Мирча Элиаде – Трактат по истории религий (страница 35)

Это вечное возвращение к первоначальным формам, это бесконечное чередование превращают Луну в светило жизненных ритмов по преимуществу. А потому не удивительно, что Луна управляет всеми космическими сферами, подчиненными закону циклического становления: водами, дождем, растительностью, плодородием. Фазы Луны явили человеку конкретное время, отличное от астрономического времени, открытого лишь впоследствии. Смысл и магическая сила фаз Луны были вполне известны уже в ледниковый период. Символику спирали, змеи, молнии — а она происходит из интуиции Луны как нормы ритмических изменений и закона плодородия — мы встречаем в культурах ледниковой зоны Сибири (Иркутск, ср. Hentze, Mythes et symboles lunaires, р. 84 sq., рис. 59, 60). Несомненно, реальное время всюду измерялось посредством лунных фаз. А некоторые кочевые племена охотников и земледельцев (Jager- und Sammlervölker) и в наши дни используют только лунный календарь. Самый древний индоевропейский корень, относящийся к небесным светилам, обозначает Луну — те (ср. О. Schrader, Sprachvergl. und Urgeschichte, 2-е изд., S. 443 sq.; W. Schultz, Zeitrechnung, S. 12 sq.); в санскритском он дает слово mami, «измеряю». Луна — универсальная мера. Вся терминология индоевропейских языков, связанная с Луной, происходит от этого корня: mas (санскрит), так (авестийский), mah (старопрусский), menu (литовский), mena (готский), mene (греческий), mensis (латынь). Германцы измеряли время ночами (Тацит, Германия, II). Следы этого архаического способа измерения сохранились в народных традициях европейских народов; некоторые религиозные праздники отмечаются в ночное время, например, Рождество, Пасха, Пятидесятница, Крещение (Kuhn, см. у Hentze, op. cit., р. 248).

Время, измеряемое и управляемое фазами Луны, это, если можно так выразиться, время «живое». Оно всегда относится к какой-то биокосмической реальности — дождю или приливу, севу или менструальному циклу. Целый ряд самых различных сфер Космоса образует связное единство под влиянием или в согласии с лунными ритмами. Первобытное же мышление, постигнув свойства Луны, усматривает между этими группами феноменов отношения симпатии, соответствия или тождества. Так, например, с незапамятных времен, по крайней мере, уже в эпоху неолита, одна и та же символика объединяла Луну, воды, дождь, плодовитость женщин и животных; урожай, загробную судьбу человека и ритуал инициации. Мысленные обобщения, синтез, ставший возможным через открытие лунного ритма, объединяет разнородные сферы действительности; их структурные соответствия и функциональные аналогии никогда бы не обнаружились, если бы примитивный, первобытный человек не воспринял интуитивно закон периодических изменений этого светила, что он сделал в довольно раннюю эпоху.

Луна служит не только для счета, измерения — она объединяет. Ее «силы» или ее ритмы «сводят к единому знаменателю» бесконечное множество феноменов и смыслов. Весь Космос подчиняется законам, обретает прозрачность и становится постижимым. Теперь мир уже не является безграничным пространством, заполненным разнородными, независимыми друг от друга сущностями: внутри этого пространства мы начинаем различать связи, аналогии и соответствия. Все это, разумеется, происходит отнюдь не с помощью логического анализа действительности, но благодаря все более полной и достоверной интуиции целого. Существуют, правда, особые группы лунарных обрядовых и мифологических элементов, отделившихся от какой-то вполне определенной функции Луны и некоторым образом специализированных (например, однорукие или одноногие мифологические «лунные существа», чьи магические способности могут вызвать дождь), — однако не существует такого лунарного символа, ритуала или мифа, который не был бы так или иначе связан со всей совокупностью лунных «смыслов», свойств и значений, доступных для человека в данную эпоху. В любом отдельном фрагменте присутствует целое. Например, спираль, лунная символика которой была известна уже в ледниковый период, связывается с фазами Луны; но кроме того, она относится к эротической сфере (аналогия вульва = раковина), а также к сферам воды (Луна = раковина) и плодородия (двойной завиток, рога). Жемчуг, который носят в качестве амулета, объединяет женщину с самыми различными силами и реальностями: водными (раковина), лунными (раковина символизирует Луну; она создается из лучей Луны), сексуальными, порождающими и эмбриологическими. Лекарственное растение концентрирует в себе троякую действенность (Луна, воды, растительный мир), пусть даже в сознании того, кто им пользуется, с ясностью присутствует только один тип целебной силы. Каждое из этих свойств или сил, в свою очередь, действует сразу на нескольких уровнях. Растительность, например, связана с представлениями о смерти и возрождении, о свете и мраке (интерпретированными как отдельные сферы Космоса), о плодородии и богатстве. Совершенно изолированных или однозначных символов попросту не существует. «Все пребывает в согласии», в связи, образуя единое целое — Космос.

48. Единство лунарных эпифаний. — Совершенно ясно, что подобное единство не может быть постигнуто рассудком, привыкшим действовать аналитически. И даже доступная современному человеку интуиция не способна ухватить во всей полноте то богатство оттенков, связей и переходов, которое предполагает в сознании человека архаической культуры любая космическая реальность (т. е. сакральность). Для этого последнего лунарный символ (амулет, изображение) не только фиксирует и концентрирует все лунные силы, действующие на всех уровнях Космоса, но кроме того, благодаря эффективности соответствующего ритуала утверждает человека в самом средоточии этих сил, увеличивая таким образом его жизненную энергию, делая его существование более насыщенным и «реальным» и, наконец, обеспечивая лучшую судьбу после смерти. А значит, нам нужно всегда помнить о том, что любой архаический религиозный акт (другими словами, любой акт, обладающий каким-либо смыслом) сохраняет синтетический характер, — только так сможем мы избежать опасности рассматривать аналитически, как простое механическое нагромождение все те функци атрибуты и качества, о которых пойдет у нас речь в дальнейшем. Мы вынуждены разделять на части то, что есть и всегда остается единым. Мы истолковываем через каузальные связи то, что интуитивно воспринималось как целое. Мы используем слова «потому что» и «для того, чтобы», тогда как в архаическом сознании им соответствовал бы оборот «тем же самым образом» (например, мы говорим: «поскольку Луна господствует над водами, ей подчинены растения», а в сущности следовало сказать: «воды и растения подчинены ей тем же самым образом»).

Свойства Луны обнаруживаются не через ряд отдельных усилий аналитического рассудка, но посредством интуитивного постижения; Луна постепенно открывается человеку в полноте, целостности и нераздельности своих качеств. Возникающие в архаическом сознании аналогии упорядочиваются и систематизируются с помощью символов. Например, Луна появляется и исчезает; улитка показывает и прячет свои рожки; медведь впадает в спячку, а затем выходит из нее, — а потому улитка становится «местом» лунарной иерофании, как в религии древних мексиканцев, где бог Луны Тецшицтекатль изображается запертым в раковине улитки (ср. Wilke, Die religion der Indogermanen, р. 149, рис. 163); улитка превращается также в амулет и т. д.; медведь становится первопредком человеческого рода, ибо человек, чья жизнь сходна с жизнью Луны, мог быть создан лишь из самой субстанции или посредством магии этого «светила живых существ». Символы, получающие смысл через связь с Луной, суть в то же самое время Луна. Спираль есть и лунная иерофания (т. е. цикл «свет — темнота»), и знак, с помощью которого человек может перенести на себя свойства этого светила. Молния также является лунной кратофанией, поскольку ее блеск схож со светом Луны и предвещает дождь, которым ведает Луна. Все эти символы, иерофании, мифы, ритуалы, амулеты и пр., которые мы для удобства квалифицируем как лунарные, в сознании архаического человека составляют единое целое: они связаны аналогиями, соответствиями, переходами, образуя своего рода космическую «сеть» или громадную ткань, где все согласовано и взаимосвязано, где нет ничего отдельного и изолированного. Если же попытаться описать множество лунарных иерофаний одной краткой формулой, то, пожалуй, можно сказать, что они открывают нам жизнь, которая периодически повторяет, ритмически воспроизводит самое себя. Все космологические, магические и религиозные значения и смыслы, связанные с Луной, объясняются способом ее существования, иначе говоря, тем, что Луна является «живой» и неисчерпаемой в своем вечном обновлении и возрождении. Интуитивное восприятие космических судеб Луны стало для архаического сознания началом своеобразной антропологии. В «жизни» Луны человек узнал самого себя — не только потому, что его собственная жизнь, подобно жизни всех организмов, имела конец, но прежде всего потому, что новолуние придавало смысл его собственной жажде обновления, его надеждам на возрождение.