Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 79)

Об уподоблении храмов и городов космической горе ясно свидетельствуют соответствующие месопотамские термины: «дом-гора», «дом горы всех стран», «гора бурь», «связь Неба и Земли» и т. д. (ср. Th. Dombart, Der Sakralturm, I, р. 34). В свитке времен царя Гудеа сказано, что «палаты (бога), которые он (царь) возвел, были подобны мировой горе» (Albright, The mouth of the Rivers, p. 173). Любой восточный город располагался в «центре мира». Вавилон — это Bab-ilani, «врата богов», ибо именно там боги нисходили на Землю. Месопотамский зиккурат представлял собой, строго говоря, мировую гору (ср. п. 31). Храм Барабудура, построенный в виде горы, также является образом Космоса (P. Mus, Barabudur, I, р. 356). Поднимаясь на нее, паломник приближается к «центру мира», а на верхнем ярусе осуществляет «прорыв», выход из гетерогенного профанного пространства, проникая в область «чистой земли».

Города и священные места уподобляются вершинам мировых гор; по этой причине Иерусалим и Сион не были поглощены водами потопа. Согласно мусульманской традиции, высочайшим местом на земле является Кааба, ибо сияющая над ней Полярная звезда свидетельствует о том, что Кааба расположена напротив самого центра Неба (текст из Кисаи, цит. у Wensinck, р. 28). В столице «совершенного» китайского государя в полдень в день летнего солнцестояния солнечные часы не должны отбрасывать тень, ибо столица эта находится в центре Вселенной около «Высокостоящего Древа» (Кьен-Му), там, где пересекаются три космические области: Небо, Земля и ад (cp. М. Granet, La pensée chinoise, р. 324).

В самом деле, храм или священный город расположены в центре мироздания, а потому они всегда являются точкой встречи трех космических зон Дур-ан-ки, «место между Небом и Землей», — так назывались святилища Ниппура, Ларсы и, вероятно, Сиппара (Burrows, р. 46 sq.). Город Вавилон имел множество названий, среди них — «Дом — основание Неба и Земли», «Место между Небом и Землей» (Jeremias, Hanbuch, р. 113). Но в том же Вавилоне осуществлялась связь между Землей и нижними, подземными пределами, ведь сам город был построен на bab-apsi, «вратах Абзу» (Burrows, р. 50); apsu означает «воды первозданного хаоса», существовавшего прежде сотворения мира. Подобное предание мы находим у иудеев: скала Иерусалимского храма уходила в глубину подземных вод (tehom). В Мишне сказано, что храм стоял непосредственно над tehom (иудейский аналог apsu). И подобно тому, как в Вавилоне были «врата апсу», скала Иерусалимского храма замыкала «устье tehom» (см. тексты у Burrows, р. 55). Сходные представления встречаются и в римском мире. «Если открыт mundus, то это значит, что открыты врата печальных подземных богов», — говорит Варрон (цит. у Макробия, Cam., I, р. 16, 18). Италийский храм также представлял собой место встречи высшего (божественного), земного и подземного миров.

Мы уже отмечали (п. 81), что omphalos считался «пупом земли», т. е. «Центром Вселенной». Хтоническо-погребальное значение omphalos не может a priori исключить наличия у него и определенного космологического смысла. Ведь символика «центра» охватывает разнообразные представления: точка встречи, пересечения трех уровней Космоса (связь между адом и Землей, ср. бетиль Иакова, п. 79); иерофаническое и тем самым реальное, подлинное пространство; пространство Творения в высшем смысле слова, единственное место, где процесс Творения мог начаться. Так, мы видим, что во многих традициях Творение начинается «из центра», «от середины», ибо именно там находится источник всякой реальности, а значит, и самой энергии жизни, бытийной силы. Порой космологические предания описывают символику «центра» в терминах, которые кажутся заимствованными из эмбриологии: «Святейший сотворил мир, как зародыш. Подобно тому, как зародыш растет от пупа, так и Бог начал творить мир с пупа, и оттуда расширилось мироздание во все стороны» (тексты цит. у Wensinck, р. 19). В Йоме сказано: «Творение мира началось с Сиона» (ibid., р. 16). В Ригведе Вселенная также представляется как распространяющаяся вокруг центральной точки (ср. комментарий Kirfel, Kosmographie, р. 18).

Аналогичную концепцию находим мы и в буддийской традиции: Творение начинается с вершины, т. е. с точки одновременно центральной и высочайшей. «Едва появившись на свет, Будда утвердил свои стопы на земле, обернулся к северу, в семь шагов достиг полюса и воскликнул: “Вот я и на вершине мира… (aggo’ham asmi lokassa), я первенец мира”» (jettho’ham asmi lokassa; Маджхиманикайя, III, р. 123). И действительно, достигнув мировой горы, Будда становится современником начала мира. Проникнув в «центр», из которого возникло все мироздание, Будда магическим образом упраздняет время, с ним и все сотворенное и оказывается во вневременной точке, предшествовавшей космогонии (P. Mus, La notion du temps réversible; Eliade, Sapta padani kramati). Вскоре мы убедимся, что любое «сооружение» и любой контакт с «центром» предполагают отмену профанного времени и переход в мифическое illo tempore космогонии. Как только в определенном центре начинается сотворение мира, творение человека может происходить только в том самом пункте, реальном и живом в наивысшей степени. Согласно месопотамской традиции, человек был создан в «пупе земли», в UZU (плоть) SAR (связь) KI (место, земля), там, где находится также Дур-ан-ки, «узы, связь Неба и Земли» (тексты у Burrows, р. 49). Ормузд создает первобыка Евагдата и первочеловека Гайомарта в «центре мира» (тексты у Cristensen, Le premier homme et le premier roi, р. 2 sq.). Рай, где был сотворен из праха Адам, находится, конечно, в центре Космоса. Рай этот представлял собой «пуп земли» и, согласно одному сирийскому преданию, располагался «на высочайшей из всех вершин» (Wensinck, р. 14). Согласно сирийской книге «Пещера сокровищ», Адам был сотворен в центре земли, в том самом месте, впоследствии суждено было воздвигнуться кресту Иисуса (The Book of the Cave of Treasures, пер. Wallis Budge, London, 1927, р. 53). Те же предания сохранились и в иудаизме (ср. О. Dahnhardt, Natursagen, I, р. 112). Иудейский апокалипсис и мисдрахи с точностью определяют, что Бог завершил сотворение Адама в Иерусалиме (тексты у Burrows, р. 57), а поскольку погребен Адам в том самом месте, где он был создан, т. е. в «центре мира», на Голгофе, то кровь Спасителя должна искупить его непосредственным образом.

144. Космические модели и строительные обряды. — Космогония представляет собой образцовую модель всякого строительства. Сооружение каждого нового города или дома есть подражание сотворению мира и в известном смысле повторение его. В самом деле, любой город, любое жилище находятся в «центре Вселенной», а потому их постройка была возможна лишь через отмену профанных времени и пространства и восстановление времени и пространства сакральных (см. Archetypes et repetition). Подобно тому как город всегда является imago mundi, дом представляет собой микрокосм. Порог разделяет два пространства, очаг соотносится с «центром мира». У первобытных народов Севера и у американских индейцев (Urkultur, согласно школе Гребнера-Шмидта; самоеды, айны, алгонкины, аборигены Центральной и Северной Калифорнии) подпирающий крышу столб уподобляется мировой оси. Если форма жилища изменяется (как, например, у пастухов, скотоводов Центральной Азии) и на смену дому приходит юрта, религиозно-мифическую функцию центрального столба выполняет верхнее отверстие для дыма. Во время жертвоприношений в юрту вносят дерево, верхушка которого проходит через это отверстие (ссылки у Eliade, Problème du chamanisme, р. 43). Семь ветвей жертвенного дерева символизируют семь небесных сфер. Таким образом, с одной стороны, дом оказывается изоморфным Вселенной, а с другой — мыслится расположенным в «центре мира», поскольку оставленное для дыма отверстие находится напротив Полярной звезды. Благодаря парадоксу освящения пространства и строительному ритуалу, каждое жилище превращается в «центр», а потому все дома, как и все храмы, дворцы, поселения, оказываются расположенными в одной и той же общей точке, в «центре» Космоса. Ясно, что здесь мы имеем дело с особого рода трансцендентным пространством, совершенно отличным по своей структуре от пространства профанного, с пространством, в котором может существовать несколько и даже множество «центров».

Перед тем, как в Индии приступают к строительству дома, астролог определяет, какой камень следует расположить на голове змеи, поддерживающей мир. Мастер-каменщик вбивает в указанном месте кол, чтобы прочно «зафиксировать» голову хтонической змеи и таким образом застраховаться от возможных землетрясений (см. Eliade, Commentarii, р. 72). Строительство дома осуществляется в «центре мира», кроме того, этот процесс в определенном смысле воспроизводит космогонию. В самом деле, нам известно, что в бесчисленных преданиях Земля и Небо возникают в результате расчленения первобытного чудовища, нередко змееподобного. Подобно тому, как все жилища магически соотносятся с «центром мира», сам процесс их строительства происходит в один и тот же изначальный, «утренний» момент Творения (п. 152). С каждым новым действием человека мифическое время, как и сакральное пространство, беспрерывно воспроизводятся.