Мира Салье – Корона ночи и крови (страница 20)

На ее лице наверняка светился вопрос, но Кэл не спешил на него отвечать.

– И как мы узнаем? – нервно пробормотала она.

– Ты позовешь его, – пожал плечами самоуверенный демон.

– Позову его? – огрызнулась Делла. – По-твоему, я умею говорить на летучемышином?

Он громко рассмеялся. Подобные шуточки явно были в его духе.

– Я тоже не умею говорить на «летучемышином». Тебе надо выучить пару слов и попытаться душой почувствовать риньяра. Он почует тебя в ответ.

– Пару слов? – Она театрально вскинула руки. – То, что ты произносил, и словами-то не назвать.

Вновь вспышка хохота.

– Главное тренировки. А теперь делай, как я велю, и повторяй за мной.

Кэл несколько секунд издавал отвратительные звуки, будто щелканье языком. Делла тупо таращилась на него, не в силах подобрать язвительный ответ, и лишь покачивала головой:

– У меня так не получится.

– Просто повторяй, – сказал он, тряхнув темно-каштановыми волосами. – Используй голосовые связки и гортань, помогай себе языком, как это делаю я. Похожие звуки можно издавать крыльями, но не в твоем случае.

– Очень смешно. – Она упрямо уперла руки в бока и расправила худенькие плечи. – Выглядишь как полный идиот.

Лениво приподняв бровь, Кэл приблизился и медленно обошел ее по кругу.

– Осторожнее, я ведь кусаюсь. – Он широко улыбнулся, выпустив клыки.

– Я не стану так делать, – сказала Делла, всем своим видом показывая, что спорить с ней бесполезно.

– Как пожелаешь. – Кэллам больше не улыбался. – Когда решишь, золотая в тебе кровь или все-таки красная, приходи ко мне, и мы продолжим занятия. – Он вернулся к питомцу и принялся поглаживать его по пушистой мордочке.

Делла оцепенела, задумавшись над его последними словами, и едва слышно произнесла, не в силах шевельнуться:

– Я знаю, какая у меня кровь.

– Какая же? – спросил Кэл, не отвлекаясь от питомца.

– Красная.

Он повернулся и с кривоватой улыбкой сказал:

– Тогда повторяй.

Как же осточертели его улыбочки! Плевать, что он демон-принц и брат короля. Делла хотела придушить наглеца, но вместо этого попробовала открыть рот и произнести нужный звук, чувствуя себя глупо. Кэл подавил смешок.

Битый час она повторяла за ним, а он лишь качал головой и заставлял тренироваться снова и снова. У нее никак не получалось воссоздать эти бессмысленные щелкающие звуки.

От злости Делла шумно выдыхала воздух через нос, махала руками и топала ногами. Наверняка потребуется целая вечность, прежде чем дело сдвинется с мертвой точки!

На последней попытке даже риньяр Кэла закрыл красные глаза кривыми когтями, словно лапками.

– Все, с меня хватит. Это бессмысленно.

– Я не удивлен, – усмехнулся принц, когда она изможденно привалилась к стволу дерева.

– Чему?

– Ты привыкла сдаваться.

– Что ты вообще об этом знаешь, демон? – процедила Делла сквозь зубы.

Он пронзил ее взглядом. Казалось, Кэллам опять пытался проникнуть ей под кожу и прочитать все то, что скрывалось внутри.

– Я знаю, что ты восемнадцать лет сидела, как мышка без крыльев, в своей норе. Знаю, что послушно принимала судьбу и шла навстречу смерти. Ты привыкла сдаваться. Делаешь это и сейчас. – Его низкий бархатистый голос был острее любого лезвия. – У всех нас есть выбор. Что выберешь ты? Сбежать и каждый раз вздрагивать, не имея возможности защитить себя? Прятаться, пока вокруг рушатся города и королевства? Или же станешь сильнее, поможешь нам спасти треклятый мир и рассеешь вечную мглу?

Ее охватила ледяная ярость. Перед глазами замелькали белые пятна, а в груди словно открылась зажившая рана. Всю свою жизнь Делла чувствовала себя пустой и ущербной и не знала, сможет ли когда-нибудь избавиться от этого чувства. Ее затрясло так, что она удивилась, как вообще получалось говорить.

– Ты, на хрен, понятия не имеешь, через что я прошла! И что вынуждена была терпеть!

– Правильно сказала: терпеть. А должна была бороться и ни в коем случае не сдаваться. – Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах вспыхнуло недовольство.

– Ненавижу!

– Да плевать. – Кэл наградил ее язвительной улыбкой.

Ей отчаянно хотелось наброситься на него, причинить любую боль, на которую она была способна.

Словно в тумане, Делла вытащила единственный кинжал, висевший на поясе, и за несколько шагов оказалась рядом с ним. Кэл перехватил ее руку и прижал к стволу дерева.

– Правда глаза колет?

– Отпусти меня! – потребовала она, пытаясь вырваться, но его хватка была крепкой, а прикосновение обжигало. Злость багровой пеленой застилала ее глаза.

– Ну же, ударь меня. Ты знаешь, где сердце. – Кэл сильнее сжал ее правую ладонь и направил острие себе на грудь. – Смелости хватит, полукровка?

– Будь ты проклят! – прошипела Делла, едва удержавшись от желания всадить клинок ему в сердце. Она вырвала руку, но демон не выпустил ее из объятий.

– Я уже проклят, дорогая, – наклонившись, прошептал он.

Таким она его еще не видела.

Сейчас Кэла легко можно было спутать с братом. Лицо его будто покрылось коркой льда, а в полностью красных глазах промелькнуло что-то дьявольски опасное, не оставляющее сомнений в том, кем был его истинный создатель.

Делла чувствовала, что его самообладание не безгранично.

Она дышала часто-часто, а каждая клеточка ее тела требовала бежать отсюда.

Наконец он сам отпустил ее, и Делла, толкнув мерзавца плечом, сорвалась с места и помчалась в чащу леса.

10

Для ринальца нет ничего дороже риньяра – частички его души. Никому другому не понять эту особую, нерушимую связь. Вместе с риньяром риналец теряет и крылья, и друга, и часть души. Считается, это равносильно смерти, ибо жизнь без крыльев – позор для ринальца.

Делла бежала, не останавливаясь ни на мгновение. Багровая пелена злости застилала глаза и не давала дышать. Она не видела, куда несли ее ноги, пока не споткнулась о корень и не упала, больно ударившись подбородком о землю и сильно прикусив губу.

Чувствуя металлический привкус крови во рту, она приподнялась и привалилась спиной к ближайшему дереву. Все ее тело трясло от гнева и обиды, от осознания того, что демон прав.

Она сама сделала из себя жертву. Она годами действительно пыталась бороться: как безумная, колотила в запертую дверь башни и срывала голос до хрипоты, сводя стражу с ума нескончаемыми криками. Когда приносили еду, рвалась за дверь, хоть и понимала, что попытки бессмысленны. Она просто не могла смириться с судьбой, за что получала от стражи очередной удар по лицу.

Но в конечном итоге Делла все-таки сдалась.

Ненавистная дрожь никак не унималась, а каждый вдох обжигал ее легкие. Делла ощущала себя развалиной и желала только забиться в тихий угол, чтобы никто не видел ее слез. Больше всего ей не хотелось проявлять слабость перед ринальским принцем.

Она вновь погружалась на самое дно и уже не видела поверхности. Да и существовала ли та вообще?

Она не знала, сколько так просидела, – чувство времени терялось в вечных сумерках, которые разбавляла лишь кровавая луна.

Вдруг кто-то коснулся ее плеча.

Делла медленно подняла голову и приоткрыла глаза. Кэл, сидя на корточках, безотрывно смотрел на нее.

– Убирайся, – бросила она, не узнавая своего голоса.

Он ничего не ответил, только смахнул клятую слезу, катившуюся по ее щеке. Этот жест оказался настолько неожиданным, что Делла напряглась и резко отстранилась. Она не хотела, чтобы он или кто-то другой видел ее в таком состоянии.

– Прости. У меня не было права так говорить. Я понятия не имею, что ты пережила.