Мира Мунк – Анхела (страница 5)

А потом накатывает волна. Горячая. Удушающая. Первая слеза скатывается по щеке, оставляя соленый след. Вторая. Я сажусь на кровать, с трудом дыша, и тяну к себе сумку. Дрожащими пальцами достаю фотографию.

Там мы с мамой. Мы смеемся, прижавшись щеками друг к другу. Ее рука нежно лежит на моем плече, а в глазах – та самая безграничная любовь, которая раньше казалась такой обычной, такой вечной. Я смотрю на это застывшее счастье, на свои беззаботные глаза, и понимаю: я больше никогда не буду чувствовать себя так. Эта девочка на фотографии – не я. Она жила в другом мире, где ее обнимали перед сном, где ее защищали, где она была любима. И этот мир исчез вместе с мамой. А я осталась здесь, одна, в чужом доме, среди людей, которые смотрят на меня как на недоразумение.

Слеза падает прямо на стекло рамки. Потом вторая. Я издаю глухой, сдавленный всхлип и торопливо вытираю рукавом кофты влагу с фотографии, словно могу стереть и свою боль.

Поднимаю взгляд, осматриваю комнату.

Чужая…

Пустая…

В отчаянии я засовываю фотографию под подушку. Подальше от чужих глаз, поближе к себе.

И тогда меня накрывает окончательно. Я падаю на подушку, схватившись за нее так сильно, что пальцы немеют, и наконец разрешаю себе разрыдаться. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал…

Глава 3

Я резко просыпаюсь от удара.

Что-то тяжелое и шелковистое упало мне прямо на лицо, и я вздрогнула, сев на кровати, еще не понимая, где я, что происходит. Голова гудит, глаза слипаются, в висках стучит усталость – та самая, глубокая, что накопилась за последние дни: перелет, новый дом, чужие лица, слезы…

Я долго плакала. Затем, сама того не заметив, уснула, свернувшись калачиком, обняв подушку.

Теперь же, сквозь мутную пелену сна, я пытаюсь понять, что упало на меня. Протираю глаза и наконец вижу: это платье. Оно лежит у меня на коленях. Красное. Яркое, почти как кровь. Короткое, с пышной юбкой и глубоким, откровенным декольте.

– У тебя полчаса, чтобы собраться, – доносится холодный, нетерпеливый голос из дверного проема.

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд.

Роуз стоит в дверях, прислонившись к косяку. На ней уже вечернее платье: черное, до колен, облегающее фигуру, с разрезом до бедра. Волосы уложены в идеальные локоны, губы – алые, как кровь. Она выглядит как королева. А я… как та самая «дворняжка», о которой она говорила.

– Дилан уже ждет нас внизу, – бросает она, и в ее голосе сквозит раздражение. – И, кстати, твоя драгоценная книга теперь у него. Так что, если опоздаешь хоть на минуту… можешь попрощаться с ней. Я лично прослежу, чтобы от нее остались только клочки бумаги.

Я сжимаю платье в руках.

– Где… – начинаю я, но голос срывается. Я кашляю, проглатываю ком и спрашиваю снова: – Где ванная?

– В конце коридора, направо. Но не смей пользоваться моей косметикой. Я тебе оставила кое-что на тумбочке.

Она поворачивается, уже собираясь уйти, но вдруг добавляет:

– И не забудь: ты не для себя наряжаешься. Ты – приманка. Так что выгляди так, чтобы они не могли оторвать от тебя глаз.

Дверь закрывается.

Я сижу еще несколько секунд, глядя на платье.

Потом встаю.

Потому что, если начну думать о маме, о Библии, о том, что меня ждет на этой вечеринке – я не смогу сделать и шага.

Машина Дилана останавливается в паре домов от нашего назначения. Даже отсюда слышен гулкий бас музыки, доносящийся из трехэтажного особняка, чьи окна ярко горят в ночи. Вся прилегающая парковка забита машинами. Видно, что вечеринка в самом разгаре.

Мы выходим на прохладный ночной воздух, и я мысленно благодарю Дилана за его пиджак.

Когда я вышла из дома, Роуз сразу же разразилась криком, едва увидев меня в серой толстовке.

«Ты что, вообще не соображаешь? – прошипела она, с силой стягивая толстовку с моих плеч. – Ты в этом выглядишь как бомж!»

Она тут же занесла ее обратно в дом, оставив меня в прохладный октябрьский вечер в одном откровенном платье. У меня не было ни сил, ни желания с ней спорить.

Теперь я чувствую себя не просто нелепо – я замерзаю.

Взгляд Роуз скользит вниз, к моим ногам, и на ее лице появляется новая гримаса отвращения.

– У тебя что, не было приличных туфель? – фыркает она, глядя на мои поношенные кеды.

Я и сама знаю, что они ужасно смотрятся с этим платьем, но другой обуви у меня просто нет.

– Нет, – тихо отвечаю.

– Да какая разница, – бросает Дилан.

– Огромная! – парирует Роуз. – Она выглядит как пугало. На прошлой неделе я оставила в твоем багажнике туфли. Они еще там?

Дилан пожимает плечами, направляясь к задней части машины.

– Не знаю. Ты пользуешься моей машиной чаще, чем я.

Он нажимает кнопку, багажник с тихим щелчком открывается. Покопавшись внутри пару секунд, он достает коробку и извлекает оттуда пару черных туфель на высоких каблуках.

– Эти? – спрашивает он, протягивая их.

Роуз бросает на меня властный взгляд.

– Одевай.

Я нерешительно беру туфли. Они кажутся хрупкими и опасными в моих руках.

– Каблуки слишком высокие, я не умею ходить на таких.

– Да просто надень и пошли уже! – внезапно взрывается Дилан. – Ты нас задерживаешь.

Роуз кивает, ее лицо выражает полное согласие.

– Согласна. Хотя бы спасибо, что накрасилась нормально и волосы уложила. На большее ты все равно не способна.

Я закатываю глаза и, молча повернувшись к машине, опираюсь одной рукой о холодный металл, чтобы сохранить равновесие. Надеваю сначала одну туфлю, потом другую. Они немного великоваты, пятка скользит при малейшем движении.

Дилан, не глядя на меня, хватает мои старые кеды и швыряет их в багажник, с грохотом захлопывая крышку. Прежде чем я успеваю сделать шаг, его рука грубо хватает меня за плечо.

– Двигайся быстрее, – бросает он через плечо и тащит меня вперед.

Нога тут же подворачивается в болтающейся туфле. Чуть не падаю, но Дилан, не останавливаясь, продолжает тащить меня за собой. Впереди, отчетливо стуча каблуками по асфальту, уверенной походкой идет Роуз. Она будто парит над землей в почти таких же туфлях, в то время как я с трудом переставляю ноги, чувствуя себя скованной и неуклюжей.

Мы оказываемся на парковке, и вдруг Роуз и Дилан одновременно хватают меня за руки и резко тянут за собой, прячась за темным внедорожником. Сердце бешено колотится от неожиданности.

Дилан осторожно выглядывает из-за капота.

– Тебе придется увести Кайла.

Я тоже выглядываю, пытаясь понять, о ком речь. Вижу группу из шести человек: четверо парней и две девушки. Они громко смеются, собравшись у входа.

– Вон тот, в красной футболке, – тихо, но четко говорит Роуз, указывая взглядом. – Уведи его.

Мой взгляд сразу находит его. Высокий парень в красной футбольной джерси. В одной руке он держит бутылку пива, в другой телефон. Он что-то быстро печатает, пока сигарета тлеет у него в углу рта.

– Мы не сможем пройти, пока он будет там стоять, – добавляет Роуз, и в ее голосе слышно напряжение.

Я смотрю на них и чувствую, как по губам скользит саркастическая улыбка.

– О, вас, значит, даже не пригласили? – тихо говорю я. – И что вы собираетесь сделать?

– Какая тебе разница? – огрызается Роуз.

– Большая, – мой голос становится тверже. – Огромная. Ведь я ваша сообщница. Мне тоже влетит, если нас поймают. Или просто узнают, что я с вами. Вас же тут явно не ждут.

Роуз взрывается, ее шепот становится резким и злым: