Мира Ши – Не верь лисьим сказкам (страница 14)
Он уже задавал его раньше, потому знал: отца поглотила морская пучина во время одного из штормов. Он был рыбаком, но никто в деревне не умел строить суда, которые могли бы выдержать шторм в открытой воде. Немногие решались выходить в море с приходом ветров, но его отец хотел выловить всю рыбу с окрестных водах, чтобы отвезти маму в столицу и показать лисьим лекарям. Он верил, что их магия сможет ее излечить. Но он не выстоял против бушующей стихии и не вернулся из плавания – Изаму тогда еще не родился. Больше ничего мама не рассказывала, и этой историей, в отличие от других, она поделилась лишь однажды, велела сыну больше не спрашивать. А потом несколько дней провела в лихорадке. И Изаму не спрашивал без надобности. Лишь когда уже не было сил отодвигать свое любопытство, лишь когда отзвуки этой истории поднимали в нем эхо сомнения – только тогда он задавал этот вопрос снова.
С приходом зимы в деревню зимы, а в их дом – изящного лисьего господина, любопытство Изаму уже не могло помещаться в его небольшом теле. Ему недавно стукнуло семь, и по правилам старейшин деревни он теперь мог не просто охранять других детей в лесу, но ходить со старшими на охоту. Вместо этого он ухаживал за матерью и потому встретился с лисьем господином лицом к лицу.
– Так это про тебя мне рассказывали, маленький охотник, – господин нагнулся к нему, и Изаму застыл от легкости и непринужденности его движений. Казалось, со всем миром он управляется также легко и непринужденно, и Изаму поразило его величие. Но он ничего не ответил.
Когда лисий господин ушел, а мама очнулась от своего долгого, тяжелого сна, Изаму спросил ее вновь. Он чувствовал, что если не спросит ее сейчас, не спросит больше никогда. Он чувствовал застывшую на пороге смерть. Только теперь к своему обычному вопросу он добавил:
– Кем был тот господин?
Мама взглянула него с мольбой во взгляде.
– Изаму, сынок, эти мысли не принесут тебе счастья. Твой отец погиб в море, и воспоминания о нем причиняют мне боль. Ты ведь знаешь… – пусть она говорила так, но Изаму не знал ничего. И ему не верилось, что скорбь матери может быть свежа и сильна все эти годы. Он чувствовал недосказанность в ее словах – он искал там тайну.
– Этот господин подарит тебе будущее, которое я не могу. Он заберет тебя в столицу, ты будешь в тепле и достатке. Поэтому не спрашивай о прошлом, там нет той правды, которую ты ищешь.
Одним из последних своих наставлений мама велела Изаму не думать эти мысли. Знать только верность господину, а не родство с его кровью. И Изаму не мог предать ее надежд, он всегда был верен ее просьбам.
Но теперь он стоял перед Янтарным советником, которого вскоре должен был покинуть, и все в нем восставало против материнских заветов. Больше, чем чего-либо еще, в эту секунду Изаму желал знать. Получить ответ на тот давний вопрос, который он задал матери. Увериться в том, что всегда жило в его сердце. А с появлением Кичиро –
– Господин… – Изаму шагнул вперед решительно, но советник даже не заметил его движения.
– Любой плен со временем врастает в нас, становится домом, – ореховые глаза господина Гензо неотрывно следили за вертикальными строчками письма, словно слова могли сбежать с бумаги. – Янтарная столица была придумана императорским родом как клетка для других кугэ. А теперь мы не мыслим своей жизни без нее, теперь мы сделаем все, чтобы не быть устраненными от двора. И чтобы двор не устранился от нас, – он сжал тонкую бумагу с такой силой, что она надорвалась.
Изаму растерял всю свою решительность – он впервые видел господина таким разбитым. И хоть буси не понимал его тревог, в нем проснулось несогласие с его решениями.
Лисы держали буси только на один случай: если придется воевать за власть друг с другом. Такое уже бывало раньше, а в последнее время угроза стала неминуемой. Потому что у Яоху не было наследницы. И чем шире распространялись слухи о болезни принца, чем дольше Императрица отказывалась подарить островам девочку, тем настороженнее и злее делались взгляды кугэ из благородных домов. Золотые, Серебряные, Бронзовые, Медные, даже Латунные – все кицунэ теперь держали при себе небольшую армию. Словно готовились в любой момент схлестнуться за власть.
И господин хотел, чтобы Изаму оставил его именно сейчас, уязвимого, в положении шаткого мира? Когда Бронзовые кицунэ взяли двадцать мальчиков для тренировок? Когда Серебряный Тодо при каждом удобном случае пытался спровоцировать Изаму на поединок? Когда здоровье принца ухудшилось настолько, что императрица в отчаянии обратилась к ханьё?
– Господин, сейчас не время… – это были не те слова, который Изаму пришел сюда сказать, но даже их ему не дали договорить. Советник остановил его, приподняв палец, и Изаму возненавидел себя за покорность его жестам. Но он замолчал.
– Кугэ из нашей делегации знают твое лицо, поэтому станут спрашивать, что ты делаешь на корабле, если меня там нет. Но я решил эту проблему. Ты поедешь не как мой буси, а как охранник старшей Серебряной госпожи.
Сердце подпрыгнуло до горла, и все возражения прилипли к нёбу.
– Ты будешь даром Золотых кицунэ Серебряным. На время миссии. Госпоже понадобится лучший из воинов столицы в этом опасном путешествии, согласен?
Изаму не мог этого отрицать: Серебряная госпожа была наследницей целого дома. Кицунэ передавали власть своих родов по женской линии, и старшие дочери, а за ними и хозяйки домов, решали все. Девочки были драгоценностью лис. От них зависело будущее. И что там кугэ: даже в императорском роду лишь женщина могла наследовать престол. Потому что первый лисий бог, ступивший на острова, носил женский облик. Кицунэ знали свои легенды и следовали им неотступно.
Потому Серебряной госпоже нужен был достойный охранник. И от щедрого подарка Золотых кицунэ даже такая упрямица как она отказаться не могла – это было слишком невежливо, это бы обострило и без того шаткое равновесие между кугэ. Изаму представил ее гневный взгляд в ответ на дар Янтарного советника, и едва не выдал себя улыбкой. Впрочем, господин так и не глядел на него.
– А тебе понадобится служка. Кто-то не особо заметный, не связанный со мной. Так что передай ханьё, пусть не выделяется. На время отсутствия ты, Изаму, его господин.
«С его себялюбием и неумением промолчать это будет невыполнимой задачей», – вслух буси, конечно же, возражать не посмел. Но перед глазами уже пронеслись все варианты неприятностей, которые Кичиро может ему доставить.
– Как прикажете, советник, – он поклонился.
Господин Гензо только тогда взглянул на него, и Изаму устыдился, что пришел отговаривать его. Господин доверял ему, поручил ему такое ответственное задание, поделился, возможно, главной тайной островов. А Изаму думал только о себе, о своих вопросах, о своих желаниях. Он был недостоин этого проницательного взгляда.
– Тебе не нужно объяснять, что никто из кугэ не должен получить подтверждение болезни Акихито. Поймают – будете сами за себя. Не делай ничего, чего я бы не сделал, – напутствовал Янтарный советник. Изаму как никто умел блюсти прощальные наставления.
Глава 5
В святилище было не протолкнуться. Может, это завтрашнее отплытие делегации вызвало такой ажиотаж. Но Кичиро больше склонялся к мысли, что у столичных кицунэ закончились способы себя развлечь. Они целыми днями и писали свои неубедительные стишки, облагораживали любое природное явление, до которого могли дотянуться, будто желали приручить своих богов и управлять ими, как руслом реки или аккуратно подстриженным кустарником, а ночью пропадали у Ив в их быстротечной иллюзии любви. Проводили свою долгую жизнь за короткими развлечениями. Весело, но пусто. А в промежутке между очень важными сплетнями захаживали в святилища, чтобы совершить очередной обряд. Совершенно бесполезный и не способный потревожить ни их древних богов, ни их спящей магии.
Когда Кичиро был помладше, он обчищал кошельки в подобных столпотворениях. Но теперь его внимание привлекли не пухлые мешочки с монами и не богатые наряды знати, а пятеро девушек в простых белых одеяниях, окружавшие лисьих жриц. Жрицы прятались за масками, боясь, что боги увидят их недостойный лик по время обряда, а девушки ни за чем не прятались – их юные тела просвечивали сквозь играющую на солнце белую ткань нижнего одеяния. Они все были айну, и мало кому из лис осталось дело до обряда – все жадно облизывались на их хрупкие тела намеренно не скрытые за плотной тканью.
Взгляд Кичиро, однако, сразу привлекли их волосы, заплетенные в тугие, прочные плетения из тысяч мелких узелков, завитые в спираль по всей голове. В этой странной, непривычной прическе было столько инородного. Кугэ носили волосы распущенными, горожанки закалывали шпильками, айну в деревнях собирали в пучок. Сложные, долгие прически во всем Яоху были прерогативой лишь Ив, и в тех не использовалось плетение. «Девы айну плетут узлы для лисьих богов. Так это жертвоприношение?». Узел, скрепленный кровью, даже смерть не расплетет – Кичиро запомнил слова Акихито.
«Жрицы действительно отнимают жизни у этих молодых девушек ради жизни принца? Кто-то отдал своих дочерей добровольно? Или их забрали силой? Или хитростью, не сказав родителям об уготованной девушкам судьбе. И ради чего? Ради жизни одного лицемерного ублюдка, который охотно принимает эти жертвы. Скольких уже жрицы пожертвовали богам?»