Мира Мунк – Анхела (страница 7)

– Отпусти! – кричу я, впиваясь ногтями в его предплечье. Кайл лишь хмыкает в ответ и несет меня к двери.

Он распахивает дверь одной рукой, и я в отчаянии хватаюсь за дверной косяк. Пальцы белеют, впиваясь в дерево.

– Да блять, почему ты такая упрямая? – сквозь зубы цедит он, ставит меня на ноги, но не отпускает, а силой отрывает мою руку и захлопывает дверь, становясь между мной и выходом.

– Кого ты привел? – раздается голос из глубины комнаты.

– Я ее раньше не видел.

– А она красивая, хоть и строптивая.

– Кажется, она не против провести с нами время.

Я застываю на месте, парализованная леденящим ужасом. Голоса доносятся со всех сторон.

– В моем вкусе.

Я медленно, с трудом поворачиваюсь, и ужас сжимает меня еще сильнее. В комнате человек десять. Все парни. Все в футбольной форме.

– Отойди, – говорю я Кайлу, и голос звучит хрипло, но четко.

Он даже не пошевелился, лишь ухмыльнулся. Позади раздается смех.

– Дай пройти! – я делаю рывок, пытаясь проскочить мимо него, но его руки хватают меня за плечи и с силой отталкивают назад.

Он наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Мы не обидим тебя, не бойся, – его голос притворно-ласковый. Он наклоняется еще ближе, и его шепот обжигает: – Я обещаю, тебе понравится.

– И как мы ее поделим? – снова раздается голос сзади.

– Ты в прошлый раз забрал Саманту, так что сегодня в пролете.

– Ага, – поддакивают другие.

В этот момент я отстраняюсь, замахиваюсь и бью Кайла по лицу изо всех сил. Звук хлопка раздается во внезапно наступившей тишине.

Все замолкают. Кайл медленно поворачивает ко мне лицо, по его щеке расплывается красное пятно. Он морщится, проводит языком по внутренней стороне щеки, и на его губах появляется ухмылка.

– Да ты в моем вкусе, – произносит он с почти одобрением в голосе.

Пол подо мной кажется неустойчивым, а воздух в комнате становится густым и тяжелым.

Смех взрывается в комнате: громкий, грубый, полный издевки.

– Она тебя отшила, брат! Впервые в жизни получил по роже от девчонки.

– Может, тебе сдаться, пока цел? – подхватывает другой, прислоняясь к стене с ухмылкой.

– Заткнитесь, – бросает Кайл, не отводя от меня взгляда. – Она просто не знает, с кем связалась.

– С кучкой придурков, которые возомнили себя крутыми, – вырывается у меня по-русски.

Кайл хмурится, не понимая. В комнате наступает замешательство. Парни переглядываются, пожимают плечами. Все, кроме одного.

Того самого, что стоит у окна, прислонившись к подоконнику. Со светло-русыми волосами и насмешливыми глазами. И он… улыбается.

Неужели понял?

– Ты забавная, – говорит он. Чисто. Без единого акцента.

Я замираю, не в силах выдавить ни слова. Этот русский из его уст здесь, среди них, звучит как гром среди ясного неба.

И в этот момент дверь со скрипом открывается.

Оборачиваюсь – и у меня перехватывает дыхание.

В дверном проеме стоит Дилан, согнувшись пополам, держась за ребра. Рядом с ним – бледная, испуганная Роуз. А позади них…

Я поднимаю взгляд выше – и леденящий ужас сковывает все тело.

Позади них стоит…

Глава 4

Время замирает. Воздух вырывается из легких одним коротким, беззвучным выдохом.

Стоит он – Эйдан.

Тот самый.

Воспоминания накатывают лавиной, не спрашивая разрешения.

Он появился в моей школе за полгода до выпускного, словно из ниоткуда. С первого же дня я стала мишенью для его насмешек. Все началось с того, что я не уступила ему место у окна. Просто потому, что это место было моим еще задолго до него. А ему пришлось сесть рядом, потому что свободных мест больше не было. И этого было достаточно…

Эйдан смотрел на всех свысока, даже на директрису. А та, к удивлению всего класса, буквально пресмыкалась перед ним. Однажды мама проговорилась, что его отправили в нашу школу, чтобы избежать какого-то наказания. Какого – она не знала. Эйдан, конечно, ничего не рассказал.

Каждое утро его привозил личный водитель в черном автомобиле с тонированными стеклами. Его сопровождала пара суровых охранников, которые дожидались его весь день у входа школы и так же забирали после уроков. Сначала это казалось крутым, признаком статуса. Но со временем я поняла: это было похоже не на охрану, а на содержание под стражей. Каждое его движение пытались контролировать. Но он все равно умудрялся улизнуть, чтобы найти меня и устроить очередную унизительную сцену.

Однако все изменилось. В какой-то момент я поймала себя на том, что жду его появления. Его насмешки стали знаком внимания, его взгляд – тем, что заставляло сердце биться чаще. А потом был тот поцелуй. Запутанный, яростный, украденный в пустом кабинете после уроков. Он показался мне невероятным, единственно верным.

Вот только… Он, холодно улыбнувшись, сказал, что ему «просто было скучно». Что я была всего лишь «развлечением», чтобы убить время в этой «дыре». Игра. Всего лишь игра.

За три дня до выпускного он исчез. Так же внезапно, как и появился.

А я… Я пыталась стереть его из памяти. Вычеркнуть, как страшный, унизительный сон. И почти преуспела. Пока не умерла мама, и боль ее потери затмила все остальное, включая его.

И вот он здесь.

Стоит.

Смотрит прямо на меня.

Воздух застревает в горле. Я не могу пошевелиться, не могу оторвать взгляд от Эйдана. Он будто пригвоздил меня к месту.

– Заходи, – бросает он Роуз, и его голос – тот самый, холодный и властный, что снился мне по ночам, – звучит как удар хлыста.

Роуз пулей влетает в комнату, не глядя по сторонам.

Эйдан хватает Дилана за плечо и с силой втаскивает внутрь. Дилан, корчась от боли, пытается вырваться, но его тело, измученное побоями, не слушается. Он спотыкается и с глухим стоном падает прямо передо мной, у моих ног.

Это зрелище наконец-то вырывает меня из ступора. Роуз застыла у стены, не делая ни малейшей попытки помочь Дилану. На ее лице – лишь испуг.

Я тут же приседаю на корточки, протягивая руку, чтобы помочь Дилану подняться.

– Держись, – шепчу я, хватая его за локоть.

И в этот момент над нами нависает тень. Рука Эйдана сжимает мое плечо с такой силой, что я непроизвольно вскрикиваю:

– Ай!

Эйдан резко разворачивает меня к себе и с силой распахивает пиджак Дилана. Его взгляд скользит вниз, и я не сопротивляюсь, парализованная шоком. Мой взгляд автоматически опускается вниз. На шелковой красной подкладке, прямо у сердца, вышита фамилия владельца: «Дилан Холл».

Эйдан издает короткий, беззвучный смешок. Затем он срывает пиджак с меня так резко, что ткань жалобно хрустит, и швыряет его, к самой двери, которую Кайл, наблюдающий за всей сценой с хищной ухмылкой, уже успел захлопнуть.

Я остаюсь стоять в откровенном платье, под пристальными взглядами всех присутствующих. А холодный, изучающий взгляд Эйдана приковывает меня к месту сильнее любой хватки.

– Миленькое платьишко, – произносит он, и каждый слог звучит как оскорбление. – Но…