Мира Мунк – Анхела (страница 4)

– Надеюсь, ты не будешь такой же ведьмой, как моя сестра?! – фальшиво-сладким тоном произносит Тайлер, глядя мне прямо в глаза.

– Заткнись, Тайлер! – резко обрывает Роуз, и направляется к Дилану.

Пока взгляд Роуз прикован к Дилану, Тайлер за ее спиной быстро показывает в ее направление средний палец. Дилан замечает это, и на его лице проступает улыбка, но из-за разбитой губы он тут же морщится от боли, шипя сквозь зубы.

Я отступаю на пару шагов назад, пока Роуз устраивается на кровати рядом с Диланом. Она без церемоний берет его за подбородок, приподнимает его лицо и внимательно, с холодным интересом, изучает ссадины.

– Принеси аптечку из моей комнаты, – командует она, все еще рассматривая Дилана.

– Отвали, – тут же огрызается Тайлер, скрестив руки на груди.

Роуз наконец отрывает взгляд от Дилана и поворачивает голову, но не к брату. Ее холодные, пренебрежительные зеленые глаза останавливаются на мне.

– Я не тебе, а этому недоразумению говорю, – ее голос ядовит. Она бросает на меня недовольный, оценивающий взгляд. – Пусть хоть в чем-то будет полезна. Раз уж собралась с нами жить.

Ее слова повисают в воздухе, обжигающие, как пощечина. Я чувствую, как по телу разливается жар, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, и я делаю глубокий вдох.

– Слушай сюда, – мой голос груб и резок. – Я не собираюсь быть у тебя на побегушках. Поняла?

Роуз издает короткий, презрительный смешок. Затем она медленно поднимается с кровати, ее движения плавные и уверенные. Она подходит ко мне так близко, что мне приходится задрать подбородок, чтобы встретиться с ее взглядом.

– Я старше тебя на одиннадцать месяцев, моя дорогая сестренка, – она подчеркивает последние слова с особой язвительностью. Ее тень накрыла меня, а холодные зеленые глаза сверлят, не оставляя возможности отвести взгляд. Это заставило меня почувствовать себя мелкой и уязвимой. – Ты находишься в доме моего папы и моей мамы. Ты здесь никто. Абсолютный ноль.

Она делает паузу, давая словам впитаться, и добавляет тише, но оттого еще более ядовито:

– Так что, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули отсюда, как дворняжку, будешь слушаться меня. Поняла, недоразумение?

– С чего ты решила, что я не хочу? – выдыхаю я, и мои губы растягиваются в холодной улыбке. – Я хочу! Лучше быть дворняжкой и жить на улице, – я намеренно копирую ее язвительную интонацию, – чем с такой сестрой под одной крышей.

Глаза Роуз вспыхивают чистой яростью. Я вижу, как ее рука резко взмывает вверх для удара, но я замерла, не ожидая такой прямой реакции.

Прежде чем я успеваю среагировать, Дилан резко вскакивает с кровати, морщась от боли. Его движение стремительно – он перехватывает ее запястье, заставляя руку застыть на полпути.

– Роуз, остановись, – его голос низкий и напряженный, пока он оттаскивает ее на шаг назад. – Ты об этом пожалеешь.

Роуз вырывает руку, ее взгляд, полный ненависти, пригвожден ко мне. Кажется, она готова снова броситься на меня.

– Тайлер, – Дилан поворачивается к парню, все еще удерживая пространство между нами. – Пожалуйста, принеси аптечку.

Тайлер, который все это время молча наблюдал, тяжело вздыхает.

– Ладно, – он пожимает плечами. – Лучше я принесу, чем они выколют друг другу глаза.

Он направляется к двери, но перед тем, как выйти из комнаты, не глядя на нас, тихо бросает, больше самому себе, чем нам:

– Хотя, может, так было бы и лучше.

Внезапно мой взгляд падает на Библию, лежащую на кровати. Не говоря ни слова, я направляюсь к ней, намеренно обходя Роуз и Дилана. Но Роуз, кажется, проследила за моим взглядом. Она оказывается на полшага быстрее, стремительным движением хватая Библию прежде, чем мои пальцы успевают до нее дотянуться.

– Что это такое? – ее голос звучит преувеличенно заинтересованно. Она начинает вертеть тяжелый том в руках, листая страницы. – Это твое? – спрашивает она, не глядя на меня.

Я не отвечаю. Не могу. Горло сжимается так, что дышать больно. Я просто стою, сжав кулаки, и смотрю, как ее ногти царапают обложку – ту самую, которую я каждый вечер гладила, когда мамы не стало, вспоминая ее голос.

– Интересно, – тянет она, наконец поднимая глаза. В них – не злость. Хуже. Презрение, смешанное с насмешкой. – Ты что, молишься?

Она делает паузу, потом резко щелкает пальцем по корешку.

– Или это просто… напоминание? О том, что ты – дочь святой женщины, которая умерла, оставив тебя нищей и никому не нужной?

– Отдай, – наконец выдавливаю я.

Роуз усмехается.

– А если не отдам? Что ты сделаешь, недоразумение? Попросишь кого-то сверху наказать меня?

– Нет, – вырываю я сквозь стиснутые зубы. – Моих сил будет достаточно.

И я бросаюсь на Роуз – не думая, не сдерживаясь. Все, что есть во мне – ярость, боль, отчаяние – вырывается в одном рывке. Я хочу вырвать Библию из ее рук, вцепиться в нее, заставить ее понять, что это не просто книга, не просто бумага, а все, что у меня осталось от мамы.

Но Дилан снова быстрее. Его руки хватают меня за запястья еще до того, как я успеваю сделать второй шаг. Он резко толкает меня назад – не жестоко, но твердо – и я падаю на кровать, откинувшись на спину. Воздух вылетает из легких, и на мгновение мир кружится.

– Хватит, – говорит он низко, его собственное лицо искажено гримасой боли от резкого движения.

Роуз смеется – звонко, как будто мы играем в какую-то глупую игру.

– О, придумала! – говорит она, поднимая Библию чуть выше, почти как трофей. – Если хочешь получить ее обратно… целой, – она подчеркивает последнее слово, – тебе придется кое-что сделать сегодня.

Дилан нахмуривается. Его взгляд скользит от меня к ней.

– Роуз… – начинает он, но она перебивает его взмахом руки.

Роуз не смотрит на Дилана. Ее глаза прикованы ко мне.

Я приподнимаюсь на локтях, оставаясь в положении лежа на спине, и устремляю взгляд на нее. Грудь вздымается, но голос звучит спокойно. Слишком спокойно для того, что бурлит внутри.

– Что сделать? – спрашиваю я.

Роуз наклоняет голову, будто раздумывая, стоит ли говорить. Потом усмехается.

– Ничего сложного, не переживай, – говорит она, делая шаг ближе. – Просто… отвлечешь парней из футбольной команды. Пока мы с Диланом провернем одно маленькое дельце.

Я моргаю. Не понимаю. Или не хочу понимать.

– Отвлечь? Как?

– Как угодно, – пожимает она плечами. – Улыбнешься, пофлиртуешь, скажешь, что хочешь посмотреть их тренировку… Разве они смогут отказать такой… милой новенькой? Особенно если ты будешь вести себя… дружелюбно.

Дилан молчит. Смотрит на Роуз с явным недовольством, но не возражает.

– А завтра утром – книга твоя. Целая. Невредимая.

Тяжесть решения придавливает меня к матрасу. Библия в ее руках – не просто книга. Это последняя нить, связывающая меня с мамой, с тем единственным миром, где я была любима и защищена.

– Хорошо, – срывается с моих губ тихий, почти беззвучный шепот. Я закрываю глаза на мгновение, собираясь с силами, и повторяю громче, обращая взгляд к Роуз. – Хорошо. Я сделаю это.

Я не знаю Роуз. Не знаю, на что она способна. Но я вижу холодную расчетливость в ее глазах и понимаю: она не блефует. Одно неловкое движение, одно резкое слово – и страницы полетят на пол.

Я не переживу этого.

– Отлично, – растягивает Роуз, и в ее глазах вспыхивает победа. – Тогда сегодня в девять ты идешь с нами на вечеринку. А, кстати… у тебя есть красное платье?

– Нет.

– Ну конечно, – она закатывает глаза с таким презрением, будто я призналась в чем-то постыдном. – Можно было догадаться. Ладно, я подберу тебе что-нибудь… подходящее.

Она резко поворачивается к Дилану.

– Тайлер не принесет аптечку. Пошли ко мне, надо обработать раны.

Не дожидаясь его ответа, она направилась к двери.

Дилан вздыхает – тяжело, устало – и бросает на меня короткий взгляд. В нем – что-то похожее на сожаление. Но он не говорит ни слова. Просто поворачивается и следует за ней.

И тут же – громкий, окончательный хлопок.

Дверь захлопывается.

Тишина.