Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 93)

– Спасибо, – вновь поблагодарил он. – Я думаю…

Затем Людвиг повернулся к нему и пристально посмотрел ему в глаза.

– Но есть еще кое-что. – Теперь его тон изменился.

Франц вздрогнул.

– Да? – спросил он, нахмурившись.

Олькерт сделал шаг ближе, наклонился вперед и прошептал:

– Ты ведь не думал, что тебе это сойдет с рук, мой мальчик. Правда?

В один миг шум толпы стал доноситься откуда-то издалека. Франц больше не воспринимал ничего, кроме глаз старика, стоявшего перед ним, которые, казалось, впились в него. Олькерт улыбнулся, но это была холодная улыбка, лишенная всякого тепла, затем похлопал его по плечу.

– Когда вернешься домой, тебя будет ждать сюрприз. А пока наслаждайся своим днем, мой мальчик. Ты должен наслаждаться счастьем, пока оно длится.

Бледный месяц висел прямо над кромкой воды в клубящейся дымке. В это время суток можно было видеть только мерцающую поверхность, река была как будто сделана из темного стекла. Под ним можно было спрятать все что угодно. Чарли подумал, что если дочери Эльбы не были к нему благосклонны, то у них уже было более чем достаточно возможностей показать это.

Он снял с себя одежду, оставил ее на берегу и пошел в реку по темному илу. Когда уже был достаточно глубоко, Чарли нырнул. Холодная вода сразу заполнила его уши, нос, рот, ворвалась в его мысли и на несколько секунд прогнала все заботы. Несмотря на свой страх перед темной водой, Чарли всегда любил купаться в Эльбе. Все рабочие делали это время от времени, это было быстрее, чем кропотливое мытье над тазом дома, и летом давало желанную прохладу. Но сегодня он пришел не просто искупаться.

Чарли медленно пошел обратно к берегу и вытащил рисунок Клэр из кармана своей рубашки. На мгновение его охватило чувство вины, когда увидел, как он смят. Он знал, что не должен был его разворачивать. Тем не менее ничего не мог с собой поделать.

– Пора, – прошептал Чарли, увидев ее лицо. Он хотел бы сказать ей так много, но не умел говорить громкие слова и за последние несколько дней понял, что предается грезам. И что этот образ из снов мешал ему жить.

Чарли не мог сжечь рисунок, не мог разорвать его. И уж точно не мог просто выбросить. Но он знал, что не может оставить его себе. Чарли медленно вошел обратно в реку. Показалось ли, или это подводное течение тянуло его ноги вглубь?

Когда вода стала доходить до груди, он дрожащими руками утопил в Эльбе образ своей великой любви.

Клэр медленно опускалась. Листок колыхался, дергался, изгибался в воде. Когда течение подхватило его и потащило за собой, Чарли в последний раз взглянул на лицо Клэр. Ему показалось, что ее рот раскрылся в испуганном крике. Чарли закрыл глаза. Когда он снова их открыл, Клэр уже не было.

– От тебя пахнет рекой, – тихо сказала Эмма, когда он вернулся в приют. Чарли присоединился к ней в смотровой комнате, где она в ступке растирала травы, и в изнеможении прислонился к ее спине.

– Ты купался? – Он чувствовал, что Эмма улыбается. – Почему не взял с собой Михеля?

– Мне нужно было побыть одному, – пробурчал Чарли, уткнувшись носом в ее волосы. – Послушай. – Он нежно взял ее за руки, Эмма отпустила ступку и с удивлением повернулась к нему.

Чарли посмотрел на нее.

– Я кое-что тут обдумал. Это, конечно, неожиданно. Но как насчет того, чтобы мы… вместе поехали в Ирландию?

Эмма в изумлении открыла рот, а затем покачала головой.

– Что? – спросила она и рассмеялась.

– Я скучаю по дому, – тихо сказал Чарли и почувствовал облегчение на душе, что наконец-то смог осознать эту мысль.

– Я никогда не признавался себе в этом, но музыка, воздух, море… Все это – часть меня. В последние несколько лет я пытался забыть это, заглушить, используя всевозможные средства… как ты знаешь.

Эмма смущенно кивнула.

– В Гамбурге я не прижился. У меня здесь даже нет жилья, все мои вещи помещаются в мешок. Может быть, потому что в глубине души знал, что не останусь здесь навсегда. Я думал, что никогда не смогу вернуться. В Ирландии меня ждут самые худшие воспоминания. Но также и лучшие. Моя семья мертва. Но я – нет. И хочу наконец… – Он колебался. – Снова жить.

Эмма хотела что-то сказать в ответ, но он перебил ее.

– Позволь мне продолжить, ладно? – тихо попросил Чарли, и она снова удивленно кивнула. – Ты здесь несчастлива. Ты не можешь нормально практиковать. В Ирландии было бы проще. Твоя мать скоро умрет. Это тяжело говорить, но мы оба это знаем. Мы могли бы попытаться забрать Михеля с собой. У него наконец-то будет семья, которой не придется его прятать. Как насчет того, чтобы начать все сначала? А ты… станешь моей женой.

– Что? – Эмма рассмеялась, но когда увидела, что Чарли не шутит, ее взгляд казался испуганным. – Но я… ты… – заикалась она.

Чарли спокойно смотрел на нее. Он точно знал, чего хочет. Никогда еще это не было для него так ясно. Впервые за многие годы он думал о будущем, о завтрашнем дне, о жизни, которую нужно не пытаться прожить, а наслаждаться ею. И он хотел провести эту жизнь с Эммой.

– Ты не можешь… Ты серьезно? – спросила она. Чарли кивнул.

– Чего еще ты ждала?

В голове Эммы все завертелось. Она никогда не думала, что снова найдет человека, который сделает ей предложение. И она так сильно его любила! Иногда сама с трудом верила в это. «Как это могло случиться?» – пронеслось у нее в голове.

Как могло произойти так быстро? Только что она была одна, проводила вечера с больной матерью, которая уже едва ее узнавала, или с Изабель и Мартой. И вдруг он оказался рядом, совершенно неожиданно. Каким нервным он показался ей вначале, каким странным и неотесанным, грубым и упрямым. И как быстро все изменилось.

Эмма хотела стать женой Чарли. Это было самым сильным ее желанием, хотя раньше она даже на секунду не задумывалась о таком. Но, к сожалению, все оказалось не так просто. Полная любви, она посмотрела на него.

– Я не могу просто так выйти за тебя замуж, Чарльз, – тихо произнесла она. – Для меня институт брака является символом угнетения женщин. И хотя я знаю, что ты никогда не воспользуешься этим… Мне нужно еще немного подумать. Надеюсь, ты понимаешь, что это не связано с тобой.

Чарли тяжело сглотнул и кивнул с сокрушенным видом. Но прежде чем он успел что-то сказать, она поспешно продолжила:

– Но мы все равно можем достичь всего, что ты раньше сказала. – Она колебалась. – Я хочу этого. Безусловно.

Чарли выглядел таким счастливым, что у нее от радости защемило в груди.

– Конечно, – сказал он хриплым голосом. – Конечно. Я это прекрасно понимаю. Не торопись. Главное, что мы вместе. Они смотрели друг на друга, и Эмме казалось, что она сейчас умрет от счастья. Но что-то все еще удерживало ее от того, чтобы просто сказать «да», упасть в его объятия и позволить этому счастью случиться. Она не хотела говорить об этом, не хотела даже допускать такую мысль. Но слова сами вырвалась наружу:

– Но… разве ты сам не хочешь… нормальную женщину?

Чарли озадаченно поднял брови. Затем он рассмеялся.

– Ты думаешь, я нормальный?

Эмма неуверенно улыбнулась и покачала головой. Не особенно, нет.

– Вот так. – Чарли обхватил ее руками и нежно поцеловал в волосы. – Тогда что же мне делать с нормальной женщиной?

Эмма поговорила с Зильтой на следующий день. Сначала та была шокирована, даже рассержена тем, что Эмма осмелилась сделать такое чудовищное предложение. Но когда Эмма спокойно объяснила ей, что это может означать для Михеля, Зильта задумалась. Это было решение, которое потребует времени. Карстены должны были принять его вместе, это навсегда изменит их жизнь. Но Эмма видела по взгляду Зильты, что она серьезно обдумывает такую возможность. И не станет снова ставить благополучие и репутацию семьи выше счастья своего ребенка. Эмма была в этом уверена. И если они уедут, то в Гамбурге не будет счастья для Михеля, только дальнейшие компромиссы. Это был шанс, который больше не представится мальчику, как и Эмме с Чарли, потому что они уже любили его как собственного сына.

Колебаний Зильты на данный момент было достаточно для Эммы. Они не торопились. Чарли и она нашли друг друга. Все остальное встанет на свои места.

Галстук-бабочка сдавливал Францу горло. Он готов был сам взять в руки поводья и отхлестать лошадей – так торопился попасть домой. Внутри зародилось нехорошее предчувствие. Ладони были покрыты холодным потом. Розвита сидела напротив него, держась за живот и блаженно улыбаясь.

– Какой чудесный день, ты не находишь? – спросила она, глядя на него. – Все были в таком восторге от твоего парохода! Я бы хотела, чтобы мы тоже на нем путешествовали, как семья Генри. Что ты скажешь, если мы забронируем каюту на следующий рейс?

Франц кивнул, не глядя на жену. Удивившись, Розвита склонила голову набок.

– Что с тобой? – спросила она, наклоняясь и поглаживая его колено. Ему пришлось сдержаться, чтобы не убрать ее руку. – Франц, весь день у тебя такое странное лицо. У тебя расстроился желудок? Это ведь не связано с бизнесом?

– Ничего страшного! – резко ответил Франц. – Просто сегодня было очень утомительно.

Похоже, Розвита сочла это достаточным объяснением, потому что снова начала лепетать о всех людях, которых сегодня видела и с которыми разговаривала.

– Ты говорила своему отцу что-нибудь о… ну, ты знаешь? – внезапно перебил он Розвиту, и она, удивленная, сразу замолчала.