Мирон Брейтман – Дом профессора Мильтона. Книга I (страница 14)

Теодор откинулся в кресле и закрыл глаза. Облегчение смешалось с удовлетворением – паззл сложился.

– Я так и думал, – пробормотал он. – Этот ваш Леон – не жертва. Он охотник. Очень терпеливый охотник.

Амелия не удержалась – слёзы потекли по её щекам. Она смеялась и плакала одновременно.

– Он жив. Боже мой, он жив.

Теодор открыл глаза и посмотрел на неё с тёплой улыбкой.

– Конечно, жив. Люди его типа не сдаются так просто. Они превращают поражение в победу, отступление – в атаку. Он сделал единственно правильную вещь: исчез, чтобы стать невидимым свидетелем. Проник в логово врага и начал собирать улики изнутри.

– Но почему он не сказал мне сразу? – всхлипнула Амелия. – Я бы помогла!

– Потому что тогда вы бы были в опасности, – терпеливо объяснил Теодор. – Если бы вы знали, где он, вас могли выследить, заставить говорить. А так – вы искали его честно. Ваши эмоции были настоящими. Никто не заподозрил бы, что вы в сговоре. Он защитил вас единственным способом: оставил в неведении.

Амелия вытерла слёзы.

– А как же флешка? Видео?

– Страховка, – ответил Теодор. – Если бы с ним что-то случилось, у вас были бы доказательства и подсказки. Но он надеялся, что до этого не дойдёт. И оказался прав.

Амелия задумалась.

– Профессор, а вы пойдёте со мной завтра? На встречу?

Теодор помедлил.

– Мисс Крейн, я не выходил из дома два года…

– Я знаю. Но… пожалуйста. Мне страшно идти одной. Вдруг это ловушка? Вдруг кто-то взломал его аккаунт и пишет от его имени?

Теодор посмотрел в окно. За стеклом медленно плыли серые облака. Город жил своей жизнью – шумной, чужой, далёкой.

Он так привык к этим стенам. К тишине. К покою.

Но любопытство – проклятое, вечное – снова победило.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я пойду. Но с условием: вы поможете мне дойти. Нога, знаете ли, не та.

Амелия просияла.

– Конечно! Спасибо, профессор!

Они ещё немного поговорили, обсудили детали, составили план. Амелия наконец ушла – ей нужно было подготовиться, собраться с мыслями.

Теодор остался один.

Он долго сидел у окна, глядя на улицу. Горацио устроился у него на коленях, мурлыча.

– Итак, старина, – сказал профессор коту, – завтра мы выходим в свет. Первый раз за два года. Как думаешь, я справлюсь?

Кот промолчал, но в его жёлтых глазах читалось что-то вроде скепсиса.

Теодор усмехнулся.

– Ты прав. Я тоже не уверен.

Он погладил кота, потом потянулся за трубкой – сегодня можно было позволить себе лишнее.

Дым поднялся к потолку мягкими кольцами.

А за окном город готовился к встрече.

Невидимый свидетель ждал.

И правда, спрятанная в тенях, готовилась выйти на свет.

Следующий день выдался ясным – редкость для этого времени года. Солнце пробивалось сквозь облака, окрашивая улицы в мягкий золотистый свет.

Амелия пришла за профессором ровно в одиннадцать. Помогла ему одеться – Теодор настоял на том, чтобы надеть костюм, «раз уж выход в свет» – и они медленно вышли из дома.

Теодор замер на пороге.

Свежий воздух ударил в лицо. Запахи города – выхлопные газы, свежий хлеб из булочной, опавшие листья. Звуки – гудки машин, голоса прохожих, лай собаки вдалеке.

Всё это было таким… живым.

– Профессор? – тихо позвала Амелия. – Вы в порядке?

Теодор глубоко вздохнул.

– Да, – сказал он. – Просто… забыл, каково это.

Они медленно двинулись по тротуару. Теодор опирался на трость и на руку Амелии. Каждый шаг давался с трудом – нога ныла, мышцы отвыкли от нагрузки.

Но он шёл.

Библиотека на Кингс-стрит была в пятнадцати минутах ходьбы. Старое здание из красного кирпича, с высокими окнами и массивной дубовой дверью. Когда-то здесь была главная городская библиотека, но потом построили новую, современную, а эту оставили для архивов и редких книг.

Они вошли внутрь.

Тишина. Запах старой бумаги и пыли. Высокие стеллажи, уходящие в полумрак.

Посетителей почти не было – лишь пожилая женщина у стойки регистрации и кто-то в дальнем углу читального зала.

– Он сказал – читальный зал, второй этаж, – прошептала Амелия.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Теодор останавливался на каждой площадке, переводя дыхание.

Второй этаж встретил их тишиной. Длинные ряды столов, пустые стулья, окна, через которые лился солнечный свет.

И в дальнем углу, спиной к окну, сидел человек.

Тёмные волосы, очки, простая рубашка.

Он поднял голову, услышав шаги.

И улыбнулся.

– Амелия, – сказал Леон Варнер. – Как же давно.

Амелия замерла, потом бросилась к нему. Они обнялись – долго, крепко, молча.

Теодор остался стоять у лестницы, наблюдая.

Наконец Амелия отстранилась.

– Ты… ты ублюдок, – выдохнула она сквозь слёзы. – Ты знаешь, как я волновалась?

– Знаю, – тихо ответил Леон. – Прости. Но по-другому было нельзя.

Он перевёл взгляд на Теодора и кивнул.

– Профессор Мильтон, полагаю? Амелия много о вас рассказывала. В смысле, писала. Мы переписывались иногда.

Теодор медленно подошёл и сел на ближайший стул.

– Мистер Варнер, – сказал он. – Рад видеть, что слухи о вашей смерти сильно преувеличены.