Мира Ши – Не слушай колокольчики (страница 5)
Фэй неодобрительно мотнула головой.
– Он был там один, – с чего она так решила, Арда допытываться не стала. Фэй была наблюдательной, и если делала выводы, то, как правило, в цель. – К тому же, мы договорились, что вернемся в Броге до праздника Света. Ты же не забыла?
Арда, конечно, забыла. Она вообще пропускала мимо ушей все, связанное с Церковью. Будь то религиозный призыв очищать Дану от иных или бесконечные возвеличивания Светлой Богини. И обычно Фэй тоже оставалась равнодушной к проповедям и пляскам. Но почему-то этот праздник значил для нее не меньше, раз она заранее взяла с Арды обещание вернуться в Броге за день до последнего полнолуния самайна5, до последнего дня холодов.
– И далось тебе это полнолуние! Оно ж дня через три. Нагоним…
– Арда! – в чертах Фэй проступила строгость. Обычно люди воспринимали ее неверно: они глядели на тонкую фигурку, и видели слабость; смотрели в голубые глаза, и поддавались чарам; слушали спокойный голос, и верили разумным доводам; улыбались в ответ на мягкую улыбку напарницы, и не чувствовали опасности. Фэй была любимицей в их наполненном гнусностью и подлостью городке: в Броге к Фэй приходили за советом, самые юные охотники просили о наставлении, бард всегда складывал стихи в ее честь. В общем, люди к ней тянулись. И теряли бдительность. Это было их ошибкой.
Арда уже давно не заблуждалась насчет напарницы: в Фэй были тот стержень и та твердость, что свойственны прирожденным лидерам. И если она бывала мягкой и чувственной, то лишь потому, что так захотела, что сочла это нужным в данный момент. Спорить с ней и доказывать ей что-то в такие моменты было равно пойти против, нажить себе врага. А учитывая, как долго Фэй отходила от обид, могло кончиться скверно.
– Ты мне обещала, – напомнила напарница. Арда не стала продолжать спор и говорить, что если они выйдут сейчас, то могут хоть ползти в Броге с привалами каждый час – все равно успеют к последнему полнолунию кантлоса6. К тому же она действительно обещала и нарушать обещаний не любила. Пусть в большую часть того бреда, что несли церковники, Арда не верила, но у слов, казалось ей, действительно была сила. Своих она на ветер не бросала.
Глава 2. Ветвь рябины
Когда они вышли из леса и добрались до первой из окрестных деревень, тени уже пошли на убыль – было немногим за половину дня.
Абало была небольшим поселением в долине, но одним из самых древних на землях Дану. Неподалеку протекала река, и местные жители славились на все герцогство своими земледельческими навыками. Само Абало было окружено садами, и распустившиеся почки яблоневых деревьев приносили в долину цветочный аромат и теплую негу. Плоды деревьев, то закатно-алые, то янтарные, как первый после холодов мед, ценились в Дану также высоко, как и специи из Мариды. Но еще больше ценилось доброе предзнаменование: если яблони цвели накануне белтайна, все герцогство ждал благоприятный год. Только обильного цветения не случалось уже давно, и с каждым городом в Абало собирали все более скудный урожай.
В этом году на благие предзнаменования тоже не надеялись. Пока охотницы срезали путь через сады к воротам в поселение, Арда не обнаружила ни единой почки на ветках. До белтайна оставалось четыре дня, но непогода в этом году затянулась – никаких добрый вестей от яблонь ждать не приходилось.
– Коли снова будет холодный год, глядишь, подати снизят, – эта мысль грела душу. По сравнению со многими Арда жила не так уж плохо. Она была охотником, и ее услуги всегда требовались короне. Герцог и Церковь полагались на них, чтобы поддерживать порядок на своих землях, отлавливать беглых преступников и устранять угрозы иных. Чтобы заработать, охотники брали и частные заказы – герцог этого не запрещал. На них можно было продержаться.
Но Арда, бывая в разных уголках Дану, не раз видела, как тяжело приходится другим. Особенно – простым крестьянам и городам, не живущим земледелием. Многие голодали.
Говорили, от того, что белтайн наступал теперь поздно. Говорили, раньше было по-другому. Арда не раз слышала на уличных проповедях историю Великого Очищения – той поры, когда люди отвоевали эти земли. Священники рассказывали, что Великое Очищение стало одним из тех даров, что Первый герцог принес людскому роду много лун назад. Он получил благословение Светлой Богини и в первый день белтайна заставил фейри склониться перед ним, обратил их темную магию против них самих, а затем отдал их земли людям. Он прогнал порождений тьмы в леса, горы и за холмы, и по желанию Светлой Богини в Дану воцарился мир и благоденствие. Всю свою силу, мудрость и власть герцог передавал своему роду из поколения в поколение, и пока род Светлой Богини правит людьми, иные не смеют ступить на его земли. Люди процветали здесь.
Только много лет спустя фейри нарушили соглашение, вернулись на запретные земли и убили Одиннадцатого герцога. И за это по приказу его наследника они должны были понести наказание. Ведь пока иные свободно ходят по землям людей, пока живет их вероломное предательство, не будет ни света, ни тепла. Все от того, что за нечестивой их магией и темным поступком идет ночь – поэтому белтайн не желает приходить, а непогода и холода держатся все дольше. Поэтому охотники так ценны. Поэтому за поимку фейри дают титулы.
И поэтому же появился рынок невольников в Броге, когда среди знати пошла мода на иных. Герцогский указ жестко регулировал лишь судьбу пойманных фейри – за убийство Одиннадцатого герцога эти предатели заслужили смерть. Охотники обязаны были отдать пленников Церкви, дальше за соблюдением предписания следили священники. Ни одному из немногочисленных попавшихся фейри не удалось избежать казни. Такова была воля герцога, мстившего за смерть кузена-предшественника. В отношении остальных иных закон не был так строг, и богатеи с удовольствием прибирали их к рукам, а охотники и рады были на них заработать.
– Снизят или поднимут, а большинству все равно платить нечем, – мрачно отозвалась Фэй.
– Абало вот яблоками заплатит.
– Если деревья будут плодоносить, – видимо, даже практичную Фэй напрягали дурные предзнаменования.
Они прошли через ворота, – стражники, как всегда, в любом новом месте, косились на смуглую, кареглазую Арду, – повернули направо, и вошли в деревню.
Торговые ряды из овощных лавок, в которых в основном торговали различной выпечкой и прошлогодним сидром, толпились по бокам главной улицы и вели к центральной площади собраний. Обе охотницы проголодались, вчерашний кролик уже не грел нутро, и Арда предложила заглянуть в местный трактир. Возвращаться в Броге с пустыми руками ей не хотелось, но еще меньше хотелось возвращаться с пустым животом. Даже стараниями трактирщиков особо вкусной еды в их родном городе не водилось – Борге никогда не жил земледелием.
Трактир Абало был уютным, внутри вкусно пахло домашним хлебом и яблочным пирогом. Видимо, пекли из запасов прошлогоднего скромного урожая. Арда проглотила слюну и боковым зрением заприметила одинокую темную фигура в самом углу. Но еще она заметила, что тот стол, за которым они обычно сидели с Фэй, когда им доводилось бывать в Абало, был занят каким-то неприятным, на взгляд Арды, мужчиной. Она осталась этим недовольна.
Должно быть, благодаря приветливой и теплой обстановке трактира Арде удалось убедить напарницу отдохнуть в деревне до следующего утра. Она хотела впихнуть в себя как можно больше местного пирога и сидра, а Фэй прекрасно понимала, что на праздник они теперь не опоздают. Поэтому поддалась на уговоры и отсчитала хозяину несколько монет за еду и комнату.
– Бросайте вещи тута, мальчишка отнесет, – пробасил хозяин дружелюбно. Они были знакомы с тех пор, как его матушка почила и оставила сыну трактир в управление. – А вы за стол усаживайтесь, у меня есть, чем вас угощать.
Мальчишка и правда нарисовался, как из воздуха – Арда сгрузила на него свои вещи и оружие. Оставила только кинжал в сапоге. Он тут же отнес их поклажу на второй этаж, в жилые комнаты. Фэй отдала ему только походные подстилки и лук – ее сумка и кинжал так и остались висеть на поясе и за спиной.
Когда Арда окинула взглядом помещение, ей не приглянулся ни один из свободных столов. Все казались неуютными. Хотелось упасть на привычное место, откинуться на стену и смотреть в окно – на реку и яблоневые деревья. С других углов в трактире таких видов не открывалось. И пока Фэй дружелюбно обменивалась с хозяином последними новостями герцогства – теми, что доходили в такую глушь, как Броге – Арда шагнула к знакомому столику.
– Двигайся, – неприветливо буркнула она мужчине, занимающему это место. Что-то в нем ей не угодило, и не только то, что он сидел, где не нужно.
Он обладал мощным телосложением, рядом с ним лежал увесистый топор – мужчина стал бы весомым противником, если бы дело дошло до драки. Он поднял на нее глаза, рыжеватая борода качнулась от возмущения – на Арду он глядел, как на отчаянного наглеца, который потревожил его покой. Что было не так уж далеко от правды.
– Чего тебе? – гаркнул он.
– Чего слышал – это мое место. Усядься в другое, – не отступила Арда. Ее не напугал его грозный, косматый вид.
– Девка, иди куда шла по добру по здорову, пока не пожалела, – мужчина оказался терпеливым собеседником. Сама Арда била лица и за меньшую наглость. И нисколько не испугалась назревающей стычки. Даже придумала уже, куда забраться, чтобы было удобнее атаковать этого бугая. Он сидел, подложив одну ногу под другую, его перевешивало влево, и правое плечо его уходило назад – возможно, было травмировано. В любом случае, баланс его был завален, и Арда в драке первым делом проверила бы все те слабые места его тела, что отыскал ее внимательный взгляд опытного бойца.