Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 80)

Она быстро попрощались с Михелем, который со слезами на глазах заставил Лили пообещать, что скоро вернется. Йо стоял в дверях и наблюдал, как она боролась с собой, когда в глаза лгала младшему брату. Лили покрывала лицо Михеля поцелуями, и он смеялся, потому что ему было щекотно, затем резко вскочила и выбежала мимо Йо из комнаты.

Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, чего это ей только стоило. Вместе они быстро шли по темному городу. Йо краем глаза наблюдал за Лили. Ему казалось, что она исчезнет, если он не будет слишком часто ее видеть. Лили распрямила плечи и снова тыльной стороной ладони вытерла слезы на щеках. Йо никогда бы не подумал, что она будет такой печальной при их встрече. Злой – да. Холодной и пренебрежительной. Но печальной? При виде такой грусти последняя капля его гнева улетучилась. Осталось лишь состояние оцепенения. И вдруг он не выдержал. Йо остановился, и когда через несколько шагов Лили поняла, что он больше не идет рядом с ней, удивленно обернулась. Они уже достигли берега Альстера, в воздухе отчетливо чувствовался запах реки. Вокруг было темно, только далекие огни города отбрасывали тени на лицо Лили.

Йо стоял, свесив руки, и пытался найти слова. Но прежде чем он успел что-то сказать, Лили шагнула к нему.

– Мне так жаль, – тихо сказала она, и он почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Что-то, что годами лежало у него на душе как свинцовый груз.

«Эмма была права, – подумал он. – Я был таким глупым. Таким гордым. Если бы я искал ее, писал ей»…

– Мне не следовало уезжать. Я была так растеряна, даже тогда была на корабле, я хотела вернуться. Но ты исчез, и я подумала…

Лили была уже совсем близко, Йо почувствовал ее аромат и понял, что не может ничего поделать с собой. Даже если она снова уйдет, предаст его, подведет, он любил Лили и всегда будет ее любить. Он был глупцом, поняв это только сейчас.

– Эмма рассказала тебе? – спросил он, и она вопросительно покачала головой.

– Что рассказала?

Йо поднял свой свитер и показал ей выпуклый шрам на животе.

– Почему я исчез.

Лили приглушенно вскрикнула. Она осторожно протянула пальцы, и на этот раз он не отступил. Но когда она прикоснулась к Йо, он незаметно вздрогнул.

– Что это? – Лили посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Было так темно, что ее зрачки казались почти черными.

В двух словах Йо рассказал, что тогда произошло.

– И Эмма знала? – в испуге воскликнула Лили и сделала шаг назад, но он быстро схватил ее за запястье и удержал на месте.

– Она узнала всего несколько недель назад. И она ничего не сказала, чтобы защитить тебя. Чтобы защитить Ханну. Эмма бы все сделала ради вас.

Лили сжала губы и кивнула.

– Это правда, – согласилась она. Внезапно она мучительно застонала. – Мне должно было быть ясно. Но Франц… ты сказал… и я подумала… – Она снова начала плакать, и Йо прервал ее:

– Я знаю, Лили. Я понимаю. – Он не осознавал, пока не произнес это, пока не ощутил, что действительно понимает. Люди совершают ошибки. Она была больна, растеряна, поглощена горем, беременна, одинока и полна страха. Возможно, он сам поступил так же.

– Я ужасно сожалела об этом! – сопела она.

Йо так хотелось притянуть ее к себе, поцеловать, наконец-то по-настоящему вернуть ее. Но сначала он должен был ей кое-что сказать.

– Лили, я… ты должна кое-что знать. – Он провел руками по лицу, не в силах смотреть ей в глаза, продолжая говорить: – Чарли нашел меня. В тюрьме. В день отплытия корабля. Я не знаю, смог бы он это сделать еще, но шанс, безусловно, был. Я сказал ему не пытаться. – Его голос был настолько взволнованным, что последнее слово не смог произнести. – Он передал мне твое письмо. – Йо прервался. Не было слов, которые могли бы объяснить, что он тогда чувствовал. Но Лили и так все понимала.

– Я была такой же. Я могла попытаться найти тебя, я знала, что ты все еще в городе. Однажды Эмма услышала о тебе, о твоей борьбе за права рабочих. – Улыбка тронула ее губы. – Но я была слишком…

«Гордость, – подумал Йо. – Бедная. Все это время она чувствовала то же самое, что и я. Какими же мы оба были глупыми, – подумал он в отчаянии. – Как сильно пострадали из-за этих условностей! Скольких лет мы уже никогда не вернем».

– Я скучала по тебе каждый день. – Лили высказала то, что он не решался сказать. У нее всегда лучше получалось выражать мысли словами. – Тебя не хватало во всем. Это был ад – смотреть, как Ханна растет, и знать, что ты этого не видишь. – Теперь она не плакала, ее лицо стало суровым. – И самое ужасное, что выхода нет. Нет пути назад. Я замужем, Ханна принадлежит ему. Мы ничего не можем сделать.

В груди Йо пылал огонь.

– Я знаю, – прошептал он. Они смотрели друг на друга и в этот миг почувствовали одно и то же желание. Затем Лили обвила руками шею Йо и поцеловала его. Это был один из самых мучительных моментов в его жизни. И в то же время самый красивый.

Когда они подошли к особняку, где повсюду горели огни, Йо взял Лили за руку.

– Передай Ханне от меня вот это, ладно? – И он достал маленького кота, которого вырезал для своей дочери.

Лили посмотрела на его руку, и ее взгляд стал нежным. Но она покачала головой.

– Нет, Йо. Ты сам отдашь его ей! Скоро! Я обещаю. – Она повернулась и посмотрела в сторону дома. – Пролетка еще не подъехала. Но Мэри все равно будет ждать меня. Я должна идти. Помнишь наш знак!

Он кивнул.

– Как будто я мог забыть, – ответил Йо. Потом смотрел вслед, как она идет по дорожке, платье отбрасывало длинную тень на землю. Черный силуэт на фоне ярко освещенного дома.

Йо подождал, пока Лили исчезнет. Ему казалось, что ему не хватает воздуха. Когда за ней закрылась дверь, он надвинул кепку на лоб, повернулся и исчез в темноте.

– Лили, о чем ты говоришь? Конечно, ты неправильно поняла. Генри никогда бы не поместил тебя ни в какую лечебницу! – Ее отец рассмеялся. – Он просто беспокоится!

– Папа, он меня ненавидит. Ты не знаешь, какой он. Генри сказал мне, угрожал именно этими словами. Я говорю правду, ты должен мне верить!

После бессонной ночи, когда муж не вернулся домой, Лили на всякий случай позвонила в судоходную компанию, где отец теперь время от времени появлялся проверить, как идут дела. К ее удивлению, она действительно застала его. Лили еще не привыкла к телефону, который был для нее в новинку; было странно слышать его голос из этого удивительного аппарата. Ей казалось, что без жестов и мимики ей не удастся правильно выразить свою мысль. Поэтому она не особенно удивилась, когда Альфред раздраженно вздохнул:

– Однако как мне кажется, Генри не совсем неправ в своих утверждениях. Ты ведешь себя истерично.

Лили сжала пальцами трубку. Она закрыла глаза и постаралась дышать медленнее.

– Отец. Я совершенно спокойна. Я просто хочу сказать тебе, что он угрожал меня запереть. Генри распространяет обо мне ложь, держит здесь, в доме, как пленницу. И он сказал, что уже говорил с тобой и Францем о моем предполагаемом состоянии. Я просто хочу…

– Давай закончим с этой ерундой. – Голос Альфреда прозвучал резко. На линии послышался шум и треск. – Как ты можешь так говорить? Ты не пленница. Но я думаю, ты должна понимать, после всего, что тогда произошло – а судя по вчерашней статье, это продолжается, твой муж не захочет видеть, как ты возвращаешься к прежней жизни. Я сам посоветовал ему следить за твоими выездами, и как ты знаешь, на то есть веская причина. Это правда, Генри говорил с нами. Но ты должна была услышать его, Лили. Он просто беспокоится, что тебе не очень хорошо здесь, в Гамбурге, со всеми этими воспоминаниями. Да, он упоминал о возможном пребывании в санатории, но…

– Мне не нужно пребывание в санатории! – На другом конце наступила тишина, и Лили поняла, что резко перебила отца. – Прости. Я не хотела перебивать. Но все это действительно бессмысленно, со мной все в порядке, – заверила она.

Когда Альфред продолжил говорить, его голос внезапно стал мягче:

– Что ж, вся эта ситуация не может для тебя быть простой.

Удивленная, она задумалась.

– Нет, это не так, – призналась она. – Но…

– Видишь? В этом весь Генри. Он просто пытается извлечь из ситуации максимум пользы. Каждая женщина время от времени должна иметь возможность для лечения, Лили, это действительно не повод для мании преследования. – Она почувствовала, как он покачал головой. – Ты действительно кажешься немного взвинченной.

Лили поняла, что своим телефонным звонком она добилась прямо противоположного тому, чего хотела, и прикусила губу.

– Я просто беспокоюсь, что Генри собирается забрать у меня Ханну, – тихо сказала она. – Со стороны может показаться, что все хорошо, но он использует ее как средство давления.

Лили не планировала рассказывать об этом отцу. Но теперь, когда эти слова были произнесены, почувствовала облегчение. На другом конце провода некоторое время было тихо.

– Ты знаешь, как я полюбил Ханну. Неужели ты думаешь, я позволю ему забрать ее у тебя?

– Нет, не это. Вот почему он все это делает. Генри знает, что не может забрать ее у меня, поэтому он хочет, чтобы я…

На этот раз была очередь Альфреда прервать ее:

– Лили, послушай меня внимательно. Совершенно неприлично говорить с тобой о таких вещах, поэтому я скажу тебе это только один раз. Твой муж финансово зависит от меня. Семейным бизнесом управляют его брат и отец. В ближайшие несколько десятилетий у Генри будут деньги только на бумаге. Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать? – Лили открыла рот, но отец уже продолжал. – Он никогда не пойдет против моей воли. И пока ты не дашь мне повода сомневаться в твоем душевном состоянии, тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то попытается запереть тебя или отнять у тебя твоего ребенка. Надеюсь, ты сама понимаешь, насколько нелепо это все звучит. Итак, теперь я должен приступить к работе. Хорошего дня. – После этого негодующего потока слов ее отец просто прервал разговор.