Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 92)
Лили задумчиво вернулась к книжной полке. И вдруг она увидела это.
Книга стояла в самом углу. Но поскольку Лили знала название, ее взгляд сразу задержался на ней. «
Все сразу стало по своим местам. Франц никогда не интересовался женщинами. Да, он ненавидел их, всегда говорил о них с отвращением. Его мать была единственной женщиной, к которой он испытывал что-то похожее на теплоту и уважение. Он не хотел жениться на Розвите. А теперь, когда его вынудили к этому, он со злобы довел ее до пищевой зависимости. А потом эти рассказы Розвиты об их семейных проблемах…
Теперь, когда детали медленно складывались в единую картину, окружающая действительность вдруг предстала в новом свете. На краткий миг Лили показалось, что ее сердце должно разорваться от жалости к тому веселому маленькому мальчику, которым когда-то был ее брат. Возможно, в нем не было ничего плохого, как она всегда считала. Возможно, мир превратил его в этого озлобленного человека. Мир, которому Франц не нужен, от которого вынужден скрывать свое истинное лицо. Но тут Лили охватила холодная ярость. «Если это правда, то он должен лучше других знать, каково это – любить того, кого тебе не позволено любить, – подумала она, ошеломленная. – Почему он так поступил со мной?»
Но ей казалось, что она уже знает. Франц всю свою жизнь работал над тем, чтобы сохранить видимость счастливой, успешной семьи. Хорошей семьи. А Лили разрушила эту видимость. И не только это… «Он должен ненавидеть меня за то, что я могу жить жизнью, которую он не может иметь и не хочет», – подумала она.
– Что ты так смотришь? – вдруг ядовито спросил Франц, поймав ее взгляд в зеркале.
Лили вздрогнула. Она открыла рот, запнулась и едва заметно покачала головой.
– Я вообще не смотрю, – ответила она тем же тоном. Лили глубоко вздохнула, одернула платье и вышла из комнаты.
– Поторопись! – крикнула она и услышала, как Франц что-то недружелюбно пробормотал ей вслед.
«Люксория» оказалась даже больше, чем Йо мог себе представить. «Какая бессмысленная помпезность!» – думал он, затягиваясь сигаретой и наблюдая с безопасного расстояния за толпой на причале. Олькерт, конечно же, был там. Его львиная грива выделялась в толпе. Он вел за руку свою жену Еву. Йо заметил и Франца Карстена. Генрих стоял рядом с грудой чемоданов и коробок со шляпами, наблюдая за погрузкой багажа своей семьи. Казалось, что они собрали для путешествия все свое имущество. Лили рассказала Йо, что отец подарил фон Каппельнам места в первом классе. Они отправятся в первый рейс на роскошном пароходе, как и сотни других представителей высшего класса Гамбурга.
Лили и Ханна ждали немного поодаль, обе были одеты в яркие летние платья с рюшами. При виде их он почувствовал томление в груди. Его девочки. А он не мог даже к ним подойти. Ханна что-то сказала матери, Лили засмеялась и наклонилась к ней. Она не знали наверняка, что Йо здесь, но он видел, как ее глаза бегали по толпе, словно искали кого-то. Вероятно, Лили решила, что он где-то там и не упустит возможность увидеть их днем.
Йо посмотрел на корабль.
– Роскошный пароход, – пробормотал он пренебрежительно. – Какая бессмысленная чушь!
Это была совершенно новая возможность – пересечь море исключительно ради своего удовольствия. Для таких людей, как он, море означало только тяжелую работу. Некоторое время Йо наблюдал, как носильщики с трудом поднимают на борт невообразимые горы багажа.
Абсурдная ситуация в порту олицетворяла всю их жизнь: богатые гамбуржцы с их дорогими каретами, изысканными нарядами и совершенно безумной идеей роскошного путешествия, с одной стороны. А с другой стороны, простые рабочие, благодаря которым все это стало возможным, но которых никто не замечал. Генри с Лили и Ханной в их ярких платьях. Йо в стороне, прячась, один в толпе.
Желание пойти к Лили и Ханне овладевало его мыслями. Йо смотрел на Генри, на его белокурые кудри и дорогой костюм. Он смеялся и жестом приглашал Лили присоединиться к нему и его матери. «Почему этому человеку позволено столько всего в этом мире, – подумал Йо. – Почему он стоит там и имеет все, а я стою здесь и не имею ничего?»
Иногда Йо представлял, как убивает Генри. Ночью, когда был один, лежал без сна и размышлял, и отчаяние грызло его от безысходности. Но Генри был отцом Ханны. Она любила его и Йо не мог отнять его у нее. «Что мне остается? – думал он. – Что нам остается?»
Йо затушил сигарету. Так больше продолжаться не могло, что-то должно было произойти.
У Йо был план, но он собирался осуществить его только в случае крайней необходимости. В конце концов, если бы Лили все-таки развелась, тогда они были бы предоставлены сами себе. И им понадобятся деньги, чтобы вести борьбу за опеку в суде.
К настоящему времени его люди перестали красть опиум у Олькерта. Теперь они могли самостоятельно продолжать бизнес. Дело шло медленно, спрос опережал предложение, но зато и риск быть пойманными был меньше. С пропажами опиума все затихло. Когда груз перестал исчезать, Олькерт расслабился. Он свалил все на ошибки при подсчете опиума, махинации поставщиков в Индии и на этом успокоился.
Йо не терпелось утереть Олькерту нос, полностью захватить торговлю опиумом в городе и благодаря низким ценам навсегда выдавить его из бизнеса. Конечно, у Людвига были деньги. Но у Йо были связи. Олькерт никогда не ступал ногой ни в один притон. Такие люди, как он, не пачкали руки. Йо знал всех в этом бизнесе, и почти все они были обязаны ему той или иной услугой. Им было все равно, откуда берутся деньги. Они бы стали покупать опиум у Йо, даже не задумываясь. А среди китаянок, работавших в притонах, ходили слухи, что Йо не только больше платит, но и обеспечивает лучшую защиту. Это был план, который постепенно, шаг за шагом, год за годом становился все более осязаемым, пока в какой-то момент Олькерт не оказался перед свершившимся фактом.
При необходимости Йо мог в любой момент отказаться от этих намерений. Если бы им понадобились деньги, он бы совершил последнее крупное ограбление, полностью очистил один из кораблей и продал весь опиум. После этого пути назад уже не будет, но он сможет отдать часть денег Фите и матери, этого хватит на несколько лет, а остальное уйдет на то, чтобы сбежать с Лили или вместе судиться за Ханну.
Но до этого не дойдет. Потому что они оба знали, что Лили не получит опеку. Не без влияния ее семьи. И она в таком случае никогда не согласится на развод.
«Ничего, – подумал Йо, надвигая кепку поглубже на лоб и исчезая в толпе. – Как ни крути, у нас нет выбора».
Франц, казалось, опьянел от волнения. Это был, вероятно, самый важный день в его жизни. Он стоял посреди толпы, смотрел, как люди садятся на борт, машут руками и кричат, и знал, что все они здесь благодаря ему. И все это благодаря его инновациям, его новаторскому духу, его смелости. Все стремились пожать ему руку, сфотографироваться с ним для прессы. Розвита стояла рядом, и впервые в жизни он был рад, что они вместе. Несмотря на беременность, за последнее время она сильно похудела, выглядела хорошо, румяная, так же взволнованная, как и он. Живота еще не было видно, но Роз-вита постоянно многозначительно клала на него руки и, конечно, за закрытыми дверями рассказывала об этом всем, кому только могла. Так что сегодня Франц уже получил несколько благосклонных взглядов и пару похлопываний по плечу. Вместе они составляли солидную картину, образ, который ожидали от такого мужчины, как он. И разве это не было именно тем, чего он хотел всю свою жизнь? Франц улыбнулся жене, она поймала его взгляд, покраснела и застенчиво улыбнулась в ответ. Он положил руку ей на спину, и она, удивленная, прижалась к нему. Его родители стояли чуть поодаль и держались в тени.
Как хорошо, подумал Франц. Это мой день! Все сложится хорошо, удача у него в крови. Все встанет на свои места. Luxoria имела оглушительный успех, билеты были распроданы в кратчайшие сроки. Они вложили столько средств, пошли на такой огромный риск! И деньги уже начали окупаться. И не только деньги: он обрел нечто похожее на мир. Франц никогда бы он не подумал, что такое возможно, но соглашение с Розвитой оказалось успешным. У него был Кай, внешне крепкий, счастливый брак, скоро у него будут дети. Чего еще можно желать?
Внезапно рядом с ним оказался Олькерт. Солнце, только что ярко и тепло освещавшее гавань, в тот же миг скрылось за тучами, и Франц невольно задался вопросом, управляет ли этот человек погодой.
– Мой дорогой! – Людвиг похлопал его по спине. – Прими мои поздравления.
Франц кивнул и не смог удержаться от усмешки.
– Спасибо, – ответил он. – Делаю все, что могу.
– Так и есть. Действительно, так и есть, – размышлял Олькерт. – От Розвиты я также слышу о тебе только самое лучшее. Моя дочь очень счастлива. Посмотри, какая она веселая.
Розвита теперь стояла в толпе женщин и позволяла любоваться собой, наслаждаясь вниманием. Олькерт опирался на свою трость.
– Я доволен тобой, – сказал он, и Франц возненавидел себя за то, что позволял так с собой обращаться.