Мирослав Бобров – Первый мир 1 (страница 3)

– Так что же не так с этим миром? – Мария тактично попыталась вывести Сергея Витальевича в русло какой-то конкретики, а не абстрактных мыслей.

– Ну смотрите, Мария. Маша. Можно просто Маша? – Сергей Витальевич сделал глоток чая, который стоял на столе ради рекламы производителя. Невольно поморщился от мерзкого остывшего напитка и продолжил. – Многое, Маша, многое. Давайте начнём хотя бы с того, что десять лет назад вся планета грезила развитием искусственного интеллекта, который должен был бы стать незаменимым помощником в нашей с вами повседневной жизни. А какая конкуренция была в космосе?

Тут я с дедом был согласен. Действительно, в 2035 году за космос была настоящая борьба, ничем не уступающая середине двадцатого века. Китай, Индия, Россия и США ежегодно отправляли всё новые и новые миссии к Луне для её освоения и строительства базы, говорили даже о скором формировании полноценной колонии. Марс тогда ещё так и оставался мечтой, но даже к его освоению к тому времени мы достаточно сильно приблизились. Причём на удивление к Марсу Россия оказалась ближе, чем США и другие конкуренты по космической гонке. Всё дело было в энергетических установках, которые нашим специалистам удалось разработать для космических путешествий. Российский атом оказался так сильно впереди схожих разработок у других стран, что нам удавалось отправлять челноки к Марсу чуть ли не вдвое чаще, чем всем остальным. А скорость прибытия к красной планете была в несколько раз выше. И тем не менее: человеку на Марсе тогда делать было ещё нечего…

– Наступала эра рассвета нашей науки, человечеству удалось избежать ядерной войны, все страны и политики оказались готовы к сотрудничеству, диалогу и здоровой конкуренции!

Мария очень выразительно посмотрела на Дмитрия, всем своим видом говоря своему коллеге, что этот монолог надо завершать. Даже мне было очевидно, что всё опять пошло не по сценарию, деда понесло, и это надо было как-то останавливать.

– И всё же, Сергей Витальевич, – перебил Дмитрий, – прошло десять лет, да, но мы всё так же летаем в космос, верно? – Осознав, что ему не дадут договорить, дед понял, к чему всё идет, немного сник и кивнул. – На Луне продолжается строительство защитного купола, и вы сами сказали, что новые технологии виртуальной реальности весьма положительно сказываются на здоровье наших граждан.

– Да, но…

– Не можем ли мы из этого сделать вывод, что не всё так безнадёжно, как вам кажется? В конце концов, моё сердце и сердца миллионов наших зрителей точно греет мысль о том, что наши дети будут обладать крепким здоровьем и смогут жить дольше?

– Конечно, Дмитрий, если смотреть только под таким углом…

Сергея Витальевича снова перебили, но теперь уже Мария.

– Кроме того, – Мария улыбалась, но старалась не смотреть на приглашённого гостя, – кто бы десять лет назад смог предположить, что мы добьёмся таких успехов в изучении работы мозга?

– И вас совершенно не смущает, что изучением мозга занимаются разработчики игр? – усмехнулся старик.

– Насколько я понимаю, в данном случае игра – лишь инструмент, и разве не достойны восхищения те, кто придумал такой нестандартный способ популяризации науки? – заметил Дмитрий.

– Дима, по вашим словам получается так, что мы с вами изучаем мозг, а американцы со своей игрой, в которой они безуспешно ищут Землю, изучают вселенную. – На это замечание Сергея Витальевича даже Дмитрий улыбнулся. – Ведь, согласитесь, на много проще придумать космическую базу в их игре, чем сделать её на самом деле?

– Конечно, Сергей Витальевич, придумать что-то – действительно проще, чем воплотить это в жизни, но согласитесь, что работа над пониманием возможностей человеческого разума колоссальна!

– Естественно! – согласился Сергей Витальевич, – Вот только посмотрите на статистику выпускников из наших медицинских университетов. Или на количество медицинских учреждений.

– Та же статистика говорит, что количество рабочих мест в отрасли здравоохранения не сократилось, – парировала Мария.

– Но и не выросло!

– Правильно, – подхватил слова своей коллеги Дмитрий, – уровень технологии и компетенции наших специалистов вырос вслед за тем, как поднялся и уровень качества жизни!

Дед опустил руки. Едва ли кто-то смог бы уловить блеск в его глазах, но я знал. Знал, что деду на самом деле больно. Он хоть с виду и был добродушным старичком, но на самом деле обладал невероятным стержнем. Упёртый, несгибаемый характер, который раз за разом пытаются сломать на вот таких телешоу.

– Вы правы, конечно, – уступил он, понимая, что время его ограниченно – на экране, который висел в студии за камерами, пошел обратный отсчёт секунд на интервью, – существует множество факторов. Виртуальная реальность – лишь один из них, и было бы ошибкой демонизировать прогресс.

– Спасибо большое! У нас в гостях был Сергей Витальевич Румянцев – профессор Российской академии наук.

Деда камера больше не показывала.

– Какой увлечённый человек!

– Соглашусь, Дима, мне даже жалко, что мы так ограничены по времени. Я бы с удовольствием расспросила автора столь популярной сегодня научной работы.

– Да, из первых уст! Но, Маша, а ты вообще сама её прочитала уже?

– Признаюсь. Нет. Однако я точно знаю, чем займусь сегодня вечером! А теперь давайте дадим слово нашему репортёру Анне Гренюк, которая прямо сейчас находится в центре…

Я выключил телевизор. Да, дед опять наступил на те же самые грабли, что не раз уже били его по голове. Столь консервативно-мрачный взгляд на всё новое не находил отклика у большинства людей, а его работа на тему долгосрочного влияния виртуальной реальности на социологию общества и деградацию чего-то там получила популярность не из-за того, что все её прочитали и прониклись глубиной мысли автора. Нет, напротив, за его работу зацепились именно для того, чтобы повысить популярность игры, поднять острые вопросы, а потом дать на них самые простые и близкие народу ответы.

Из деда делали посмешище, а сам он этого не понимал и раз за разом соглашался давать интервью, участвовал в передачах, выступал на конференциях. И никогда, никогда ему не давали договорить, постоянно перебивая и приводя так быстро стареющего профессора не к тем выводам, к которым он сам бы хотел приходить. Жалко его было, но я ничего не мог с этим поделать, упёртый старик. Я смотрел на него с состраданием, а он на меня – с разочарованием. В его глазах я был простым сопляком, который не просто не понимает глубины происходящего, но и нарушает все заветы, что он несёт в массы. Если у деда и была какая-то картина собственного ада, то в ней я бы жарился в одном из самых горячих котлов, ведь я к своим двадцати годам пошёл именно по тому сценарию деградации, о котором он пытался всех предостеречь.

Да, большую часть своей жизни я проводил в мире виртуальной реальности. Игра, которая стала доступна для всех жителей планеты, достигших шестнадцати лет, уже пять лет завоёвывала аудиторию. Она затянула и меня. Не так, как большую часть игроков, нет. Я бы и хотел насладиться всеми игровыми прелестями, но жизнь сложилась иначе. Для меня эта игра стала работой. И это ещё больше раздражало моего деда. Да и родителей тоже, но те всё же не поставили на мне крест, и нам худо-бедно удавалось общаться. А вот с дедом… С дедом все разговоры начинались и заканчивались одинаково: меня упрекали в том, что я вместо развития и обучения углубился в игру, которая сохранит моё тело, но расслабит мозг. Статистика показывала, что количество патентов и научных открытий стремительно снижалось последние годы, и дед это однозначно связывал с тем, что самые выдающиеся умы перестали думать над загадками мироздания и окунулись в выдуманный мир, где всё было проще и понятнее.

А ко мне у него было ещё больше вопросов оттого, что даже в игре я не старался добиться каких-то высот, организовав своё маленькое дело по прокачке и продаже персонажей. Нет, его смущало не то, что я зарабатывал деньги в игре, нет. Его смущал сам способ. И тут, увы, дед был прав. Вся эта технология погружения в виртуальную реальность была изначально сконструирована так, чтобы влиять на мозг человека, убеждая его в том, что твоё тело сильное, крепкое, здоровое. Удивительным образом это работало, и мозг со временем подстраивался, каким-то чудом исправляя хронические заболевания и другие «неисправности» организма.

Вот только это всё не работало, если ты раз или два в месяц меняешь своего персонажа, как это делал я. И такое вмешательство в функции мозга оказывало весьма пагубное влияние на самочувствие. Сперва ты получаешь прилив сил, организм начинает оживать, перестраиваться, а потом, когда сбрасываешь персонажа на рынок и создаёшь нового, твой мозг отказывается понимать, что произошло, и организм начинает лихорадить. После первой смены персонажа я даже попал в больницу. Меня там продержали три дня и выпустили, так как никаких явных нарушений выявлено не было.

Со временем этот эффект ослабевал, и сейчас, когда я создавал очередного персонажа для прокачки, я ожидал, что у меня пару дней поболит голова, немного поднимется температура, появится небольшая слабость. И всё. Была, правда, и обратная сторона медали: при генерации нового персонажа я каждый раз получал всё более и более сильный аватар, а подъём игровых характеристик становился проще. Видимо, проекция способностей тела от моего мозга работала в обе стороны: в реальном мире мозг перестраивал тело, а в виртуальном игра пыталась подстроить игровой аватар под те ожидания, что есть у моего мозга.