Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 61)

105. Великая Богиня — Древо Жизни. — Сочетание Великая Богиня — Древо Жизни было известно и в Египте. На одном рельефе Хатор представлена на небесном дереве (без сомнения, древе бессмертия); при этом она дает пищу и питье душе умершего, т. е. обеспечивает ему загробную жизнь, бессмертие (ср. рис. на с. 58 у Wallis Budge, From fetish to god in ancient Egypt). Данный сюжет следует поставить в связь с группой изображений, где фигурируют руки, полные даров богини, или же ее грудь, растущая из дерева, которой она кормит душу покойного. Параллельный ряд составляют изображения богини судьбы, восседающей на нижних ветвях огромного дерева, символизирующего небо; на ветвях начертаны имена фараонов и их судьбы (F. Мах Muller, Egyptian Mythology, р. 53). Сходный мотив мы встречаем в алтайских народных поверьях (якуты и т. д.; Holmberg, op. cit., р. 97): «богиня веков» у подножия Древа Жизни с семью ветвями.

Тот же мифологический и культовый комплекс существовал и в Месопотамии. Гильгамеш находит в саду чудесное дерево, а рядом с ним — богиню Сидури («деву»), которая именуется sabitu, т. е. «женщина с вином» (Autran, Préhistoire du Christianisme, I, р. 143). Согласно истолкованию Отрана, Гильгамеш встречает ее рядом с виноградной лозой, между тем виноград отождествлялся у древневосточных народов с «растением жизни», а первоначальным шумерским знаком «жизни» был фиговый лист (ibid., р. 142). Это волшебное растение посвящалось Великим Богиням. Богиня-Мать называлась вначале «Матерью-виноградной лозой» или «Богиней-виноградной лозой» (S. Langdom, Tammuz and Ishtar, Oxford, 1914, p. 43). Олбрайт доказал, что в древнейших версиях сказания о Гильгамеше Сидури играла чрезвычайно важную роль (The babylonian sage Ut-Napistim nuqu). Именно у нее Гильгамеш просил бессмертия. Йенсен отождествлял эту богиню с нимфой Каллипсо из Одиссеи (V, 68 sq.). Подобно Сидури, Каллипсо имела облик юной девушки, носила покрывало, была увешана гроздьями винограда, а из жилища ее выходили четыре источника (V, 70); остров Каллипсо был расположен в «пупе моря» (omphalos thalasses, Одис., I, 50); нимфа могла дарить бессмертие героям с помощью небесной амброзии, чем она пыталась прельстить Одиссея (V, 135 sq.).

Каллипсо представляла собой одну из бесчисленных теофаний Великой Богини, которая открывалась в «середине мира», рядом с омфалом, Древом Жизни и четырьмя источниками. Виноград же являлся растительным символом бессмертия, подобно тому, как вино в архаических традициях осталось символом молодости и вечной жизни (ср. «живая вода», гаэльский виски, букв. «water of life», перс. mâie-i-shebâb, «напиток молодости», шумер. geshtin, «древо жизни»; ср. Albright, The Goddess of Life and Wisdom, р. 276). В Мишне (Санхедрин, 90а) утверждается, что древом познания добра и зла (Бытие, II, 9) был виноград. Книга Еноха (24, 2), как и сказание о Гильгамеше, определяет местонахождение этого древа-винограда в области между семи гор (Albright, Goddess, р. 283). Плодов подобного дерева могла отведать богиня-змея Ханнат; они были доступны также Сидури и Каллипсо. Символами мудрости вино и виноград оставались вплоть до весьма поздней эпохи (ср. Притчи Соломона, 8, 19). Однако с поистине удивительной целостностью исконный комплекс «виноград — космическое древо — древо познания и искупления» сохранился в мандеизме. В этой религиозной системе вино (gufna) является воплощением света, мудрости и чистоты. Прообраз вина (gadmaia) пребывает в высшем, небесном мире. Внутри архетипический виноградный куст состоит из воды, листву его образуют духи света, а его сучья — частицы света. Именно от него берут начало источники святой воды, которым предназначено утолять жажду людей; бог света и мудрости, Искупитель (Manda d’haiie), также отождествляется с виноградником жизни (gufna d’haiie), виноградник же считается мировым древом, поскольку он охватывает собой небеса, а виноградины являются звездами (Albright, op. cit., р. 266).

Мотив «обнаженная женщина — виноград» перешел также и в христианские апокрифы. Например, в Вопросах и Ответах (Intrebari si Raspunsuri, CXXVII, поздняя компиляция, переведенная со старославянского на румынский до XVII в.) рассказывается о том, как Пилат нашел свою обнаженную жену в винограднике рядом с виноградной лозой, которая возникла из ее одежд, покрытых кровью Христа, и приносила плоды необыкновенным образом. (Данная легенда испытала воздействие сюжета о появлении растений вследствие принесения в жертву божества или насильственной смерти героя; ср. Eliade, La mandragore et les mythes de la «naissance miraculeuse», р. 25.)

Комплекс «Богиня — Дерево — Гора — геральдические животные» часто встречается и в эгейско-греческом регионе. Вспомним большой микенский перстень (ср. Nilsson, табл. 17, 1) с изображением культовой сцены, где богиня, касающаяся рукой своей обнаженной шеи, сидит под Древом Жизни рядом с группой космологических эмблем: Солнце, Луна, Воды (четыре источника). Эта сцена очень напоминает один семитский рельеф (Holmberg, рис. 30), изображающий богиню на троне рядом со священным деревом; на руках у нее божественный младенец. На монете из Миры (Ликия) мы видим теофанию богини в дереве (Cook, Zeus, II, р. 681, рис. 620). Среди эгейского материала отметим также золотое кольцо из Мохлоса, на котором изображена богиня в лодке с деревом и жертвенником (Nilsson, ex. 13, 6), и знаменитую сцену танца перед священным деревом (ibid., 13, 5; ср. Persson, The religion of Greece in prehistoric times, р. 36 sq. и рис. 3).

Все эти мифологические и иконографические сочетания отнюдь не случайны и не лишены определенного религиозного и метафизического смысла. Что же означают подобные комплексы — Богиня– Дерево, Богиня–Виноградник — с их непременным окружением из космологических символов и геральдических животных? Они указывают на то, что данное место есть «центр мира», что именно здесь находится источник жизни, молодости и бессмертия. Деревья символизируют постоянное возрождение Вселенной, в центре же Вселенной мы неизменно встречаем дерево — древо Вечной Жизни или Древо Познания. Великая Богиня — это персонификация неиссякаемого источника творческих сил, глубочайшей основы мира. В сущности она представляет собой лишь мифологическое выражение исконной интуиции того, что сакральность, жизнь и бессмертие находятся «в центре».

106. Древо Познания. — Посреди рая находились Древо Жизни и Древо Познания добра и зла (Быт. 2, 9); плоды от этого последнего Бог заповедал не есть Адаму, «ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (ibid., 2, 17). Почему Бог не упоминает Древо Жизни? Может быть, оно лишь дублет Древа Познания или, как полагают некоторые ученые (ср. Paul Humbert, Études sur le recit du paradis, р. 22 sq.), Древо Жизни «скрыто», «утаено» и становится зримым и, следовательно, доступным только тогда, когда Адам познает добро и зло, т. е. обретет Мудрость? Мы склоняемся ко второй гипотезе. Древо Жизни дарует бессмертие, но добраться до него не так уж просто. Оно «спрятано», «скрыто» — как, например, трава бессмертия, которую ищет на дне океана Гильгамеш, или же его охраняют чудовища, как в случае с золотыми яблоками из сада Гесперид. Сосуществование Древа Жизни и Древа Мудрости не так уж необычно и парадоксально, как это кажется на первый взгляд. Мы находим этот феномен и в других архаических традициях: по мнению вавилонян, у восточных ворот Неба росли два дерева — Древо Истины и Древо Жизни; а в одном тексте из Рас-Шамра сказано, что Алиййан дарует и мудрость, и бессмертие (Humbert, р. 22).

Змей побуждает Адама и Еву отведать от Древа Познания, уверяя, что плоды его принесут им не смерть, но богоподобие. «И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Бытие, 3, 4–5). Будет ли человек подобен Богу только потому, что познает добро и зло, или еще и по той причине, что, став всеведущим, сможет «увидеть», где же находится Древо Жизни, и узнать, как можно достигнуть бессмертия? Библейский текст совершенно ясен: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал, как один из нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Бытие, 3, 22). А значит, человек мог достигнуть бессмертия, лишь вкусив плодов второго дерева — Древа Бессмертия. Почему же тогда змей искушал Адама, подстрекая его отведать от Древа Познания, посредством которого он мог обрести одну только мудрость? Но если змей служил прообразом духа зла и в этом своем качестве не мог желать человеку бессмертия, то ему действительно следовало «запретить» человеку приближаться к Древу Жизни. Змей представляет собой препятствие, с которым сталкивается человек в своем стремлении к источнику бессмертия, в поисках Древа Жизни. Данная интерпретация найдет подтверждение в других традициях, к которым мы вскоре обратимся. Но искушение змея могло иметь еще одну причину: он хотел обрести бессмертие для себя (как он его действительно обрел в мифах других народов), и ему нужно было отыскать Древо Жизни, скрытое среди множества деревьев райского сада, чтобы первому вкусить его плодов; вот почему он подстрекает Адама «познать добро и зло»: благодаря своему знанию Адам смог бы ему затем открыть местонахождение Древа Жизни.