Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 59)
В Бхагавад-гите (XV, 1–3) космическое древо выражает уже не только Вселенную, но и человеческий удел в мире: «Рассказывают, что есть где-то бессмертный Ашваттха; ветви его — внизу, а корни — вверху, листья же его — это гимны Веды; познавший Ашваттху, знает Веду. Его ветви, растущие на гунах, распространяются в высоту и в глубину, почки его — предметы чувства; а внизу ветвятся его корни, связанные с деяниями в мире людей. В этом мире не видим мы ни облика его, ни начала, ни конца, ни размаха… Вначале надлежит сильной рукой аскезы отрубить Ашваттху от могучих его корней, а затем — найти край, откуда нет возврата…» (пер. Senart). Космическое древо символизирует здесь все мироздание, равно как и духовный опыт человека, живущего в мире и не отделившегося от него. Благодаря всему этому, в собственном существе, что совпадает с Космосом или сопричастно ему, человек исчезает, теряется в одном громадном явлении Брахмана. «Подрубить дерево под корень» значит вырвать человека из Космоса, отделить его от «предметов чувственного восприятия» и от «плодов его деяний». Тот же мотив отделения от космической жизни, ухода в себя и сосредоточения в собственной сущности — как единственной для человека возможности возвыситься над собой и освободиться — мы находим в одном месте из Махабхараты. «Начало его — в не-явленном (ayakta; Coomaraswamy, Inverted tree, 20 идентифицирует ayakta с asat, небытием, упомянутом в Атхарваведе, X, 7, 21); оттуда, как из великой и единственной первоосновы, растет ствол, buddhi (разум); внутренние его полости — это протоки для ощущений; космические стихии — его ветви, предметы чувств; его листья, прекрасные листья — это добро и зло dharma-dharmav), а его плоды — удовольствие и страдание. Это вечное Древо-Брахман есть источник жизни (brahma-vrkca) для всех существ… Кто срубит и сломает Дерево оружием философского знания (jnanena), кто таким образом будет наслаждаться в собственном Духе, тот уже никогда не вернется…» (Ашвамедха Парва, цит. у Coomaraswamy, р. 20, согласно варианту, использованному Шанкарой в его комментарии к Бхагавад-гите, XV, 1).
100.
«Пятая ветвь» — это сфера планеты Юпитер; «дерево, живущее своей вершиной» — «перевернутое» дерево. Другой флорентийский поэт, Федериго Фрецци, испытавший влияние Данте, описывает «прекраснейшее древо рая, блаженное растение, которое сохраняет и обновляет жизнь», «корни которого высоко в Небе, а ветви обращены к Земле»:
Подобную традицию Хольмберг находит в фольклоре Финляндии и Исландии (op. cit., р. 55). Каждый год лапландцы приносят в дар богу растительности быка; по этому случаю рядом с жертвенником водружают дерево, причем корень его обращен кверху, а крона покоится на земле (ibidem; ср. Kagarow, Der Umgekehrte Schamanenbaum, р. 183). У колдунов австралийских племен вирадьюри и камилорои имелось магическое дерево, которое они устанавливали в перевернутом виде. Дерево сжигали, предварительно смазав его корень человеческой кровью (W. Schmidt, Ursprung, III, 1930 sq.). В связи с данным обычаем Шмидт упоминает ритуал посвящения у другого австралийского племени, юин (ibid., р. 757 sq., 806). Юношу, играющего роль покойника, засыпают землей, после чего над ним ставят куст. Когда к нему приближаются неофиты, юноша начинает трясти куст, а затем встает и выходит из «могилы». Согласно Шмидту, куст служил символом небесного Дерева Звезд (ср. также Hentze, Mythes et Symboles, р. 182 sq.).
101.
Образцовым примером космического древа является Иггдрасиль. Корни его уходят в недра земли, в страну великанов и в царство мертвых (Voluspa, р. 19; Grimnismal, р. 31). Поблизости расположен чудесный источник Мимир («размышление», «воспоминание»), в котором Один оставил в залог глаз и к которому он постоянно возвращается, чтобы обновить и увеличить свою мудрость. В тех же местах, рядом с Иггдрасилем, находится источник Урд; боги каждый день держат там совет и вершат правосудие. Водой из этого источника Норны поливают Иггдрасиль, чтобы возвратить ему молодость и силу. Коза Хейдрун, орел, олень и белка живут среди ветвей Иггдрасиля; у корней его обитает змея Нидхегг, пытающаяся его повалить. Со змеей каждый день сражается орел (этот космологический мотив распространен и в других цивилизациях; ср. Eliade, Mitul Reintegratii, р. 41 sq., 52). А когда Вселенная будет потрясена до самых оснований во время возвещенной вельвой катастрофы — катастрофы, которая уничтожит прежний мир и откроет новую, райскую эпоху, — Иггдрасиль испытает страшные толчки, но сумеет устоять (Voluspa, 45-я строфа). Этот катаклизм, предсказанный пророчицей, не приведет к окончательному разрушению Космоса.
Каарле Крон попытался истолковать миф об Иггдрасиле через ветхозаветное Древо Жизни, а Софус Бугг — через предание о кресте Иисуса Христа. Однако обе эти гипотезы неприемлемы. Один привязывает к Иггдрасилю своего коня; трудно поверить, что данный мотив — центральный для скандинавской мифологии — является столь поздним. Хольмберг справедливо указывает (с. 67), что присутствие на дереве Иггдрасиль орла (в библейском предании подобной детали нет) сближает этот космологический символ скорее с соответствующими североазиатскими типами. Сражение орла со змеей, как и борьба Гаруды с рептилиями, — мотив, широко распространенный в индийской мифологии и иконографии, — является космологическим символом борьбы света и тьмы, противостояния двух начал — солнечного и подземного. Трудно сказать, действительно ли на представление об Иггдрасиле повлияли иудео-христианские элементы, поскольку из тех аналогий, которые обнаруживает Хольмберг между Мировым Древом скандинавской мифологии и североазиатскими вариантами данного образа, строго говоря, отнюдь не вытекает, что первое зависит от последних. Как бы то ни было, Альфред Детеринг (Detering) в своей богато документированной работе «Die Bedeutung der Eiche seit der Vorzeit» (Leipzig, 1939) убедительно доказал, что персонификация Мирового Древа и Древа Жизни в образе дуба прослеживается у индоевропейцев вплоть до доисторических времен и что в любом случае миф этот создали протогерманские племена, обитавшие на территории Северной Европы. Слияние Мирового Древа с Древом Жизни встречается и у германцев. Феномен идентификации сакрального мифологического древа с вполне определенным ботаническим видом мы уже отмечали (ашхаттва в Индии, финиковая пальма в Месопотамии и т. д.). В случае же с Иггдрасилем автохтонность этой концепции достаточно доказана присутствием дуба на доисторических памятниках, устойчивостью и преемственностью мотивов, представляющих сакральное дерево в виде дуба, а также ролью листьев дуба в народном и религиозном декоративном искусстве.
102.