Мирон Брейтман – Северный маршрут (страница 13)
Голоса сменяли друг друга. Мальчики, девочки. Маленькие, большие. Робкие, смелые. Каждый со своим вопросом. Каждый со своей надеждой.
И Колдуэлл отвечал.
Снова и снова.
Потому что каждый голос был важен.
Каждый ребёнок заслуживал ответа.
И где-то там, в небе, по красной линии на карте, летел тот, о ком они спрашивали.
Летел через ночь.
Через океаны и континенты.
Через время.
Летел, потому что его ждали.
И Колдуэлл, держа телефонную трубку, помогал ему лететь.
Словом за словом.
Ответом за ответом.
Голосом, который говорил: всё будет хорошо.
Верь.
Глава 6. Пауза
Есть особые моменты в жизни.
Не большие. Не громкие. Не те, о которых потом рассказывают внукам или пишут в мемуарах.
Маленькие моменты.
Паузы между событиями.
Мгновения, когда время словно останавливается и ты можешь увидеть себя со стороны – кто ты, где ты, что делаешь.
Колдуэлл сидел за столом в комнате без окон, держал телефонную трубку в руке, и вдруг понял: сейчас один из таких моментов.
Телефон молчал.
Это было странно. Последние два часа он звонил почти непрерывно – едва Колдуэлл клал трубку, как раздавался новый звонок. Дети звонили один за другим, бесконечной чередой голосов, вопросов, надежд.
А сейчас – тишина.
Колдуэлл положил трубку на рычаг и откинулся на спинку стула. Посмотрел на часы. Два пятьдесят три. Почти три часа ночи. Самое глубокое, самое тёмное время.
Время, когда весь мир спит.
И дети тоже спят.
Наконец-то.
Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Плечи болели – он не замечал, как напрягался во время разговоров, как подавался вперёд, как сжимал трубку. Шея затекла. Горло саднило от долгого говорения.
Но это была хорошая боль. Боль от сделанной работы.
– Сэр? – тихо позвал сержант Томас.
Колдуэлл открыл глаза.
– Да, сержант?
– Вам не кажется, что… тихо?
– Кажется, – согласился Колдуэлл. – Дети засыпают. Уже поздно. Даже для самых упрямых.
Томас кивнул. Постоял немного, потом спросил:
– А вы думали, что будет так много звонков?
Колдуэлл покачал головой.
– Нет. Думал, будет пять, может, десять. А оказалось… сколько их было?
– Я считал, – вступил лейтенант Харрис. – Сорок семь. Сорок семь звонков за два с половиной часа.
– Сорок семь, – повторил Колдуэлл. – Сорок семь детей.
Он представил их всех сразу – Сьюзи, Томми, Энни, Бен, Лили, Майкла, Эмму, всех остальных, чьи имена смешались в памяти. Сорок семь голосов. Сорок семь маленьких надежд, которые он держал в руках, как что-то хрупкое, и осторожно передавал обратно, неповреждённые, целые.
– А знаете, что странно, сэр? – сказал капрал Миллер, не отрываясь от радара. – Я думал, это будет… не знаю, смешно. Или глупо. Но это было… правильно. Понимаете?
– Понимаю, – сказал Колдуэлл.
И правда понимал. Сначала это казалось игрой. Импровизацией. Чем-то, что не следует воспринимать всерьёз.
А потом стало серьёзным. Само собой. Без решения. Просто в какой-то момент он понял: это не игра. Это настоящее. То, что я делаю сейчас – важно. Может быть, важнее многого другого.
Колдуэлл встал. Подошёл к карте на стене. Красная линия маршрута теперь почти завершала круг. Санта, по их расчётам, находился над восточным побережьем Америки. Последний рывок. Последние города. Последние дома.
Он провёл пальцем по линии. От Северного полюса через Европу, Азию, Тихий океан, Америку. Весь мир за одну ночь. Невозможное путешествие.
Но дети верили, что оно возможно.
И пока они верили – оно было возможным.
– Красивая карта получилась, – сказал сержант Томас, подойдя сзади. – Жалко будет снимать утром.
– А кто сказал, что мы будем снимать? – Колдуэлл посмотрел на него.
Томас моргнул.
– Но… сэр, это же…
– Это карта операции, сержант. Успешной операции. Её нужно сохранить. Для отчёта.
– Для отчёта, – повторил Томас с улыбкой. – Понял, сэр.
Колдуэлл вернулся к столу. Налил себе кофе из термоса. Кофе был тёплым, не горячим, но это не важно. Он пил медленно, маленькими глотками, и думал.
Думал о многом.
О детстве. О своём сыне. О том первом ребёнке, который позвонил несколько часов назад и запустил всё это.
О том, что иногда жизнь даёт возможность сделать что-то простое и доброе. И не нужно много думать – нужно просто делать.
О том, что он сидит здесь, в военном штабе, окружённый техникой, созданной для войны, и использует её для сохранения детской веры.
О том, как это странно. И как это правильно.
Техник Джонсон зевнул, прикрыв рот рукой.
– Извините, сэр. Устал что-то.