Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 87)

Чарли усмехнулся.

– Может, я и необразованный кретин, но я разбираюсь в синяках, – проворчал он. Затем подвел ее к кухонному стулу и велел сесть. Рут была наверху и пыталась успокоить Михеля. – Так. А теперь я хочу знать, все что там произошло!

Эмма, запинаясь, все рассказала. Чарли внимательно слушал ее и время от времени смотрел на профиль этой красивой женщины, говорившая с акцентом, который он должен был ненавидеть, но уже не мог. В тот момент Чарли понял, что любит Эмму. Иначе, чем Клэр, но любит ее.

Пока она говорила, внутри него все начинало закипать. Чарли потребовалось все его самообладание, чтобы не дать волю своему гневу. Какой бы энергичной Эмма ни была, какой бы уверенной и спокойной ни казалась, он видел, что она боится Бите. Чарли был уверен, что ему рассказали не все. Пока Эмма говорила, ее пальцы продолжали царапать платье. Он ничего не сказал, но когда она начала тихо плакать, крепко обнял ее.

Неделю спустя вахмистр Бите был найден в мусорном баке позади помещения охраны. Рабочие, собирая мусор, едва не заметили его и опрокинули в свою тележку, только необычный вес мусорного бака заставил их заглянуть внутрь. Голый, дрожащий мужчина, которого они вытащили, был скорее мертв, чем жив. Он ничего не видел, потому что глаза заплыли, и не мог говорить, так как язык сильно распух. Руки и нос были сломаны, не хватало трех зубов, и он вскрикивал при каждом движении, потому что кто-то так сильно ударил его по ребрам, что они вонзились в легкие, как ножи. Даже сослуживцы Бите не узнали его, когда увидели.

Эмма так ничего и не услышала об этом происшествии. А когда Бите достаточно окреп, что снова смог говорить, он заявил, что не помнит, кто устроил на него засаду. Но он это точно знал. Каждую ночь в его снах появлялся рыжеволосый гигант с татуировками, который внезапно возник позади него в переулке и напал без предупреждения. Но он никогда не говорил о нем. Бите слишком боялся, что тот выполнит свою угрозу, вернется и закончит начатое.

Глава 5

В невероятно жаркий понедельник в июле месяце, когда солнце сияло на безоблачном небе и весь Гамбург, казалось, замер в изнеможении, в кирпичном особняке зазвонил телефон. Лили вбежала в дом с веранды, где пила лимонад с Ханной. За это Мэри с осуждением посмотрела на нее и поджала губы, точь-в-точь как делала раньше бабушка Лили, когда она двигалась быстрее положенного молодой девушке ее положения.

– Фрау фон Каппельн, не надо бежать! Я возьму трубку! – крикнула она, но Лили поспешила мимо нее, не сказав ни слова. Телефонный звонок означал контакт с внешним миром, и ради этого она готова была снести любой упрек и неодобрительный взгляд.

Лили сразу поняла, что это не очень хорошие новости. Эмма была ужасно расстроена.

– Изабель. Ее снова арестовали! – воскликнула она, и Лили поймала свой испуганный взгляд в зеркале напротив. – Она раздавала листовки проституткам и оказала сопротивление двум полицейским. Лили, у меня совсем нехорошее предчувствие!

– Все в порядке? – Генри высунул голову из кабинета, чтобы посмотреть, кто говорит по телефону. Он нахмурился, увидев выражение лица Лили.

– Генри, это Изабель, она… в больнице. Несчастный случай! – задыхалась Лили.

Он удивленно сделал паузу.

– Что случилось?

– Я точно не знаю. Эмма, как именно произошел несчастный случай? – спросила она в трубку.

– Что? Нет, Лили, она не в больнице, она… – изумленно ответила Эмма.

– Она тоже ничего не знает наверняка, – передала Лили Генри. Тот стоял, скрестив руки на груди.

– Она находится в Эппендорфе?

– Генри спрашивает, Изабель в Эппендорфе? – повторила Лили, и на этот раз Эмма расслышала.

– Я поняла, – поспешно сказала она. – Да, точно, в Эппендорфе.

Лили кивнула.

– Генри, мы должны пойти туда. Мне нужно знать, что с ней не так.

Он покачал головой.

– До Эппендорфа час езды минимум. Ты же знаешь, что сегодня я должен вести еще один семинар!

– О, пожалуйста, ты должен пойти со мной! – воскликнула Лили, схватив его за руку.

Генри раздраженно стряхнул ее руку.

– Нет, правда, это невозможно! – настаивал он, но, увидев выражение ее лица, потянулся к телефонной трубке.

– Фрау Уилсон?

Лили слышала, как ее подруга разговаривает с Генри, и от волнения кусала ногти. Но в Эмме видимо пропадала актриса, потому что вскоре Генри кивнул.

– Это звучит нехорошо. Я желаю ей выздоровления. – Он передал трубку обратно Лили. – Хорошо, тогда езжай, – вздохнул он. – Но ты должна вернуться сюда самое позднее через три часа!

На этот раз не удалось никого подкупить. Дежурил новый вахмистр и упорно отказывал им в возможности увидеть Изабель. В знак протеста они сели в коридоре и стали ждать. Вскоре прибыла и Марта. В течение нескольких часов ничего не происходило, к ним никто не подходил, и они сидели без какой-либо информации. Лили видела в окно, как солнце опускается все ниже и ниже. Уже скоро Генри должен был вернуться домой к ужину.

– Ты должна идти, – сказала Эмма, заметив ее беспокойство. Но Лили покачала головой:

– Я остаюсь!

Женщины молча ждали. Наконец один из полицейских сжалился и сообщил, что Изабель несколько часов назад увезли в тюрьму.

Они тут же остановили пролетку и поехали. К удивлению Лили, им разрешили увидеться с Изабель. Подруга была в хорошем расположении духа, объясняя им через решетку переполненной камеры, что не стоит беспокоиться. Она выглядела бодрой и свежей, совсем не такой, как в прошлый раз. Судя по всему, никакой физической стычки не было. Лили, Эмма и Марта пообещали навестить ее, сделать все возможное для освобождения и со смешанными чувствами поехали обратно в город.

Когда уставшая Лили наконец вернулась домой, Генри был вне себя от гнева. Но она понимала, как мало ее все это волнует.

– Это заняло больше времени, я не могла просто оставить ее там одну. Ты же знаешь, что у нее нет семьи, – сказала Лили. Пусть он кричит, ругается и грозит запереть в доме. Изабель была готова рискнуть всем ради правды. Вытерпеть все. И что же сделала она?

Прошло более двух недель, прежде чем Лили смогла снова навестить Изабель. Генри следил за ней строже, чем обычно, и она не смогла найти возможность сбежать из дома. Но в любом случае Изабель могли посещать только несколько человек, и конечно же, подруги поручили Марте сделать это первой.

Эмма сообщила Лили по телефону, что ей рассказала Марта. Состояние Изабель заметно ухудшилось, и в знак протеста она отказалась от еды.

Наконец Лили больше не смогла сидеть. Она договорилась с матерью о посещении, и Генрих не возражал. Лили послала посыльного сообщить Зильте, что к сожалению обстоятельства помешали и она не сможет приехать, в надежде, что ее родители не будут говорить с Генри.

Уже в тюрьме, стоя перед камерой, Лили не смогла сдержать крик ужаса. Изабель медленно подошла к ней, держась за решетку. Ее губы сильно распухли и кровоточили. Она не могла как следует закрыть рот и громко и судорожно сглатывала после каждого слова. Ее всю била дрожь. На шее были синяки и царапины, а также толстый рубец в том месте, за которое она была привязана. Волосы были спутаны и растрепаны, глаза воспалены.

– О боже! Что случилось? – в ужасе спросила Лили. Изабель пыталась говорить, но невозможно было ничего понять. – Медленно. Очень медленно, – попросила она, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Как можно было так жестоко поступить с человеком?

Изабель попыталась объяснить, но у нее ничего не получалось. Лили понимала лишь отдельные слова и видела, сколько сил это стоило ее подруге. В какой-то момент Изабель сдалась и беспомощно покачала головой.

– Они забрали ее! – Голос из темного угла камеры заставил Лили вздрогнуть. Одна из сокамерниц Изабель медленно подошла к решетке. – Ее кормили принудительно, сегодня утром. – Казалось, что она улыбается.

– Что? – Лили не могла понять смысл этих слов, у нее было только смутное представление о том, что это может означать. – Но… почему? – задыхалась она.

Маленькая женщина с распущенными волосами хихикнула.

– Перестала есть, вот почему! – сообщила она. Изабель тем временем прислонилась к стене и лихорадочно следила за происходящим. Она подняла руку и с отсутствующим выражением лица вытерла кровь со рта.

– Но я не понимаю. Зачем они это сделали? И почему ты не ешь? – спросила Лили свою подругу. – А теперь говори! – скомандовала она маленькой женщине мгновение спустя. Ее ухмыляющееся лицо жутко разозлило Лили. Какого черта эта ведьма нашла страдания Изабель такими забавными?

– Я думаю у нее не все в порядке с головой? – сказала она и ехидно рассмеялась.

– Это ее протест! – вмешался другой голос. Молодая, беременная женщина, шатаясь, подошла к Лили. Она несла перед собой огромный живот. Женщина обеспокоенно посмотрела на Изабель. – Не слушай эту старуху, она сумасшедшая. Вернись в свой угол! – шикнула она на маленькую женщину, и та, вздрогнув, пошла прочь.

– Что вы имеете в виду? – спросила Лили.

– Это ее сопротивление. С того дня, когда Изабель привезли, она перестала что-либо есть. Ей угрожали, что будут кормить насильно. А вчера вечером они забрали ее. И сегодня утром. И сегодня вечером снова заберут!

– Но этого нельзя допустить! – прошептала Лили. Она протянула руки к Изабель, и та подошла к ней с вымученной улыбкой на лице. – Ты должна поесть, Изабель. Как еще ты собираешься выбраться отсюда? – плакала она, взяв ее руки. Они были ледяными. – Скоро станет лучше, – прошептала Лили, гладя ее по спутанным волосам.