Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 95)

Генри нахмурился и кивнул, недоумевая, кто бы это мог быть.

– Пусть она войдет, Мэри.

Он никогда прежде не встречал эту женщину. Она осмотрелась по сторонам, глядя широко распахнутыми глазами. Ее внешний вид кричал о бедности, и Генри удивился, почему Мэри вообще пустила ее в дом. С первого взгляда становилось ясно, что она будет клянчить деньги. И что с ее руками? Почему они выглядят так ужасно?

Женщина стащила шляпку и нервно откашлялась:

– Добрый день. Меня зовут Грета Хаузер.

В холле раздались быстрые шаги, затем хлопнула входная дверь. Лили быстро подскочила к окну и увидела, как по подъездной дорожке мчится карета.

– Куда это он? – изумленно пробормотала она.

Словно в ответ на ее вопрос в комнату вошла Мэри. Она потирала кисть и казалась растерянной.

– Вашему мужу пришлось ненадолго уехать. Визит молодой… госпожи его взволновал. Я тоже не знаю, что случилось, господин ничего мне не сказал. Но он выглядел рассерженным. – Мэри с тревогой посмотрела на Лили.

– Видимо что-то случилось в университете. Грядущий семинар действует ему на нервы, – отмахнулась Лили, но несмотря на это слова Мэри осели тяжестью в груди. Лили снова устроилась рядом с Ханной и взяла в руки книгу, но ей никак не удавалось сосредоточиться на словах. Лили с беспокойством закусила нижнюю губу.

Ожидание не продлилось долго. Спустя час карета уже вернулась. Вскоре дверь гостиной распахнулась, и показался Генри. В его волосах застыли капельки дождя.

– Тебе нравится новый кукольный домик, дорогая? – спросил он, поцеловав Ханну в макушку. Лили по его тону поняла, что случилось что-то ужасное.

Ханна кивнула, уточнив:

– Да, сегодня у нас генеральная уборка.

– Очень хорошо, – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз. – Приучаешься с младых ногтей. – Обычно Лили он игнорировал, но не сегодня. – Подойди-ка сюда. – Генри поманил ее к окну, и в тон его был отнюдь не вопросительным. Это был приказ. Удивившись, Лили поднялась и подошла.

Генри скрестил руки на груди. Он сощурился так, что его глаза превратились в щелочки.

– С сегодняшнего дня Эленор будет жить с нами.

Лили решила, что ослышалась. Она моргнула и громко фыркнула:

– Прости, что?

Генри и не думал смеяться. Он стащил с рук перчатки и снова скрестил их на груди.

– Поскольку ты, очевидно, решила окончательно превратить этот брак в войну, то я решил, что мне не стоит напрягаться. – В его улыбке сквозило презрение. – К чему сохранять благопристойный вид? В этом доме достаточно места, и Эленор нужно где-то жить. Какой смысл мне платить за квартиру, если она с тем же успехом может жить с нами? – Его лицо на миг словно окаменело. – Немного ранее меня навестила некая Грета. Она-то и рассказала мне о том, что ты посетила похороны вместе с Болтеном. И о вашем поцелуе поведала.

Лили застыла. Внезапно ее осенило. Та самая красильщица, которую она заприметила в подвале.

Ледяной взгляд Генри заставил поежиться.

– Право слово, мне было сложно поверить в такую наглость с твоей стороны, – негромко сказал он, посмотрев на Ханну. – Но что ж, что посеешь, то и пожнешь, моя дорогая. С сегодняшнего дня все изменится. Эленор – моя кузина из Берлина, и она приехала к нам на неопределенный срок. – Он сделал шаг ближе. – И ты будешь мила с ней, ты меня услышала? – Генри взял Лили за подбородок, впившись пальцами в кожу. Она попыталась оттолкнуть руку и отшатнуться, но Генри перехватил ее запястье и удержал на месте. – Если ты вздумаешь пожаловаться своим родителям, то они тебе не поверят. Решат, что у тебя очередная истерика. – Генри снова улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Поэтому давай обойдемся без скандалов.

– Мама? – Ханна обернулась и сейчас смотрела на них широко распахнутыми глазами. Генри сразу же отпустил Лили. – Все хорошо, дорогая, мы с твоей мамой просто играем.

В эту секунду дверь распахнулась, и в гостиную вошла Мэри, за которой следовала глубоко беременная дама в платье с оборками. Лили издала тонкий, испуганный звук.

Это была та самая красивая женщина с корабля. Лили была слишком поражена, чтобы пошевелиться. В голове не было ни единой мысли. Генри, ведь это шутка, правда? Он ведь не мог подвергнуть ее такому унижению? Женщина подошла ближе и натянуто улыбнулась.

– Рада снова с вами встретиться. – Она протянула Лили руку.

Онемевшая Лили уставилась на нее, не в состоянии пошевелиться. Где-то вдалеке зазвонил телефон, был слышен треск огня в камине. Ханна поднялась со своего места и с любопытством уставилась на незнакомую женщину. Вид дочери заставил Лили прийти в себя.

– Ты совсем спятил?! – прошипела она, наклоняясь к Генри.

На его губах снова играла уничижительная улыбка.

– Скажи мне, Лили, он был в нашем доме?

Этот вопрос подействовал словно ушат студеной воды. Иного подтверждения Генри было и не нужно. Он кивнул.

– Так я и думал. И почему только ты можешь приводить в дом любовников? – спросил он.

– Но так нельзя! – пронзительно взвизгнула Лили. – Может, ты ждешь, что мы будем жить как одна большая и дружная семья?!

Женщина тем временем сняла шляпку и с любопытством оглядела комнату.

– Советую сбавить тон, дорогая, – жестко сказал Генри. – Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я рассказал твоей дочери о том, какая лгунья ее мать. Прелюбодейка и мошенница.

– Как будто ты лучше! – с возмущением воскликнула Лили, но Генри и ухом не повел.

Снова распахнулась дверь, и Генри переменился в лице. Лили обернулась.

Мэри била крупная дрожь, она прижимала обе руки к губам.

– Господин фон Каппельн, вы должны немедленно подойти, – выдавила она. Они бросились к Мэри одновременно, чтобы поддержать ее, видя, что силы ее вот-вот покинут. Генри успел первым – схватил под руку и подвел к дивану.

– Мэри, что случилось?

Хоть глаза Мэри и были зажмурены, дрожащий палец указывал в сторону холла. Лили вопросительно не нее посмотрела, потом поняла, что Мэри указывает на телефон.

– Телефон, – прошептала она, подтверждая догадку Лили. Мэри держалась рукой за горло, словно ей не хватало воздуха. – Телефон, господин фон Каппельн. Я не знаю, как сказать это вам. – Мэри всхлипнула. – «Луксория»… Она затонула.

Слова Мэри прозвучали словно гром среди ясного неба. Лили коротко всхлипнула, Эленор испуганно схватилась за живот и тяжело опустилась на диван рядом с Мэри. С лица Генри схлынули все краски – несколько секунд он просто безмолвно смотрел на Мэри, потом бросился в холл. Лили и Эленор поспешили за ним.

Они обе стояли рядом, пока он выдавливал из себя короткие слова, его тон больше походил на лай. В его голосе не было гнева или злобы, лишь ужас и печаль. Судя по всему, выжили лишь несколько пассажиров, и родных Генри не было в их числе. Когда стало ясно, что Мэри, к сожалению, поняла все правильно, Лили перестала прислушиваться. Единственная мысль, завладевшая ею, была о том, как отреагирует на эту новость отец.

«Мне нужно немедленно вернуться домой», – подумала она.

Взгляд невольно задержался на бледной как мел Эленор, которая прислонилась к стене рядом. Лили взяла ее под руку и подвела к небольшой скамье с мягкой обивкой.

– Присядьте, я принесу вам что-нибудь выпить.

Эленор посмотрела не нее с удивлением, но слабо кивнула, прошептав:

– Спасибо.

Лили, словно в трансе, пошла на кухню. Когда она вернулась обратно, Генри уже закончил говорить и положил трубку. Теперь он стоял, привалившись к стене, совсем как Эленор чуть раньше, крепко зажмурившись и массируя виски обеими руками. Лили подошла ближе и осторожно тронула за руку.

– Генри, мне так жаль! – прошептала она.

Он распахнул глаза, и Лили отшатнулась. По его лицу текли слезы, но взгляд был остекленевшим.

– И вот ты внезапно решила проявить чуточку дружелюбия.

– Прости, что? – Лили была удивлена злобой, прозвучавшей в его тоне.

– Ну, в конце концов все сложилось просто прекрасно, не правда ли? – процедил он. – На этом игры закончились. Моя семья мертва, Лили. Все они погибли на вашем корабле. Никого больше не осталось. Только я.

Прежде чем Лили осознала, что происходит, Генри уже схватил ее за волосы и поволок вверх по лестнице. Он стиснул руку так крепко, что Лили едва не лишилась сознания от боли. Она вскрикнула, увидев, что Ханна выскочила из комнаты, и Эленор перехватила ее прежде, чем она бросилась к ним. Взгляд Эленор выражал ужас. Ханна рыдала и звала маму, протягивая к ней руки, и Лили ощутила, как ее с головой накрывает паника.

– Не смей трогать мою дочь! – закричала она.

В этот момент Генри втолкнул ее в комнату, и она ударилась о комод. Дыхание перехватило от боли. Лили упала на пол и услышала, как что-то хрустнуло – нога заболела нещадно. Она поднялась так быстро, как смогла, но Генри уже захлопнул дверь спальни, заперев ее на ключ.

Лили бросилась к двери, заколотила рукой по дереву.

– Тебе это с рук не сойдет! – крикнула она. Ее душили одновременно гнев и слезы. – Отец никогда не позволит тебе запереть меня!

В ответ Генри лишь рассмеялся, в его смехе слышалось неприкрытое ликование. Потом раздался звук удаляющихся шагов, и все стихло.

Лили опустилась на пол, прислонившись к двери. В комнате было темно, но у нее не осталось сил даже поднять руку и зажечь свет. От ступни вверх расходилась волна боли, но хуже всего было то, что Лили задыхалась. Грудь словно стальными обручами сдавило – удавалось вдохнуть лишь мелкими глотками. Легкие будто увеличились вдвое, и грудь стала слишком тесна для них.