть и не дала свалиться в снег.
Это все его проделки!
Это Фолки меня… трогает!
Магией своей пользуется, упырь проклятый.
— Не отходи далеко, — голос мага вибрировал от сдерживаемого смеха. — Игры закончились, малышка.
— Я — Илва! И хватит называть меня “малышкой”!
Фолки ничего не ответил. Двинулся вперед, иногда поглядывая за спину: проверял, не отстала ли я. Навершие его посоха мягко вспыхнуло синим, расплескивая вокруг призрачный свет, разгоняя прочь тени и рисуя на снегу причудливые узоры. Я удивленно поняла, что не слышу собственных шагов, хотя снега было почти по колено и при каждом шаге проламывалась тонкая корочка смерзшихся снежинок.
— Ты шумела, как раненый лось, — сказал Фолки. — Я это чуть-чуть подправил.
Обиженно надувшись, я уткнулась носом себе под ноги и упрямо плелась за магом. Ну и что, что отец так и не научил меня своим секретам? Сам-то он ходил совершенно бесшумно, но на охоту меня никогда не брал. Говорил, что опасно это, да и нельзя мне было от дома далеко отходить. Я даже в город решилась пойти только после его смерти! И если бы не желание найти брата, то и на милю бы к магу не приблизилась…
И дело было совсем не в диком зверье. Папа так боялся, что я могу пропасть в лесу, что даже до опушки дойти не давал, хотя я раз за разом сбегала в отчаянной попытке вернуться к домику в чаще, где в последний раз видела брата. Но лес не пускал меня. Я снова и снова возвращалась домой с пустыми руками и выслушивала надрывные крики отца. Запиралась в себе, пряталась все глубже — только бы не думать о том, что все, не найду своего милого братишку.
Задумавшись, я не заметила, что Фолки остановился, и на полном ходу врезалась в его спину.
О, боги, было бы не так больно врезаться в камень!
Потерев нос, я шагнула в сторону, чтобы посмотреть, что так насторожило мага.
Деревья немного расступились, открыв кроваво-красную ленту узкой речушки, тускло поблескивавшую в свете звезд и острого серпа желтой луны. На заснеженном берегу кто-то возился, а через секунду в небо взвился пронзительный вой.