Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 21)

Она промолчала. У нее даже не хватило сил послать демона.

Тогда Кэл наклонился еще ближе и нежно смахнул новую слезинку. Делла почувствовала, что щеки ее предательски покраснели.

– Невыносимо смотреть, как ты сдаешься. Ты должна бороться всегда, до самого конца. Поняла?

Она смотрела на него, боясь моргнуть. Ответить не получалось, потому что язык не слушался. Хотелось отползти подальше, но тело тоже ей больше не подчинялось. Делла оцепенела, когда Кэл обхватил ее подбородок, будто собрался убедиться, дошли ли до нее сказанные им слова.

– Поняла? – переспросил он тоном, которым наверняка разговаривал со своими воинами, и Делла инстинктивно кивнула. – Хорошо, – сказал он, и жесткость в голосе исчезла.

Кэл слабо улыбнулся и провел пальцами по левой руке, снова породив странное ощущение, а потом… Его губы нашли ее.

Поцелуй не был похож на предыдущий, когда Кэл набросился на нее дико и жадно. Он ощущался мягким, нежным и даже целомудренным. Гнев и обида медленно покидали ее, и Делла не торопилась поскорее высвободиться из крепких рук. Его властность, вся его мощь вместе с неожиданной нежностью заставили ее чувства вспыхнуть, отзываясь мучительным соблазном. Но, когда Делла уже собиралась ответить на поцелуй, Кэллам отстранился.

– Мерзавец, – спокойно сказала она.

– Видишь, зато ты больше не плачешь. – На его губах снова заиграла ленивая улыбка.

Делла догадалась, что он поцеловал ее, лишь бы отвлечь, и это сработало. Однако его беспокойство выглядело искренним. Даже под слоями масок она улавливала в его глазах мимолетный проблеск заботы и не понимала, с чем она была связана.

– Пойдем, уже поздно. – Кэл поднялся на ноги и подал ей руку.

– Вернемся сюда завтра?

Успокоившись, она осознала, что нужно быть последней дурой, чтобы отказаться от любых уроков, способных сделать ее сильнее. Совсем другое дело – это набраться терпения и выдержать присутствие самоуверенного наглеца.

Принц внимательно посмотрел на нее, и его идеально очерченные губы изогнулись. Такой улыбки у него Делла еще не видела. Это была не очередная маска, а искренняя улыбка, в которой проскальзывала доля радости и облегчения.

– Конечно, маленькая мышка, – наконец сказал Кэл.

Следующие несколько дней они с Кэлом тренировались в лесу, но толка никакого не было. Нужная частота звука не выходила, и Делла совсем не чувствовала внутренней связи с риньяром. Однако теперь она не злилась, а старалась только сильнее.

Возможно, у нее вообще не получится создать нужный звук. Возможно, в этом лесу никогда не рождался ее риньяр. Но она не желала так просто опускать руки. Больше нет. Иногда, после очередной неудачи, ее мучили кошмары, и она просыпалась в поту, дрожа и чувствуя холодный клинок у шеи. Воспоминания о собственном бессилии душили и не давали спать.

Все остальное время Делла проводила в покоях. Еду ей приносили слуги, а под дверью кто-то оставлял книги с одинаковой запиской: «Если заскучаешь, приходи в обеденный зал». Устроившись в уютном мягком кресле, она читала один роман за другим. Сильные главные героини извечно служили ей примером и помогали не сдаваться – все, как она любила. Выдуманные истории всегда спасали от тоски и одиночества, но сейчас это не работало. Вероятно, потому, что теперь она могла иметь нечто большее, чем общество персонажей из книг. Она раз за разом повторяла про себя эти заученные слова.

В один из дней Делла не захотела завтракать в покоях и направилась в обеденный зал. Она по-прежнему не доверяла ринальцам, но больше не собиралась быть затворницей. Ее угнетало сидеть взаперти в свободное от занятий время.

На входе в зал она столкнулась с Алином, облаченным в кожаную броню. Его оголенные сильные руки были немного грязными, одеяние запылилось, а короткие волосы торчали во все стороны. Казалось, он провел не одну бессонную ночь.

Генерал смущенно улыбнулся, прежде чем покинуть столовую, оставив сестру в одиночестве.

– Доброе утро, – сказала Делла. Ей стало любопытно, чем именно занимался Алин, и она с трудом удержалась от вопросов.

– Доброе, – пробормотала Андрия, не поднимая головы. Ее голос звучал отстраненно и был таким же холодным, как и ее отношение к Делле.

Делла догадывалась, что обидела ее, бросив в лицо три коротких слова: «Мы не подруги». Да, подругами они не были. Но при всей своей суровой красоте Рия по-доброму отнеслась к «гостье», и любой другой мгновенно бы почувствовал угрозу, косо посмотрев на эту сильную женщину. Однако Делла ни разу не ощущала враждебности по отношению к себе.

– Рия, прости, если я тебе нагрубила…

– Это лишнее, – пресекла она попытки извинения. – Ты права, мы не подруги… И никогда ими не станем. – Рия говорила сухо и холодно, но Делла могла поклясться, что в черно-красных глазах заметила тихую печаль.

Ее в самом ли деле задели слова какой-то полукровки?

Или у нее совсем нет подруг?

– Но пока я здесь, мы можем притвориться друзьями, так ведь? – Делла удивилась своим же словам. – Как насчет того, чтобы прогуляться по городу? Покажешь мне Риналию.

В ответ Рия удивленно моргнула, постучала длинным ногтем по стенке кружки, а потом слабо улыбнулась и сказала:

– Хотя жители Риналии не нападают направо и налево, истекая слюной в жажде крови, красоты в этих местах ты не увидишь.

Слова не напугали Деллу, наоборот, лишь пробудили любопытство.

– Я знаю. Занятий с Кэлом сегодня нет, а я не хочу сидеть в комнате одна. Если ты не занята, конечно…

Сейчас Деллу не держали под замком, но порой ей казалось, что стены покоев медленно надвигаются на нее. Тишина была невыносима, как и взгляды некоторых придворных. Она сразу вспоминала, как к ней относились в Мирите: презирали за бледную кожу, цвет волос и глаз и за отсутствие крыльев, – а здесь… Иногда, проходя мимо, придворные открыто пялились на ее медно-рыжие локоны, а за поклонами умело прятали пренебрежение.

За короткое время в Риналии она побывала в вианском королевстве, начала тренироваться, но ей хотелось большего. Делла не желала больше сидеть в четырех стенах.

Днем у Рии нашлось неотложное дело, но ближе к вечеру они отправились в центр города.

Все дома в Риналии – как в один, так и в несколько этажей – были построены из дорогих пород дерева или отделаны черным камнем и оканчивались острыми шпилями на крышах. Чистые улицы освещались фонарями из красных камней, а их блеск отражался от сверкающей поверхности гладкой, как жидкая смола, дороги. Делла уже знала, что этот свет создан специально для ринальцев, чтобы не причинять им вреда. Но как это работало? В Мирите сияло вечное солнце, а в закрытых помещениях обходились каминами и свечами.

Бедности вокруг не наблюдалось, или просто они приземлились в богатом районе, который поражал своей мрачной величественностью. Слово «красота» совсем не подходило под описание королевства; оно было скорее царственным и холодным, как сам правитель Риналии.

Они с Рией прошли мимо таверны, игорного дома и борделя, фасады которых не выделялись на фоне других строений. Делла поняла, что это бордель, по вывеске и тому, что на открытый балкон выскочила девушка в одном нижнем белье, но ее сразу за руку утянули обратно в комнату. В сознании Деллы невольно всплыли воспоминания о ринальском принце, который явно любил повеселиться и бывал в подобных местах.

Всю прогулку Рия делала вид, что забыла об их неловком разговоре. Она спокойно вела беседу и отвечала на вопросы Деллы, но это не мешало ей оставаться настороженной и сосредоточенной, будто за каждым углом поджидала опасность.

– Надеюсь, ты четко услышала, что не все в королевстве жаждут перемен. Поэтому не вздумай гулять по городу одна. А главное – ни в коем случае не заходи в темные переулки.

Делла кивнула.

Риналия жила по законам предков многие тысячелетия, пока в одно прекрасное время не родились близнецы, которые в корне перевернули сложившиеся устои. Имели ли право на лучшую жизнь те, кто действительно к этому стремился? Но как быть с остальными? Привыкнут они и смирятся или же станут проблемой?

Они с Рией шли по широкой, тускло освещенной улице, но Делла то и дело бросала взгляды в узкие переулки. Там было темно, и сами тени казались живыми. Делла поежилась. У нее не возникло ни малейшего желания гулять одной, тем более по зловещим переулкам.

Пока ее везли к Великому Храму, она внимательно рассмотрела светлые улицы Мирита, но, в отличие от «золотого» королевства, здесь не было слышно голосов, не кричали и не смеялись дети. Редкие жители с хмурыми лицами будто куда-то спешили или просто не любили медленных прогулок. В воздухе витали странное напряжение и… опасность.

Делла снова поежилась. Ей вдруг по-настоящему захотелось помочь этому городу.

После недавней неловкой беседы она не решалась говорить о короле Виана или о том, что видела их с Рией в коридоре замка, поэтому завела другую тему:

– А твой брат, он…

– О да, я знаю, что ты собираешься спросить. В королевстве он славится своей неприступностью. Мой хмурый и задумчивый брат. В этом весь Алин. – Рия явно пыталась отшутиться, но не вышло.

– Шрам твоего брата, откуда он? Почему его не вылечили целители? У меня на теле и следа не осталось от осколка.

Красные прожилки в черных радужках Рии сделались ярче. Видимо, вопрос пробудил не самые приятные воспоминания.