Мириам Георг – Буря на Эльбе (страница 50)
Лили удивилась английской прямоте Мэри и улыбнулась.
– Мэри, о чем вы? Бинты все-таки рекомендуют врачи.
– Там, откуда я родом, говорят, что сдерживать кровь не нужно, иначе может начаться воспаление.
– Глупости, – твердо ответила Лили, и Мэри обиженно поджала губы. – Это точно не гигиенично.
– Как скажете, но выходить на улицу вам сегодня не стоит!
– Почему это? Ты же знаешь, что в такие дни я чувствую себя прекрасно.
На самом деле, Лили чувствовала себя превосходно. Еще один месяц ей удалось не забеременеть – одна лишь эта мысль вызывала восторг.
– Это неразумно. Благородным дамам в эти дни нужно отдыхать. Когда-нибудь Господь благословит вас еще одним ребенком, и для того, чтобы дитя было здоровым, вы должны в первую очередь позаботиться о себе.
– Благословение ли это? – сухо спросила Лили. Взгляд Мэри, с которым она встретилась в зеркале, выражал удивление.
– Миссис фон Каппельн… – прошептала она.
– Я имею в виду то, что первые роды были очень тяжелыми. Это было просто ужасно. Но, конечно, нам нужен наследник для семьи. – Иногда приходилось говорить то, чего все ждали. Лили не хотелось стать причиной сплетен в доме.
– Вот видите. Поэтому вы должны вести себя благоразумно!
– Но другим же не нужно отдыхать, когда у них идут крови, – возразила Лили. – Или ты когда-нибудь обращалась к врачу из-за этого?
Мэри покраснела до корней волос.
– Конечно, нет! – возмущенно вздохнула она. – Но я ведь не благородная дама…
– Ты женщина. Какая между нами разница?
– Очень даже большая! Вы гораздо более… как бы это сказать… деликатная.
– Хватит, Мэри, я больше не хочу об этом спорить! Наши тела устроены одинаковы. А теперь живо принеси мне пояс. Я слышала, что скоро появятся одноразовые прокладки. Ах, это было бы так удобно!
Мэри промолчала, но на ее лице было написано все, что она думала об этом новомодном изобретении.
После завтрака Альфред пригласил ее и Генри в кабинет. До сих пор разговор о будущем в Гамбурге постоянно откладывался, потому что Альфред был нездоров. Однако сегодня ему, по-видимому, стало лучше. Когда они вошли, он, как и раньше, сидел за столом, повернув стул так, чтобы можно было видеть сад, спускающийся к реке. После того, как Лили и Генри устроились, Альфред положил руки на стол и внимательно посмотрел на них. Выглядел он усталым и серьезным.
– Буду краток: мы купили для вас особняк, который вам приглянулся некоторое время назад, – начал он. Глаза Генри тут же вспыхнули от радости.
– Правда? Тот красивый дом на берегу, отделанный красным кирпичом?
Альфред кивнул.
– Расходы мы разделили с твоим отцом, Генри. Мы оба считаем, что вашей молодой семье нужен приличный дом, а поскольку в Англии у тебя не было возможности закончить учебу…
Он позволил фразе повиснуть в воздухе, и Генри тут же вскочил на ноги.
– Теперь я наверстаю упущенное еще быстрее, – заверил он, и Лили тихо застонала от его льстивого тона.
– Уверен, что так и будет. Считайте, что дом – это запоздалый свадебный подарок. – Альфред устало улыбнулся. – Но, к сожалению, пока он не готов для проживания. Мы не ожидали, что вы вернетесь так скоро. – В его голосе не было упрека, и все же Лили прикусила губу. – Необходимо нанять дополнительный персонал. Верно ли я понимаю: вы решили оставить Мэри?
Генри кивнул.
– Определенно. Она говорит по-немецки почти так же хорошо, как мы, и Ханна ее очень любит.
Лили молчала. Отец смотрел лишь на Генри, когда задавал вопрос.
– Хорошо. Зильта поможет обустроиться, но пока что вы будете жить здесь. – Альфред откашлялся. – Думаю, мне не нужно подчеркивать, что ты не должна выезжать в город в одиночку, – сказал он, на этот раз обращаясь к Лили.
От неожиданности она вздрогнула и разозлилась.
– Давайте называть вещи своими именами, – заговорила она. Генри напрягся всем телом. – Ты боишься, что я встречусь с отцом Ханны. Можешь не волноваться. У меня нет с ним никаких контактов, он не знает, что у него родилась дочь, как и то, что мы вернулись. Я понятия не имею, где он живет, женат ли он и чем занимается. Ваш план тогда сработал великолепно. Больше я его не увижу.
Альфред пристально смотрел на нее, и она не могла сказать, о чем он думает. Наконец он глубоко вздохнул.
– Я действительно надеялся, что вы полюбите друг друга в Англии, – пробормотал он. Лили и Генри молча посмотрели в сторону. – Хорошо. Тогда решено.
Он отпустил их взмахом руки.
Снаружи, в коридоре, Генри взял Лили за руку. К ее удивлению, он выглядел не сердитым, а задумчивым. Он подвел ее к мягкой скамье у окна, и Лили неохотно села.
– Я хотел поговорить с тобой. – Он глубоко вздохнул и сел напротив, не отпуская ее руки. – Мы женаты, нравится тебе это или нет. Скоро мы переедем в новый дом. Уверен, второй ребенок не замедлит появиться. Ты же не хочешь еще сильнее опорочить репутацию родителей… – Генри сделал паузу. Лили молча, выжидающе смотрела на него. – Разве нам не следует помириться и попытаться наладить жизнь? Начать все сначала? – наконец спросил он, и Лили с удивлением воззрилась на него. – Ты же сама сказала, вы с этим Болтеном никогда не будете вместе. Забудь о нем! Давай перестанем ссориться и попробуем жить нормально? Я так устал от ссор! Даже если иногда я… – Он запнулся. – Как бы то ни было, я не хочу жить как Франц и Розвита.
Некоторое время Лили не могла подобрать слов.
– Как зовут ту женщину, которая носит твоего ребенка? – спросила она, и он нахмурился. – Я не говорила, но мне до сих пор больно садиться после того, как ты ударил меня в живот, – последние слова она процедила сквозь зубы, словно разъяренное животное.
С лица Генри сошли краски, и он отпустил руку Лили. Та поднялась.
– Но кое в чем ты прав, – тихо продолжила она, почувствовав озадаченный взгляд, – я твоя жена. Я хочу, чтобы Ханна оставалась со мной, поэтому этот факт не изменится. – Он собирался возразить, но Лили не позволила перебить себя: – Мы не можем начать все сначала, Генри. Я не люблю тебя и никогда не полюблю. Впрочем, сколько браков строится на настоящей любви? – Она вздохнула. – Как насчет перемирия? Я обещаю, что не буду искать его. Буду следовать твоим правилам и не создам никаких сложностей. Для окружающих мы будем идеальной семьей. Но взамен… ты позволишь мне видеться с подругами.
Он покачал головой.
– Об этом не может быть и речи. Именно из-за них ты стала такой.
– Такой – какой? – холодно уточнила Лили.
– Такой… идеалисткой. Ты порой невыносима.
Лили покачала головой.
– Генри, это как раз то, что тебе во мне нравится. Или ты бы предпочел жениться на копии Розвиты, которой мог бы вертеть, как хотел?
Он покачал головой.
– Я всего лишь хочу, чтобы рядом была женщина, которая не испытывает ко мне презрения, – тихо сказал он. Лили ощутила жалость, которая, впрочем, тут же сошла на нет, стоило ей вспомнить о том дне в гостиной.
– Сожалею, но уже слишком поздно, – так же тихо ответила она, и Генри кивнул, сжав губы.
– Хорошо. Ты сможешь видеться с подругами раз в неделю, когда мы переедем в новый дом. Они смогут навещать тебя. Но я запрещаю тебе выходить без моего ведома. – Генри тоже поднялся, сейчас его лицо казалось безжизненной маской. Таким он постоянно выглядел в последнее время. – Если ты сделаешь что-то, что навлечет тень на нашу репутацию, например, снова будешь устраивать нелепые акции протеста, – он шагнул ближе и прошептал: – Я упрячу Ханну в какой-нибудь монастырь подальше от города. И ты больше никогда ее не увидишь. На этот раз я совершенно серьезен, Лили. Я попробовал по-хорошему, но не вышло. Я не потерплю, если ты выставишь меня дураком в своем же доме. Ты поняла меня?
Лили молчала, глядя в глаза Генри, он прямо смотрел в ответ. Поняв, что Генри не отступит, Лили повернулась на каблуках и побрела прочь.
– Ну как дела у детей? – Йо снял кепку и обнял мать в знак приветствия. В маленькой квартирке пахло беконом и отбеливателем для белья. Как и всегда, в этом доме было тепло, чисто и уютно. Наступило раннее утро, но Вильгельм, Юлиус и Кристиан уже ушли в школу, поэтому в гостиной было необычайно тихо. Мари и Хайна тоже скоро зачислят в школу, если все пройдет так, как спланировал Йо.
Мать вздохнула.
– Когда как. Они ушли всего минут десять назад.
– Тогда мы сможем спокойно поговорить. – Он снял сапоги, сел за стол, и мать сразу начала готовить для него завтрак.
– Ты выглядишь ужасно, – сказала она, нарезая хлеб. Йо ощущал ее внимательный взгляд.
– Что ж, спасибо.
Она сделала ему бутерброд с салом, поставила чашку кофе и села напротив.
– Мальчик мой, я беспокоюсь о тебе. Ты и так работаешь день и ночь. Как мы прокормим еще пару голодных ртов? Это такая ответственность!
Йо откусил от бутерброда.
– Знаю, – сказал он с набитым ртом. – Но разве у нас есть выбор?
Это решение они приняли сразу, после смерти Альмы. Йо сидел на кухне, не испытывая ничего, кроме всепоглощающей усталости, и мать спросила:
– Как мы поступим с детьми? Я бы позаботилась об этих крохах, но откуда нам взять столько денег?