Мира Влади – (Не)любимая невеста Императора дракона (страница 28)

Мои пальцы вцепились в край плаща, я пыталась дышать ровно, но паника захлёстывала меня, как волна. Тирон посмотрел на меня, его лицо смягчилось на миг, но в его глазах всё ещё горела ярость.

– Тогда нам всем нужно уходить, – заявил дракон. – Пока мы не поймём, что делать дальше. Если совет идёт сюда, никто из нас не в безопасности.

Рейн шагнул к нему, его глаза сузились, и я видела, как его челюсть напряглась.

– Мы разберёмся и без тебя, свергнутый император, – отрезал он холоднр. – Волки не бегут. Мы будем драться. А ты… – он замолчал, его взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, как что-то сжимается в груди. – Ты делай, что хочешь.

Он повернулся и направился к двери, тяжёлым, решительным шагом. Я не могла позволить ему уйти вот так. Я сорвалась с места, даже не посмотрев на Тирона.

Выбежала за Рейном и догнала его на улице. Утреннее солнце заливало лес и поляну своим светом.

– Рейн, подожди! – выкрикнула я.

Он остановился, повернувшись ко мне, его бровь приподнялась, а на губах появилась лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– Врать нехорошо, леди, – сказал он с наигранным неодобрением. – Ты ведь сама была против моего заявления. А теперь что, передумала?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, но не от стыда – от гнева. Я шагнула ближе, мои кулаки сжались, и я посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда.

– Тирон вёл себя как засранец, – резко выпалила я. – Мы ему жизнь спасли, а он... Я не собиралась его обманывать, но… так получилось. И ты сам это начал, Рейн! Ты первый назвал меня своей истинной перед послами, не спросив! Так что мы оба неидеальны!

Он смотрел на меня мгновение, его глаза смягчились, и я увидела в них что-то, чего не ожидала – тепло, почти нежность. Он медленно поднял руку, его пальцы осторожно убрали прядь волос с моего лица, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Его улыбка была лёгкой, но в его голосе была серьёзность, которая заставила меня замереть.

– Элина, – сказал он тихо. – Тебе нужно уйти. Это не место для леди. Возьми жителей деревни и уведи их подальше. Война идёт, и я не хочу, чтобы ты была здесь, когда она начнётся.

Я почувствовала, как слёзы обжигают глаза, и не смогла их сдержать. Они покатились по щекам, крупные, горячие, и я смахнула их тыльной стороной ладони, но они всё равно текли. Это было так несправедливо – всё, что происходило, вся эта ложь, война, боль.

Я смотрела на Рейна, на его лицо, на его жёлтые глаза, и мне казалось, что мы прощаемся навсегда. Будто лес, стая, всё, что я начала считать домом, ускользало из моих рук, как песок.

– Рейн… – прошептала я, мой голос сломался, и я шагнула к нему, но он только покачал головой, его улыбка стала горькой.

– Иди, Элина, – отрезал волк и развернувшись отправился к стае.

А я стояла, чувствуя, как слёзы текут по лицу, и не могла двинуться с места, словно корни леса держали меня.

Глава 34

Я бежала в деревню, мои башмаки скользили по влажной тропе, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Ветер хлестал по лицу, унося остатки слёз, что всё ещё жгли щёки, и я чувствовала, как холод пробирается под плащ, пропитанный росой и грязью.

Лес вокруг был живым, его ветви шептались, словно предчувствуя бурю – не только ту, что собиралась в небе, но и ту, что надвигалась с войсками совета.

Деревня встретила меня гомоном и паникой. Улочки, обычно тихие в этот ранний час, гудели, как растревоженный улей. Люди метались между домами, хватая детей, узлы с пожитками, корзины с хлебом и сушёным мясом.

Женщины кричали, зовя мужей, мужчины спорили, указывая на лес, где, по слухам, уже видели дым от стоянки войск. Дети плакали, цепляясь за подолы матерей, а собаки лаяли, бегая кругами, словно чуяли беду.

Воздух был пропитан страхом, едким и тяжёлым, как запах гари, хотя огня пока не было. Я пробиралась через толпу, мои локти толкали людей.

– Спокойно! – выкрикнула я, но мой голос утонул в общем гвалте. – Собирайтесь, мы уходим к скалам!

Мало кто меня услышал. Паника была сильнее слов, сильнее меня. Я чувствовала, как отчаяние сжимает горло, но я не могла позволить себе остановиться. Бабушка.

Она всегда знала, что делать. Я побежала к её дому, моё дыхание сбивалось, а ноги горели от усталости. Толкнула дверь, едва не сорвав её с петель, и влетела внутрь, задыхаясь.

Бабушка сидела за столом, её худые пальцы перебирали пучки сушёных трав. Она выглядела так, будто мир вокруг не горел, а просто ждал её разрешения, чтобы продолжить существовать. Её седые волосы были собраны в тугой пучок, а глаза, выцветшие, но острые, как у ястреба, посмотрели на меня с лёгким укором, когда я ворвалась в её дом, как вихрь.

– Элина, – сказала она спокойно, почти ворчливо. – Ты топчешь мои полы, девочка. А я их только вымала. Что за спешка?

Я упала на скамью напротив неё, мои руки дрожали, а слова вырывались вперемешку с дыханием.

– Бабушка, всё рушится! – выпалила я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Я нашла Тирона в лесу, он был ранен, отравлен… Я спасла его, он теперь у волков, у Рейна. А совет… они объявили его мёртвым! Сказали, что волки убили его, и теперь идут сюда с войной! Они идут за нами, за стаей, за всеми!

Бабушка поджала губы, её пальцы замерли над пучком полыни, и я увидела, как её лицо стало непробиваемым, как камень. Она молчала, глядя на меня, и в её глазах мелькнула тень, которую я не могла разобрать – то ли гнев, то ли решимость. Наконец, она вздохнула, отложила травы и сложила руки на столе.

– Веди людей к скалам, внучка, – проговорила она твёрдо, будто отдавая приказ. – К землям ледяных драконов. Там безопасно, там вас не найдут. Я задержу воинов.

Я замерла, мои глаза расширились в неверии.

– Как? – выдохнула я дрожащим голосом. – Бабушка, как ты их задержишь? Это армия! Они… они сожгут всё, они убьют тебя! Ты не можешь остаться!

Она улыбнулась, её улыбка была спокойной, почти насмешливой, и в ней была сила, которую я всегда чувствовала в её магии – древняя, как сам лес.

– Магией, девочка, – усмехнулась она и её глаза сверкнули. – Я выжившая из ума старуха, кто тронет такую? Они будут слишком заняты, чтобы заметить меня. Я нагоню вас, не переживай.

Я покачала головой, мои пальцы вцепились в край стола, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза.

– Бабушка, я не могу тебя оставить, – прошептала я, мой голос сломался. – Если с тобой что-то случится…

– Ничего со мной не случится, – отрезала она, её голос был строгим. – Ты знахарка, Элина. Твоя магия – спасать, а моя – защищать. Веди людей. Доверься мне.

Я хотела возразить, но в этот момент дверь распахнулась, и в дом влетела Хлоя, её лицо было мокрым от слёз, а волосы растрепались. Она задыхалась, её глаза были полны ужаса, и она схватила меня за руку подрагивающими от волнения пальцами.

– Элина! – выкрикнула она, её голос срывался. – Войска на подходе! Я видела дым, их факелы… Они близко! Куда нам идти? Я не знаю, что делать!

Я посмотрела на бабушку, её лицо было непроницаемым, но она кивнула мне, её глаза сказали всё: «Иди».

Сглотнула, чувствуя, как сердце разрывается, но встала, подхватив Хлою за плечи.

– Мы уходим к скалам, – произнесла уверенно, хоть голос и срывался от накатывающих слез. – Собери всех, кто готов идти. Быстро. Мы уходим.

Я бросила последний взгляд на бабушку, она уже снова перебирала травы, будто ничего не происходило, но я видела, как её пальцы слегка дрожали. Я хотела броситься к ней, обнять, сказать, что люблю её, но времени не было. Я выбежала за Хлоей, и мы начали собирать людей – тех, кто был готов уйти, тех, кто ещё не потерял надежду.

Улочки деревни превратились в хаос. Люди кричали, тащили узлы, дети цеплялись за матерей, а старики, опираясь на палки, бормотали молитвы. Я кричала, указывая на тропу к скалам, и постепенно толпа начала двигаться – нестройная, напуганная.

Мы шли через лес. Небо над нами темнело, облака сгущались, как чернила, и я чувствовала, как воздух становится тяжёлым, словно перед бурей. Ветер налетел внезапно, холодный и резкий, он рвал волосы и одежду, и я услышала, как кто-то в толпе закричал, указывая на небо.

Гроза началась, как будто сам лес решил встать на нашу защиту. Молнии разрывали небо, их яркие вспышки освещали тропу, а гром гремел так, что земля дрожала под ногами.

Ветер превратился в ураган, он выл, как стая волков, и я видела, как деревья гнулись, их ветви трещали, как кости. Вдалеке, вокруг деревни, закружили смерчи – тёмные, грозные, они поднимали листья и пыль, создавая стену, которая не подпускала никого к деревне.

Я остановилась, мои глаза расширились, и я почувствовала, как дыхание замирает в груди. Это была магия бабушки.

Её сила, древняя и могучая, как сама земля, развернулась во всей красе, и я не могла отвести взгляд. Это было чудо, от которого захватывало дух – смерчи танцевали, как стражи, их тёмные спирали сверкали молниями, а воздух гудел от их мощи. Я никогда не видела её такой – такой сильной, такой непобедимой.

Мы добрались до пещеры у подножия скал, мокрые от ливня и продрогшие, но живые. Люди жались друг к другу, дети плакали, а я пыталась успокоить их, хотя сама едва держалась.

Мой плащ промок насквозь, волосы прилипли к лицу, а тело тряслось от холода и страха. Я стояла у входа в пещеру, глядя на деревню вдали, где смерчи всё ещё кружили, защищая её. Но затем я увидела их – огненные шары, огромные, пылающие, как солнца, взмыли в небо из-за горизонта.