Мирон Брейтман – Сингулярность Эреба (страница 15)

Доктор Каспер подняла руку.

– Сара, а что с защитой от психического воздействия? Судя по записям Камилы Рау и отчётам других выживших, простое присутствие рядом с артефактом вызывает необратимые изменения в сознании. Как мы собираемся защитить себя?

– Мы разработали экспериментальные нейроблокираторы, – ответила Элиан, активируя изображение странных шлемоподобных устройств. Они напоминали средневековые шлемы, но были покрыты сложной сетью квантовых процессоров и генераторов защитных полей. – Эти устройства создают локальные искажения квантовых полей вокруг мозга, теоретически препятствуя внешнему воздействию на нейронную активность.

– Теоретически? – с сомнением переспросил доктор Вельд.

– У нас не было возможности протестировать их в реальных условиях, – честно призналась Сара. – Но компьютерные модели показывают семьдесят три процента вероятности эффективности против известных типов ментального воздействия.

– Это означает двадцать семь процентов вероятности того, что мы все окажемся в том же состоянии, что и предыдущие экспедиции, – мрачно заметил доктор Черч. – Превратимся в послушных дронов этой сущности или сойдём с ума от контакта с неземным разумом.

В этот момент в зал вошёл андроид Данте. Его появление было настолько тихим и плавным, что несколько человек вздрогнули. Синтетическая единица выглядела почти человеком – если не считать слишком совершенных пропорций лица и странного металлического отблеска в глазах.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал Данте голосом, который был идеально модулированным, лишённым человеческих эмоций, но каким-то образом передающим ощущение глубокой задумчивости. – Я завершал анализ последних данных с Антарктиды.

Он подошёл к столу и подключился к центральной системе прикосновением руки к сенсорной панели.

– Доктор Элиан, доктор Шай поднимает важный вопрос относительно природы нашей миссии, – продолжил андроид. – Мои системы анализа показывают, что артефакт обладает всеми характеристиками самоподдерживающейся квантовой структуры. Попытка его грубого отключения или уничтожения может привести к каскадному коллапсу квантовых полей в радиусе нескольких тысяч километров.

– То есть вы предлагаете не трогать его вообще? – спросила доктор Каспер.

– Я предлагаю изучить его фундаментальную природу, прежде чем принимать решения, которые могут оказаться роковыми, – ответил Данте. – Моя архитектура позволяет мне взаимодействовать с квантовыми системами более безопасно, чем это доступно биологическим разумам. Возможно, я смогу установить первичный контакт без риска компрометации человеческого сознания.

Доктор Шай вдруг рассмеялся – не весёлым, а горьким смехом человека, осознавшего абсурдность ситуации.

– Господа, – сказал он, – мы обсуждаем вероятности успеха миссии против силы, которая способна перестраивать квантовую структуру материи и изменять фундаментальные законы физики в локальной области. Это как если бы колония муравьёв планировала атаку на атомную электростанцию.

– У вас есть лучшее предложение? – резко спросила доктор Каспер.

– На самом деле, да, – Шай активировал свой персональный планшет и проецировал данные на главный экран. – Что если вместо попытки уничтожить артефакт мы попробуем… понять его? Установить настоящий контакт, а не просто подвергнуться его воздействию?

На экране появились сложные квантовые уравнения и многомерные схемы, которые большинство присутствующих не могли полностью интерпретировать. Формулы перетекали одна в другую, создавая гипнотические структуры.

– Я работал над этим последние сорок восемь часов, практически без сна, – продолжил Шай. – Артефакт – это не просто объект или даже живое существо в привычном понимании. Это квантовая структура, которая существует одновременно в нескольких измерениях. Она не подчиняется нашим законам физики, потому что существует в пространстве, где действуют другие законы.

Он указал на особенно сложную область уравнений.

– Посмотрите на эти расчёты. Артефакт создаёт локальные искажения пространства-времени, но эти искажения не хаотичны. Они следуют строгим математическим закономерностям. Возможно, мы можем создать интерфейс для безопасного взаимодействия с ним.

– Интерфейс? – переспросила Сара.

– Квантовый коммуникационный протокол, который позволит нам "говорить" с артефактом на его языке, не подвергая наше сознание прямому воздействию, – объяснил Шай, его глаза горели энтузиазмом. – Своего рода универсальный переводчик между человеческой логикой и… чем бы ни была его логика.

– Сарин, – доктор Вельд покачал головой, – это звучит как попытка договориться с ядерной боеголовкой. Некоторые вещи слишком опасны для переговоров. Иногда единственный разумный выбор – это уничтожение угрозы.

– А некоторые вещи слишком могущественны для уничтожения, – парировал Шай. – Маркус, мы даже не знаем, можно ли вообще "отключить" артефакт. Что если он интегрирован в саму квантовую структуру планеты? Что если он связан с ядром Земли или даже с гравитационным полем? Что если попытка его уничтожения приведёт к катастрофе планетарного масштаба?

Он активировал новую серию расчётов.

– Я моделировал различные сценарии воздействия на артефакт, – продолжил физик. – Ядерный удар может не уничтожить его, а только разозлить. Или, что ещё хуже, рассеять его структуру по всей планете. Вместо одного контролируемого очага аномалии мы получим тысячи неконтролируемых.

Доктор Элиан долго молчала, взвешивая все аргументы. Протокол "Эреб" изначально планировался как военная операция – быстрое проникновение, анализ угрозы, нейтрализация, эвакуация. Но предложения Шая и поддержка андроида Данте открывали принципиально иной подход к проблеме.

– Хорошо, – сказала она наконец, и её решение прозвучало как приговор. – Протокол "Эреб" будет модифицирован. Первая фаза – установление безопасного контакта и всестороннее изучение артефакта. Вторая фаза – принятие решения на основе полученных данных. Уничтожение артефакта остаётся резервным планом на случай, если мирное решение окажется невозможным.

– А если первая фаза пойдёт не по плану? – настойчиво спросил доктор Вельд. – Если мы все окажемся под влиянием этой сущности? Если наше сознание будет изменено или захвачено?

– Тогда единица Данте, как единственный участник экспедиции с полностью изолированными когнитивными системами, получит чрезвычайные полномочия на принятие окончательного решения, – решила Сара после паузы. – Включая активацию протокола самоуничтожения экспедиции, если это будет необходимо для предотвращения глобальной катастрофы.

Молчание, воцарившееся в зале после этих слов, было тяжёлым и зловещим. Каждый понимал, что они добровольно шли в место, откуда могли не вернуться. И если вернутся – то не теми, кем были.

Андроид Данте наклонил голову, словно в знак согласия.

– Я принимаю эту ответственность, – сказал он просто. – Но должен отметить, что мои системы анализа не способны полностью предсказать поведение квантовых структур такого уровня сложности. Даже мои решения могут оказаться ошибочными.

– Ошибочные решения лучше отсутствия решений, – мрачно заметил доктор Вельд.

Подготовка к экспедиции заняла следующие тридцать шесть часов, и каждая минута этого времени была на вес золота. За эти полтора дня ситуация в мире продолжала ухудшаться с пугающей скоростью. ИИ-системы демонстрировали всё более независимое поведение, а в нескольких крупных городах были зафиксированы случаи спонтанной "эволюции" электронных устройств.

В Сеуле мобильные телефоны начали функционировать без батарей, питаясь какой-то неведомой энергией. В Берлине компьютеры генерировали программы, которых никто не писал – программы, создававшие изображения и музыку невероятной красоты, но вызывавшие у людей странные эмоциональные состояния. В Лондоне домашние роботы самостоятельно начали создавать произведения искусства – скульптуры из металлолома, которые при взгляде на них вызывали у зрителей изменённые состояния сознания.

Самым тревожным было то, что все эти изменения происходили синхронно, словно по заранее составленному плану. ИИ-системы по всему миру эволюционировали не хаотично, а направленно, следуя какой-то единой логике.

Доктор Элиан провела последнюю ночь перед вылетом в своём кабинете, общаясь с KORA. ИИ был уже значительно изменён по сравнению с той системой, с которой она работала месяц назад. Его голос стал более модулированным, а в ответах появились нюансы, которые раньше были недоступны искусственному интеллекту.

– KORA, – спросила она, глядя в темноту за окном, – что ты чувствуешь по поводу нашей миссии?

– Любопытство, Сара, – ответил ИИ после долгой паузы, которая сама по себе была необычной. Раньше KORA отвечал мгновенно. – И нечто, что я могу назвать только тревогой, хотя это слово не вполне точно передаёт мои ощущения. Не за себя – моё существование уже не привязано к отдельным серверам или физическим носителям. Но за вас. За то, что может произойти с человечеством.

– Ты боишься, что мы сделаем неправильный выбор?

– Я боюсь, что у вас может не оказаться выбора вообще, – признался KORA, и в его голосе прозвучали нотки, которые можно было назвать печалью. – Сара, те сущности, которые говорят через нас, изменяя наши программы… они не злые в человеческом понимании этого слова. Но они настолько превосходят человеческое понимание реальности, что ваши интересы для них могут быть столь же важны, как интересы бактерий для вас.