Мирослав Палыч – Гитлер, Баксков и другие… роман (страница 7)

На очередное заседание по разделу Прибалтики Сталин и Гитлер в сопровождении своих свит помпезно вошли из двух разных узких одностворчатых дверей замка и направились на свои протокольные места. Шел четвертый день переговоров, и на повестке стоял важный вопрос – кому достанется Рига с подземными озерами духов Дзинтарас, какие Гитлер видел сырьем, идущим на изготовления мыла для солдат рейха, а Сталин – сырьем для топлива будущих реактивных минометов. Оба – и Сталин, и Гитлер – не собирались уступать и готовы были до конца отстаивать интересы своих милитаризирующихся экономик. Напряжение росло. Это было видно по сдержанному и напряженному перешептыванию генералов с обеих сторон. Первым обстановку разрядил советский вождь. Наклонившись вперед, чтобы лучше видеть фюрера, которого загораживал Гесс, стоящий по правую руку от своего кумира… Сталин, обращаясь к Гитлеру, сказал:

– А ыспэки-ка ты мне, Гитлэр, калабок!

Гитлер ничего не мог понять из перевода, какой выдал его суперинтеллектуальный паро-рефрижераторный карманный переводчик.

– Вас ист даст – kolobok?! – вскипел фюрер, не терпевший всяких непоняток. – В то время, когда весь немецкий народ трудится на благо Германии и наши подводные лодки приближаются к берегам Арктики! И в это славное время я вынужден слушать коммунистические бредни Спиридона Коленкорова!

– Какого Спиридона?! – вдруг злобно взрычал Сталин, громко бряцнув трубкой о ручку кресла. Власик встревоженно прикоснулся к запасному пистолету, который он при входе не сдал, как полагалось, а, втянув живот, сунул за пояс.

– Успокойтесь, господа! – с обезоруживающей улыбкой, делая дружелюбные жесты руками, примирительно и уверенно заговорил Рудольф Гесс.

– Мой фюрер! Герр Сталин! Расслабьтесь, битте! Это же стимпанк! Стимпанк, где все позволено и все может иметь место, и где мы – не мы, и, как говорят в Украине, где хорошая земля – «моя хата скраю»… И это все, господа, благодаря всепобеждающей силе пара и – о майн гот! – богу нанотехнологий Чубайсису!

Начало переговоров по разделу подземных прибалтийских пахучих озер скомкалось. Гитлер со Сталиным выдохнули и привычно пошли к фуршетному столу, где Гудериан и Манштейн уже вылавливали себе на закуску пальцами из банки бычков в томате. В сегодняшнем фуршете была очередь господствовать кухне русской, и поскольку день был четверг, стало быть, был «рыбный». После команды «Вольно!», поданной Власиком, к фуршетному столу стали приближаться наперевес с уставными ложками и генералы РККА.

Сила пара, уступив место внутреннему сгоранию, свой потенциал не раскрыла. Стимпанк остался существовать где-то в параллельной реальности. Там он, стимпанк, и развивается по сей день во всем бесконечном совершенствовании разнообразий паровых установок. Сегодняшние паробайки, набрав по прямой скорость, норовят отрываться от земли. Стимпанк-дилижансы парят над землей на паро-воздушных подушках, чуть помедленнее нынешних «Сапсанов» и «Синкасэнов». В сегодняшнем мире стимпанка, представьте себе, даже дверцы на холодильнике закрываются миниатюрным паросиловым механизмом. Нашедшие в развитом стимпанке самое широкое применение парокомпрессорные кофемолки, дилдо и парокластерные мониторы пользуются невероятным спросом. Недальние, но дальновидные предки Илона Маска, используя сложный семисотцентнерный паровой пресс, уже штампуют в своих необъятных подземных апартаментах горы высокотехнологических индивидуальных ошейников для тотального контроля над человечеством. «Пар – наше все!» – скандируют прихожане в храмах стимпанк-эпохи…

***

Николай Баксков отоспался, отъелся устрицами и слегка отпился легким первосортным шампанским. Из окон его номера стало доноситься частое пение – по утрам сопран тренировал связки, распевался. Умудренный жизнью и сексуальным опытом хозяин отеля – некто Бари – после покупки здания под гостиницу заказал в рамы некоторых номеров для пущей звукоизоляции аж по четыре стекла. Но не помогало. И под окном номера Николая прохожие горожане, любопытствуя, останавливались и задирали головы, слушая великолепное пение сопрана. Поющий Николай часто думал о встреченной им в лесу управлявшей паробайком необычной таинственной красивой чешке… А может, и словачке… с именем Марта, которая каким-то мистическим образом прознала о существовании в его жизни длинноногой сексуальной партнерши Настасьи. Досада…

«С Настасьей, конечно, встречусь, ведь условия лотереи никуда не денутся, – решил поднабравшийся либидо в отдыхе и изысканном гостиничном меню Баксков. – Но свой новый дирижабль назову, конечно, «Марта». Лучшие стимпанк-дирижабли производились в Голландии, но коммерсанты-поляки шустро торговали ими и в Польше, где Николай, сделав остановку, запросто мог приобрести новый современный летательный аппарат. Потом же, можно попросить в письме Вернера фон Брауна прислать ему взамен сгоревшего вместе с дирижаблем еще один квантово-механический преобразователь на быстрых углеводах. Вернер достаточно самолюбив для того, чтобы позволить дедушке Илона Маска дарить вместо него ему, Бакскову, фотонный преобразователь на быстрых фелкон-углеводах. И тогда… Полная возможность шалить в ближних слоях атмосферы! Обгонять тихоходов и показывать им «козу» или «палец»!

«Сатана там правит ба-ал,

Там правит бал!!!

Люди гибнут за мета-алл,

Да за металл!»

– оптимистично напел, ерничая перед самим собой, Николай, стараясь изобразить громогласнее и побасовитее Федора Шаляпина…

Вошедший в номер на цыпочках, чтобы не мешать пению, посыльный положил на стол большую коробку и сверху конверт с изображением на печати мало кому понятного лэйбла секс-лотереи – клубничного плода в схематично-невнятных очертаниях женских губ.

Надо сказать, что эта тайно созданная и сразу ставшая популярной среди артистической элиты эпохи стимпанка лотерея не сразу позволяла выиграть себе встречу с желанным партнером в предпочитаемом для обоих месте. Условия лотереи менялись, пока не усовершенствовались, став такими, чтобы всех устраивали. Поначалу у многих приобретавших билет были накладки. С Николаем тоже была история, где он зря потратился на билет, который забрал у него время и принес только разочарование. Непонятным образом случилось так, что, когда в номере Стокгольмской гостиницы Николай, будучи прихваченным веревкой за кисти рук к спинке кровати, ожидал свою выигранную в купленный билет некую Лолиту, к нему в номер вошел совершенно другой человек. Вошел Гогэн Сонцев в костюме Сержа Зверива, который тоже был удивлен, так как ожидал увидеть в постели жену- известного на всю стимпанк-эпоху- юмориста Евгения… То есть совершенно другого обнаженного человека! Тогда Николай в ужасе, вмиг оторвавшись от «наручников», сбежал, сверкнув перед Сонцевым незагорелым голым задом. У Гогэна же с тех пор глаза на всю дальнейшую жизнь так и остались круглыми и удивленными.

Николай начал с коробки – нетерпеливо открыл и обнаружил там лохматый и козлообразный, словно карнавальный, костюм сатира с ногами-копытами и почему-то с когтями на передних конечностях. В сопроводительном письме было указано время и место. Николаю костюм был не очень по нраву, но всем условиям реализации тура надо было следовать. Он облачился в лохматое одеяние, оказавшееся ему стопроцентно по размеру. Неожиданно для себя в костюме Сатира показался сам себе таким сексуальным, что даже почувствовал некоторое возбуждение. Баксков пошевелил когтями, какими зачем-то нелогично заканчивались перчатки-руки Сатира. Единственное, что было несколько неудобно, – ходить на больших громко стучащих платформах-копытах.

Но вот – время. Туристу настала пора спуститься этажом ниже и найти комнату под номером «69» – так было указана в послании, что было в конверте.

Бари нравилось его хобби – помогать иной раз пуще жизни секса жаждущим. Будучи неузнаваем, в широких панталонах и в маске Пьеро он заботливо и даже с нежностью завязал на голой талии Настасьи кожаный шнурок, к какому сзади был прикреплен длинный шлейф из зеленой парчи. Взглянув на шлейф внимательнее, можно было в нем рассмотреть трехметровый русалочий хвост с продольно вшитой застежкой-молнией посредине. Хвост был изделием не из дешевых. И, кстати, от большого любителя секс-лотереи маэстро Юлдашкина, на заказ им изготовленный… Когда Пьеро, продевая кисти рук Настасьи в розовые пушистые наручники, случайно затронул тыльной стороной своей ладони основание голой Настасьиной груди, по ее телу пробежала резкая, полная неудержимой приятности дрожь. Жаркая волна дрожи скатилась вниз и в сладко ноющем ожидании затаилась где-то чуть ниже талии… Закончив приготовления к предстоящему апофеозу сексуального тура, выигранного «анонимно» выбравшими друг друга фигурантами в лотерею, Пьеро удалился, плотно прикрыв за собой боковую дверь.

На большом паро-кластерном экране, что засветился перед глазами Настасьи, никак нельзя было не смотреть на сочную эротику, местами переходящую в откровенные и искусно подобранные, распаляющие по возрастающей желание порно-кадры. Временами экран затухал и становился большущим зеркалом, в котором Настасья любовалась своими слегка перетянутыми розовыми веревками обнаженными грудями. Обе ее ноги также были схвачены за щиколотки тем же розовым вервием и растянуты в стороны. Концы веревок узлами были завязаны на торчащих прямо из пола кусках черных металлических швеллеров. Чувствовалось, что мастер веревочных дел Бари обладал безукоризненным пониманием самой тонкой сути «клубничных» БДСМ-нюансов…