Мирослав Палыч – Гитлер, Баксков и другие… роман (страница 8)

Организм Настасьи имел свойство возбуждаться не мгновенно и каждый раз по-разному, в зависимости, разумеется, от силы чувства к партнеру. Но сегодня она себя не узнавала. Острая жажда невероятной силы возникла вдруг в ней самым взрывным образом. Сердце Настасьи, колотясь медленным молотом, швыряло порции разгоряченной крови к налившимся соскам, губам – большим и малым, – в самое интимное дальше… Обхватив руками в пушистых наручниках кожаные ручки-подлокотники, свисающие сверху на цепях, она судорожно перебирала по ним пальцами, глядя с завистью на предающихся чувственным манипуляциям гетер, что были на экране…

Войдя в 69-й номер, Николай увидел перед собой обнаженную спину Настасьи, а дальше в экране-зеркале – вздернутые соски перетянутых розовым вервием грудей и изнывающие желанием, зовущие глаза хорошо знакомого лица. Живая упругая спина Настасьи переходила в русалочий хвост с молнией. Пара напряженных ног, расставленных от хвоста в стороны, и углекислотный туман, стелющийся по полу, подчеркивали характерный для стимпанк-барокко эротизм. Шерсть на костюме Сатира встала дыбом. От близкой перспективы когтить сексуально воспаленное спортивное тело длинноногой дивы Баксков внутренне завибрировал… Громыхая копытами, рогатый и лохматый Сатир устремился к обнаженной спине и впился губами и зубом между лопаток Настасьи, тотчас от такой ожидаемой, но неожиданности издавшей непроизвольный вскрик. Левая рука сопрана неумолимо наползала кото-сатирьими когтями на основание перевязанной Настасьиной груди. Правая – рванула бегунок застежки русалочьего хвоста, ладонью наткнулась на жаждущий воздействий живой и теплый увлажнившийся рельеф… Настасья с круглыми глазами и раскрытым ртом замерла на вдохе… Сопран соскользнул коленями на смятую парчу хвоста и когтевыми пятернями жадно схватился за упругие загорелые ягодицы… Вверху, под потолком, слышно заскрипели сковывавшие руки и ноги Настасьи цепи. Это подсматривавший в глазок Бари-Пьеро, закатив рукава, стал вращать ручку смонтированного в подсобке корабельного брашпиля. Намотавшиеся на барабан цепи, натянулись, оторвали Настасью от пола, и она в полугоризонтальном положении повисла в воздухе, раскачиваясь и ударяясь промежностью прямо о сектор бикини Николая…

На этом возбужденные партнеры – они же похотливые счастливчики секс-туристы – единодушно вынесли смертный приговор предварительным ласкам. Процесс, многократно описанный в примитивных, а то и совсем никчемных и пошлых в отличие от нашей книжицах наподобие авторства какого-нибудь Эмма Арсана, набирал обороты…

Но нам-то зачем оставаться в этом благоухающем изысканным пороком 69-м номере и слушать раздирающие душу сладострастные всхлипы Настасьи и жеребцовые порыкивания взголодавшегося по женским прелестям фрикционирующего Николая? Мы же не пресловутые эротоманы или сексисты какие-нибудь, а приличные граждане – нормальный, законопослушный электорат, поддерживающий самую большую партию самой прекрасной страны! Мы, благонравные читатели, лучше перенесемся в тот самый чешский замок, где длятся непростые переговоры между Сталиным и Гитлером по разделу Прибалтики и уже и части Северной Африки. Не помешает нам возвратиться и к умеющей рассуждать, пребывать в одиночестве и осмысливать перспективы рейха аристократке германского духа – пилотице Марте Брюгге. Пора проведать и советского аса зарубежной разведки – находчивого и бесстрашного лейтенанта Путена…

Марта задумчиво полулежала в теплой чугунной ванне на львиных лапах с бокалом шампанского в руке. Она задумалась об истоках своей то ли грусти, то ли печали… Понимая, что ей нравится… или больше, чем нравится… сопран, как оказалось русский, да еще и любимый артист их Вождя, она не знала, как ей поступать дальше. Делая из бокала глотки пузырящегося напитка, Марта почувствовала неутолимое желание видеть его – еще и еще. Видеть, даже несмотря на параллельное существование в его жизни этой длинноногой и гуттаперчевой Настасьи. Марта сделала очередной глоток и, прикрыв глаза, стала вспоминать лицо и волшебный голос мужчины-красавца с сожженного ею дирижабля… Резкое треньканье телефона полуправительственной связи прервало грезы пилотицы. Звонил оберштурмфюрер-эсэсовец – начальник взвода охраны правительственных дирижаблей рейха.

– Валькирия, это Герман Лютц! Тут этот небритый парень, что хочет в мэры, снова трется у дирижабля доктора Геббельса. Что прикажете с ним делать?

– Убейте его, – равнодушно ответила Марта и почти положила трубку, …но в последний момент поднесла все же к уху и позвала: – Лютц, вы здесь? Слышите меня?!

– Так точно! Слышу, Валькирия!

– Вообще… …не надо, отставить, – сказала Марта. – Дайте ему уйти. Вижу, он уже стал понимать, что его окастрюленная американцами страна идет не туда.

Опечаленная пилотица поймала себя на том, что сделалась не в меру сентиментальной. Все из-за этого Nikolaya, сладкоголосого блондина… с таким безукоризненным ликом арийца…

На очередной раунд переговоров Иосифа Сталина – усталого от этих самых переговоров по разделу Польши и всяких других маленьких гордых, а то и глупых, а то и совсем несуразных стимпанкических стран – внесли в паланкине четыре генерала.

– Осторожнее, товарищ Сталин! Вперед, пожалуйста! – Клим погрозил кулаком Буденному и генералам, что неумело заносили паланкин и, поставив, не оттянули назад, оставив некоторое время нетерпеливо сверкнувшего глазами вождя стоять между деревянных ручек неофициального первенца советского малолитражного стимпанк-автопрома.

Не менее усталый от тягучих переговоров Гитлер, чтобы доказать преимущества вегетарьянства, вошел в замок, поддерживаемый Гессом и Кейтелем, своим ходом. В руке Гитлера был бумажный куль с испеченным колобком для Сталина. Все-таки испек! Хотел испечь не сам – просил Мартина. Но тот сослался на занятость – мол, обсчитывал партийные средства. Тогда фюрер попросил Геринга. Тот, в свою очередь стал вызванивать Валькирию – такой позывной был у пилотицы Марты Брюгге, – но она была на задании – перехватывала обнаглевший дирижабль-нарушитель, как потом выяснилось, советского сопрана. Да и не сильна была Марта в кулинарии, а особенно в выпечке. Стряпня и кухня были далеки от Марты – она хорошо разбиралась лишь в коктейлях и сортах шоколада. Гитлер, довольно перепачкавшись мукой, испек колобок сам и предвкушал удовольствие увидеть у Сталина в глазах страх быть отравленным. «Предложит ли мне попробовать первому?» – размышлял Гитлер.

Надо сказать, что перед Большой войной человечество не ведало, что Земля – плоская, что ядерные взрывы средневековья – нечестно и предательски придвинули к России Арктический шельф. Тогда еще не было обнародовано, что СССР начал вторую мировую, вероломно напав на мирно евшую брюкву и скромно пившую пиво, встающую с колен миролюбивую Германию. Тогда еще коварный Сталин не успел обмануть Гитлера, США, Польшу и Черчилля вместе со всей Европой. В силу этих обстоятельств Гитлер со Сталиным общались, как говорится, «на дружеской ноге».

В этот раз на советско-германских переговорах на фуршетном столе главенствовала кухня немецкая – толстые сардельки с квашеной капустой и бесчисленные бокалы золотистого Баварского. Вероятно, в силу этого факта Гитлер чувствовал себя хозяином положения. Он начал первым длинную речь, как только Сталин примостил зад на предназначенный для него английский стул, а ассистенты и помощники советского вождя включили тумблер механизма радио-парового синхронного переводчика.

– Уважаемый герр Сталин! Все присутствующие! – начал Адольф. – Еще совсем недавно, когда многие потеряли смелость, отступили, пошли на компромиссы, не сломить было только меня. Я поднял знамя многострадальной Германии! Дух свершений вселен в немецких граждан! Победоносно развевающийся стяг нового рейха еще увереннее, чем прежде, ведет германский народ в светлое завтра! Мне – такому же бескорыстному, я знаю, как и вы, герр Сталин, скромному предводителю штурмовых отрядов коричневорубашечников – удалось воззвать к жизни древний дух нибелунгов и сплотить немецкий народ! Великое германское возрождение наступило! Как канцлер нового рейха и глава национал-социалистической партии возрожденной Германии позволю себе заверить вас, герр Сталин, что наши идеи фашизма близки вашим идеям коммунизма! Одинаково неисчислимые перенесенные бедствия наших народов роднят и наши народы! Многочисленные поселения наших соотечественников в России честно работают на вашу страну! Бескорыстно данные Германией деньги на революцию помогли ее свершению! Немецкий коротконогий труженик-еврей Маркс дал знамя равенства и единства предводителям вашей невиданной по масштабам созиданий революции, сплотившей простой народ и преобразившей часть мира! Мы – представители двух могучих держав – не случайно встретились здесь, на гостеприимной моравской земле, чтобы по праву сильного поделить между нашими странами Польшу, а затем, надеюсь и уверен, и весь остальной мир! Я сердечно благодарю, герр Сталин, дуче фашистов Италии Бенито Муссолини, тайно передающего вам большой привет и выражающего решимость вместе с частями дивизии Антонеску осуществить научную экспедицию: мирно, с вашего позволения войти в ваш советский восточно-украинский город Ворошиловград, чтобы обрести там, в этом, как всем известно, эзотерическом центре мира, последний артефакт, так необходимый будущему рейха! Уверен, герр Сталин, наша великая цель станет общей! Мы будем отдавать все силы нашему совместному движению, как это умеем делать мы – и только мы с вами! От имени и по поручению всех членов нашей многочисленной партии национал-социалистов приглашаю вас, герр Сталин, вместе с нами двигаться к несомненному триумфу идеи нашего совместного фашизма во всем мире! Нам – и только нам с вами – дано священное право справедливо установить и поддерживать мировой порядок!