Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 22)
– У ринальца легкое ранение обычным оружием затянулось бы через несколько часов, не оставив и следа. Алина же порезали адским клинком. Рана была ужасной. Шрам – мелочь по сравнению с изначальным увечьем. Чудо, что целителям удалось спасти его лицо и он не остался обезображенным навек.
На мгновение в голове Деллы установилась пугающая тишина.
Некоторые мирийцы, владевшие светом, могли направлять дар и трансформировать его в потоки целительной силы – так и появились целители. Но те, кто избрал подобный путь, навсегда теряли возможность использовать дар в разрушительных или защитных целях. Видимо, у ринальцев все происходило похожим образом, поскольку требовалась невиданная сила, чтобы лечить столь ужасные раны.
Они свернули на другую широкую улицу, а ее взгляд снова скользнул по узкому переулку, где тени следовали за ними подобно призракам.
– Вы упоминали, что пользоваться адским огнем могут немногие высшие ринальцы, а все одаренные являются частью двора. Значит, это сделал кто-то из знакомых?
Делла уловила бурлящий внутри Андрии гнев. Казалось, та и сейчас чувствовала боль брата. Делла не подозревала, сколько лет ринальской тройке, и даже представить не могла, какие шрамы время оставило на их бессмертных душах.
– Да, его ранил кое-кто из ближнего окружения, – ответила Рия. – Кто и почему, сказать не могу – не моя тайна. Но знай: хренова мерзавца среди нас больше нет. Алину пришлось немало пережить в детстве. Ты ведь заметила, что он скован? Брат не любит чужих прикосновений, не терпит посторонних в личном пространстве. Это одна из причин, почему он так смущается перед девушками. Он красив и влиятелен, и многие пытались… сблизиться с ним. До сих пор пытаются.
Ее лицо скривилось, и Рия отвернулась, уставившись на красные горы с острыми пиками.
Ей явно претили разговоры о травме брата, но у Деллы внутри бурлило непонятное любопытство. Был ли Алин – этот сильный и красивый риналец, которому шрам на лице лишь придавал мужественности, – когда-либо близок с женщинами? Озвучить этот вопрос вслух Делла не смогла, но Рия и так все поняла. Однако вести беседы о личной жизни брата она, видимо, не собиралась.
– Алин не доверяет посторонним, и ему тяжело открываться чужим. – Она махнула рукой и отвернулась от гор. – На самом деле то, как он ведет себя с тобой, – большая редкость… Ты ему нравишься.
Брови Деллы поползли вверх.
– Не в этом смысле, – тут же исправилась Рия. – Я думаю, вы вполне могли бы подружиться. Обычно, если в нашем окружении появляется кто-то новый, Алин не просто становится молчаливым и замкнутым… Поначалу Нику казалось, что брат вот-вот вопьется ему в горло, только бы не видеть рядом. А сколько времени Алин привыкал, когда впервые наткнулся на меня и Ника в… – Рия резко замолчала, явно не желая говорить о короле Виана.
Делла и не настаивала. Кто она такая, чтобы лезть в чужую душу?
– Истории Алина и Кэла тяжелее, чем у большинства ринальцев, чем у меня. Я росла, не ведая забот. Единственное кошмарное воспоминание связано с тем, что пережил брат, – сказала Рия, но вдаваться в подробности не стала.
Несколько мгновений они шли молча. Делла размышляла обо всем. Она понимала, что не может больше тянуть время, хоть и ей нужно было стать сильнее во всех смыслах. Образы будущего наполняли ее ужасом.
– Я бы хотела вам помочь, честно. Но если Кэл иногда пугает меня, а по большей части просто раздражает, – призналась Делла, на что Рия прыснула, – то от его брата у меня мурашки по коже. При мысли о браке и близости с ним… – Она осеклась, так и не высказав вслух, что действительно ее тревожило.
Эмилиан Дас’Вэлоу. Его имя до сих пор звенело у нее в голове. Делла уже поняла, что близнецы не были злодеями в привычном понимании слова, но и добряками – тоже. Они делали ужасные вещи ради будущего мира, истребляли не только врагов, но и соплеменников.
Рия остановилась и вздохнула:
– Мне сложно помочь тебе советом. Я хочу, но… Пойми, в Риналии плотские утехи чаще всего не сопровождаются чувствами.
– Знаю, вами по большей части движет страсть и… – Делла снова осеклась, сообразив, что говорит глупости.
Что-то странное творилось у нее на душе. Делла не отрицала, что испытала некий трепет, наблюдая откровенность придворных в бальном зале и то, как Рия с Николасом, не стесняясь, предавались страсти прямо в коридоре. Она прочитала немало любовных романов, порой непристойных, но в реальной жизни боялась даже представить себя в объятиях нелюбимого.
Ярко накрашенные губы Рии изогнулись в улыбке.
– Эмиль красив и, я уверена, очень горяч в постели, – добавила она после долгого молчания, заметив растерянность на ее лице.
Делла открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово, но от смущения ничего не смогла сказать. Кровь прилила к ее лицу, и Рия засмеялась.
Вероятно, она в самом деле хотела помочь, но не знала как.
Судя по тому, что происходило в бальном зале, мужчины и женщины и правда могли быть незнакомы перед тем, как предаться телесной близости. В этот миг Делла подумала о Кэле и словно почувствовала легкое касание вдоль линии родимого пятна. По ее телу разлился жар, и она постаралась прогнать это чувство. Дыхание кое-как успокоилось, но ее руки все еще тряслись.
– Понимаю, тебе тяжело. – Рия явно приняла ее состояние за приступ паники, разыгравшейся из страха перед близостью с Эмилианом Дас’Вэлоу. – Но каждая женщина Риналии отдала бы все что угодно, чтобы оказаться в постели короля. Не говоря уже о том, чтобы стать королевой.
Делла фыркнула:
– Ты тоже? Отдала бы все что угодно?
– Эмиль мне как брат. Но если бы того требовали долг и правое дело, то да, я бы незамедлительно согласилась. – Рия гордо вздернула подбородок. – Риналия проклята. Здесь не увидишь растений и цветов, не услышишь птичьего щебетания. Без солнца жизнь покинула эти земли.
– А лес, он ведь ненастоящий, да? – спросила Делла, про себя отметив, что ее восхищал пламенный и стальной дух ринальской советницы.
– Конечно, настоящий. Его питает магия королевской крови. Это не личная сила Эмилиана – она была дарована Творцом первому правителю Риналии для защиты риньяров и передавалась по наследству. Единственное, что удалось сохранить в проклятом королевстве, – это Багровый лес. Он необходим нашим риньярам, это их дом.
То, как она произнесла последние слова, доказывало, насколько сильно демоны дорожили питомцами.
Делла уже не в первый раз замечала одну странность.
– Кэллам и Эмилиан, они другие.
– Что? – Рия непонимающе вздернула бровь.
– Согласно легендам, ринальцы были наделены даром ночи и огня, но Кэл владеет чем-то совсем иным. Я видела пламенный клинок в его руках, но все остальное… Что это за силы? Откуда они взялись?
– Никто не знает. Они просто есть, – ответила Рия и поджала губы.
Делла ни на секунду не поверила той, кто росла рядом с принцем и кого связывало с ним немало тайн. Она выжидательно уставилась на нее.
Рия вздохнула:
– Кэллам и Эмилиан королевских кровей, Делла. Потомки первого одаренного. Не забывай: у нас разные Творцы. То, чем ангелы наделили первого мирийца, – это одно. То, что Дьявол вложил в первого ринальца, – другое. Мы действительно владеем только даром огня, но не близнецы. Хотя сила адского пламени, как ты заметила, у них тоже есть.
Слова о способностях Кэла не напугали Деллу, ей, наоборот, стало любопытно.
На улицах города, по которым они шли, не ощущалось ни жизни, ни радости, ни света, ни надежды. Воздух был напряженным и сырым из-за гуляющего тумана, и с каждым шагом становилось холоднее. Делла мерзла все сильнее и растирала руки, пытаясь прогнать охвативший тело озноб. Рию явно не заботили подобные вещи – ринальцы не чувствовали холода.
Только Делла набралась смелости спросить о родителях близнецов, как вдруг с неба прямо перед ними приземлился Алин. У него на лице была холодная маска, но в глазах бушевала буря.
При его появлении те немногие жители, что спешили по делам, побледнели, насколько это возможно при их цвете кожи, и постарались быстрее скрыться от взгляда генерала. Поскольку перемены в Риналии произошли не так давно, страх оставался единственным верным рычагом, удерживающим горожан вдали от невинных.
Ребра будто стянули обручем, а дыхание перехватило от дурного предчувствия. Делла никак не могла вдохнуть полной грудью.
Неужели обнаружили новую расщелину? Сколько уже погибло невинных?
– В замок, немедленно, – мрачно сказал Алин.
Они вернулись в зал заседаний. Все присутствующие были в боевом облачении. Алин замер у окна, сложив руки на груди и поджав губы. Кэл о чем-то тихо переговаривался с братом. Они оба были напряжены. В воздухе чувствовалось, что случилось что-то серьезное и присутствие Деллы на заседании Совета вряд ли было желательным, но ее, к удивлению, попросили остаться.
Едва завидев возможную невесту, Эмилиан смерил ее взглядом и удалился. Почему ей казалось, что он избегает ее? Будто она желает этого брака!
Лорд Фейн, казалось, единственный не чувствовал напряжения. Он развалился в кресле, и его рука вальяжно свисала с бархатной спинки.
Наконец остальные заняли места за столом, и Кэл, на губах которого не играла извечная ухмылка, бросил Рие свиток. Та развернула пергамент, быстро прочитала текст, а затем пальцами медленно смяла послание и швырнула его на стол.