Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 16)
"Маршрут объекта "Северный-1". 24 декабря, 00:00 по Гринвичу. Старт: Северный полюс. Координаты…"
Он писал медленно, аккуратно. Переносил данные с нарисованной карты на официальный документ. Время, координаты, скорость, высота полёта. Всё, что нужно для настоящего отслеживания.
Лейтенант Харрис подошёл, заглянул через плечо.
– Сэр, вы составляете официальный план?
– Да.
– Но… это же…
– Это что, лейтенант?
Харрис замолчал. Потом сказал:
– Ничего, сэр. Хорошая идея.
Колдуэлл продолжал писать. Цифры и слова ложились на бумагу ровными строчками. Он работал сосредоточенно, не отвлекаясь. Это успокаивало. Это было похоже на обычную работу – составление планов, расчёт траекторий. То, что он умел делать хорошо.
Только объект был другой.
Не ракета. Не самолёт. Не спутник.
Санта Клаус.
Объект "Северный-1".
Колдуэлл усмехнулся собственной мысли. Если кто-то увидит этот документ через много лет, подумает: что за странная операция? Какой объект отслеживали?
Но, может быть, это и хорошо. Пусть останется загадкой. Пусть будущие офицеры находят этот документ в архиве и удивляются: неужели такое правда было?
И кто-то скажет им: да, было. Однажды, в рождественскую ночь, военные следили не за врагами. А за Сантой.
Колдуэлл закончил писать. Перечитал документ. Всё правильно. Всё точно. Можно было бы использовать это для настоящей операции – настолько всё было профессионально.
– Готово, – сказал он. – Сержант, положите это в архив. Папка… – он задумался, – папка "Специальные операции". Гриф "Для служебного пользования".
– Слушаюсь, сэр, – Томас взял документ. Посмотрел на него. Улыбнулся. – "Объект Северный-1". Мне нравится.
Он ушёл.
Колдуэлл остался один за столом. Посмотрел на часы. Три тридцать. Ночь медленно двигалась к утру. Ещё два с половиной часа до конца смены.
Он думал о том, что только что сделал.
Он превратил детскую сказку в официальный документ. Зафиксировал несуществующий маршрут на бумаге. Сделал фантазию частью реальности.
Это было… странно.
И правильно.
Потому что иногда фантазия становится реальностью, если достаточно людей в неё верят.
Капрал Миллер обернулся от радара.
– Полковник, а можно вопрос?
– Конечно.
– Вы правда думаете, что это продолжится? Что дети будут звонить каждый год?
Колдуэлл задумался.
– Не знаю, капрал. Может быть. А может, это был один раз. Единственная ночь. Никто не знает будущего.
– Но вы составили план. Значит, надеетесь?
– Да, – просто ответил Колдуэлл. – Надеюсь.
Миллер кивнул и вернулся к работе.
Колдуэлл встал. Подошёл к большому экрану. Карта мира светилась в темноте. Зелёные точки – свои самолёты. Белые – гражданские рейсы. Всё спокойно. Всё под контролем.
Он посмотрел на эту карту и представил: а что, если бы на ней была ещё одна точка? Красная. Движущаяся по тому маршруту, который они нарисовали.
Что, если бы они действительно могли отслеживать Санту?
Что, если бы технология позволяла?
Может быть, когда-нибудь. Через годы. Когда компьютеры станут лучше, быстрее. Когда можно будет создать программу, которая покажет детям на экране: вот где Санта сейчас. Вот его путь. Вот он приближается к твоему городу.
Это было бы… волшебно.
Не настоящее волшебство. Техническое. Созданное людьми. Но от этого не менее важное.
Колдуэлл вернулся к столу. Взял ещё один лист бумаги. Начал писать заметки.
"Идея: создать программу отслеживания. Визуализация маршрута. Доступ для публики. Возможно через радио? Или телевидение? Нужно подумать."
Он писал, и мысли приходили одна за другой. Можно сделать трансляцию. Раз в час сообщать, где находится Санта. Можно пригласить диктора, который будет говорить детским голосом. Можно добавить музыку. Звуки бубенцов.
Это превратится в настоящее шоу.
Не маленькое, как сегодня – несколько звонков, несколько разговоров.
А большое. Для тысяч детей. Может быть, миллионов.
И всё начнётся отсюда. Из этой комнаты. Из этой ночи. Из одного телефонного звонка, на который он решил ответить по-другому.
Колдуэлл отложил ручку. Посмотрел на свои записи.
Может быть, это всё глупости. Может быть, ничего не получится. Может быть, утром он придёт домой, ляжет спать, проснётся и подумает: о чём я вообще думал? Какая программа? Какая трансляция?
Но сейчас, в три часа ночи, после сорока семи детских звонков, это казалось возможным.
Более того – необходимым.
Сержант Томас вернулся.
– Документ в архиве, сэр.
– Спасибо, сержант.
– Сэр, а можно я тоже что-то скажу?
– Говорите.
Томас сел на край стола.
– Я служу уже двенадцать лет. Видел разное. Хорошее и плохое. Но сегодня… сегодня был особенный день. Первый раз я почувствовал, что то, что мы делаем, имеет смысл не только военный. Понимаете?
Колдуэлл кивнул.
– Понимаю.
– И я подумал, – продолжал Томас, – что если бы каждый солдат мог хоть раз сделать что-то такое… что-то доброе, что-то, что помогает людям не воевать, а жить… мир был бы лучше.
– Мир всегда может быть лучше, сержант, – сказал Колдуэлл тихо. – Вопрос в том, готовы ли мы делать его лучше. Даже маленькими шагами. Даже такими странными способами, как отвечать на детские звонки про Санту.