Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 89)
– Но этого не может быть! – Лили смотрела в строгие лица дяди и отца. Они только что сказали ей, что Роберт не будет помогать Изабель. Альфред не дал ему своего согласия.
– Но папа… – отчаянно начала Лили, но он прервал, его губы дрожали от гнева:
– Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этим женщинам. Как ты можешь вмешивать нашу семью после всего, через что заставила нас пройти, просить пойти в тюрьму и защищать одну из них. Ты снова солгала, Лили. Генри сказал мне, что Изабель попала в аварию и находится в больнице. Вместо этого я узнаю, что она нарушила закон. Преступница! Как ты можешь просить меня сделать что-то подобное? И как ты вообще оказалась в тюрьме? Генри никогда не позволил бы этого.
– Он ничего об этом не знает, – призналась Лили – Но я должна была ее увидеть! Она в таком плохом состоянии. Папа, пожалуйста, мы должны…
– Я не хочу больше ничего об этом слышать! Это невероятно, ничего не изменилось, совсем ничего!
Лили не могла в это поверить. Ее отец был консервативен во многих вопросах, но он был хорошим человеком, который знал, что хорошо, а что плохо. Он должен был увидеть, что все это значит.
– Изабель больна, папа. И у нее нет семьи, нет никого, кто мог бы прийти к ней и помочь. Она не сделала ничего плохого! – плакала Лили. – Изабель просто хотела помочь этим женщинам!
– Если бы она ничего не сделала, то сейчас не сидела за решеткой! Тюрьма – это не пыточный подвал, в конце концов, они не заставляют ее отказываться от еды, это ее собственное глупое решение. Из-за того, что она хочет добиться своего упрямством, мы, по-твоему, должны быть втянуты в это? Ни в коем случае!
Франц, который стоял немного в стороне и следил за разговором, утвердительно кивнул.
– Это ее собственная вина, Лили. Эти истеричные бабы должны видеть, что им не все сходит с рук.
– Но она…
– Разговор окончен! – цыкнул отец. – И ты больше не будешь туда ходить. Иначе мне придется сообщить Генри о твоем вранье. Что уже давно следовало сделать.
После этих слов ее выставили из кабинета без дальнейших разговоров. Остаток дня Лили провела в каком-то обморочном состоянии. Эмма и Марта могли сделать так же мало, как и она, но, по крайней мере, они могли свободно поехать в тюрьму и добиться свидания. Лили не могла даже этого.
На следующее утро по почте пришло письмо от дяди:
Лили разорвала письмо еще в коридоре. Слова расплывались перед ее глазами: «Я больше ничего не могу для нее сделать». Теперь не было ничего и никого, кто мог бы им помочь. У Эммы были деньги, но одних денег в этом деле было недостаточно, нужно было влияние. Они уже пытались найти для Изабель адвоката, но на это требовалось очень много времени, а его не было. Беспокойство за подругу жгло Лили, как раскаленные угли.
Она снова позвонила в судоходную компанию, чтобы поговорить с отцом, но он тут же перебил ее, отказавшись даже выслушать. Когда Генри в тот вечер отправился к Элеонор, Лили включила свет в окне. Два часа спустя Йо наконец появился, и она, рыдая, бросилась ему на шею.
– Это моя вина, – Йо покачал головой. – Они просили меня о помощи. Марта и Изабель хотели, чтобы я объединился с ними. А я отказался.
Он выглядел ужасно. Несчастный случай с Фите сильно сказался на нем.
– Йо, она отказывается от еды по собственному желанию! – Лили взяла его лицо в ладони и провела большими пальцами по его заросшим щетиной щекам. – Никто ничего не может с этим поделать.
– Нет, Лили. – Взгляд Йо засверкал. – Изабель, должно быть, чувствовала, что на ее стороне никого нет. Что некому ее выслушать. Если даже такой человек, как я, который в принципе считает все их цели правильными, отказался помочь… – Он на мгновение закрыл глаза и покачал головой. – Что же тогда остается?
Изабель умерла в воскресенье. Лили узнала о ее критическом состоянии от Эммы и отправилась в понедельник после того, как Генри уехал в университет. Ей было все равно, что произойдет, она должна была увидеть свою подругу. Лили узнала об этом уже на входе для посетителей. Ее даже не пустили в здание.
– Пневмония, – сказал охранник у ворот, с жалостью глядя на нее. – Когда человек ослаблен, это быстро приводит к летальному исходу. Сегодня ее должны были перевести в больницу, но она не дожила до ночи. С вами все в порядке? – спросил он, удивленно глядя ей в лицо, но Лили не смогла даже кивнуть. Она просто уставилась на мужчину.
«Умерла, – прозвучало у нее в голове. – Что он имел в виду? Это не могло означать то, чем казалось».
Охранник пролистал свои записи.
– Они оставляют их еще на несколько дней, чтобы убедиться. Мы всегда так делаем. Иногда они снова просыпаются, понимаете. Врачи такие прохвосты, что даже не знают наверняка, когда человек мертв. Потом ее похоронят здесь на территории, если семья не придет и не заберет тело.
– У нее нет семьи, – прошептала Лили, чувствуя, как все тело начинает дрожать.
Изабель была мертва. Лили знала, что такое может случиться, но то, что это действительно произошло, что она ушла навсегда, что она больше никогда с ней не заговорит, было настолько чудовищно, что этой мысли, казалось, не было места в ее голове. Красивой, энергичной, сердитой Изабель больше не будет? Лили прижала руки к животу, вдруг почувствовав приближающуюся тошноту.
– Хорошо, тогда мы позаботимся об этом, – сказал мужчина. – Дату и время вы можете узнать завтра и… Эй! – Вздрогнув, он встал, когда Лили опустилась на колени и медленно сползла по стене вниз. Мужчина поспешно выбежал из своего домика и похлопал ее по щекам. – Ради бога, простите, я должен был быть с вами помягче! – пробормотал он. – Принеси что-нибудь выпить! – приказал он проходившей мимо уборщице. Но Лили уже не слышала его. Задыхаясь, она упала на землю рядом с домиком.
Когда Лили пришла в себя, она лежала дома на своей кровати в кирпичном особняке. Лили моргнула, выпрямилась и обнаружила Генри, сидящего в кресле у окна. Увидев ее движение, он встал и подошел к ней. Его лицо было словно высечено из камня.
– Ты все время мне лгала!
Лили в оцепенении потерла лоб.
– Моя подруга мертва. Прибереги свое выступление для следующего раза, – прошептала она. Все вдруг нахлынуло с новой силой, и показалось, что ей снова становится плохо. Интересно, Марта уже знает? А как же Эмма? – Мне нужно позвонить по телефону! – Она свесила ноги с кровати и встала.
– Я временно отключил телефон.
– Что? – Лили обернулась. – Но я должна сказать Эмме!
– Тебе вообще ничего не нужно делать. Ты не покинешь этот дом без моего согласия.
Лили не знала, было ли это горе, гнев, оцепенение, все вместе взятое, но она подбежала к Генри, уперлась обеими руками ему в грудь так, что он от неожиданности попятился назад, и с ненавистью произнесла:
– Ты не можешь мне ничего запрещать! Я говорила с отцом. Он никогда не позволит тебе запереть меня где-нибудь в лечебнице или забрать у меня мою дочь. Я рассказала ему все, о твоем приятеле-докторе и твоем прекрасном плане. Тебе это никогда не сойдет с рук!
Какое-то мгновение он ничего не говорил, просто смотрел на нее, и в его глазах читалось столько ненависти, что ей вдруг стало страшно.
Затем он схватил Лили за плечи и с такой силой швырнул на шкаф, что она упала на пол. Его лицо настолько было искажено гневом, что Лили подумала, что он ударит ее ногой. Но Генри лишь поправил галстук и напустил на себя безразличный вид.
– Ты больше не выйдешь из этого дома. И Ханну ты тоже не увидишь! – сказал он и захлопнул за собой дверь.
Плечо Лили гудело. Она лежала на полу, наполовину прислонившись к открытой дверце шкафа, и тихо стонала от боли. Но на ее лице расплылась торжествующая, горькая улыбка. «Один-ноль в мою пользу», – подумала она и с трудом поднялась на ноги.
Лили послала Эмме сообщение, но не осмелилась снова уйти из дома. В течение недели она придерживалась правил Генри. У нее был синяк на руке, и она могла видеть, как его мучают угрызения совести. Тем не менее ей разрешалось видеться с Ханной только на несколько минут, и сколько бы девочка ни плакала и ни звала мать, он оставался непреклонным. Лили мирилась с этим, пробираясь ночью в комнату Ханны и тайком ложась рядом с ней, чтобы провести рядом хотя бы немного времени. Она знала, что Генри скоро сдастся. Ей не хотелось говорить с отцом. Его поддержку она приберегла на крайний случай. Она обязательно ей понадобится.
– Ты не поедешь! – Генри сложил утреннюю газету, смахнув несколько яичных скорлупок со стола. – Без вопросов. Этого еще не хватало.
Это был день похорон Изабель. К тому времени телефон был заново включен, Генри сам слишком часто пользовался им, и не мог длительное время обходиться без него, и Эмма сообщила ей о времени и месте прощания. Лили ничего не сказала в ответ, только молча кивнула. Но как только он вышел из дома, она положила свое траурное платье в сумку и вышла из дома.