Мира Майская – Дочь фараона (страница 41)

[2]Маат — включал в себя древнеегипетские концепции истины, равновесия, порядка, гармонии, закона, морали и справедливости. Маат также была богиней, олицетворявшей эти концепции и регулировавшей звезды, времена года и действия смертных и божеств, которые принесли порядок из хаоса в момент творения. Ее идеологической противоположностью был Исфет, что означает несправедливость, хаос, насилие или творить зло.

То есть — фараон единолично, как сын бога был держателем( исполнителем и учредителем) законов Маат, а значит порядка, законности и истины, и конечно морали древних египтян.

Нет фараона и наступает хаос.

[3] Алебастровая туба — в таких хранили свертки папируса.

Глава 36

Египет 2892 год до н. э Инбу — Хедж. Шему — время засухи. Уаджи и Яхоттен.

Плаванье было тяжёлым, начинался шему. Барисы двигались медленно, Итер аа мелела на глазах.

Медленное течение реки, тревога за отца и людей, что я увела за собой в Инбу-хедж, не давала мне ни минуты покоя. Задумавшись, засмотревшись на воду, я не слышала, как подошёл Уаджи.

— Великая, остался день пути…

Произнес он и я посмотрела на него.

Он остался мне верен, это я ценила. Но Яххотен была мне дороже, я должна была её защитить.

— Как твоя жена? Ты взял её с собой? — мой голос выдал меня и я перевела взгляд на воду.

— Она в Инбу-хедже… — удивил он меня ответом.

— Ты отправил её туда?

— Ты Великая, отправила её туда, — ответ удивил, и я вновь посмотрела на него.

Ощущение тревожного предчувствия кольнуло грудь.

— Её имя… — выдохнула я.

— Яххотен…

Он произнес это и дернулся, как от удара.

— Ты не взял тогда жену из-за моих угроз? — я нахмурилась.

— Нет, не из-за них… Я не сразу понял, что это значит любить… Когда жить невозможно не видя, не зная, где она любимая и что с ней.

От его слов у меня заболело в груди, это было правдой. Без любимых жить невозможно.

Тяжело вздохнув, ведь эта боль была и мне знакома, я сказала ему.

— Я давно не видела Яххотен и не знаю, захочет ли она тебя видеть. Если смогу, попрошу её тебя выслушать.

— Благодарю, Великая — он начал склоняться, но я остановила его.

— Надеюсь она сможет тебя простить, — я задумчиво посмотрела вперед.

Ещё день пути по Итер аа и вот уже вдалеке, показались белые стены Инбу-хеджа.

С нами плыли многие, все те кто остался верен фараону и мне дочери фараона, Великой женщине фараона, Верховной жрице Амаунет и Хатор, Вождю Верхнего и Нижнего Египта и Второму пророк Гора.

Среди верных нам был начальник лучников, начальник конницы, смотритель устья Нила, колесничий Его Величества, посланник царя во всех зарубежных странах, царский писец, военачальник Владыки двух земель, начальник печати, царский посол во все зарубежные страны, глава жрецов всех Богов, то есть сам верховный жрец.

Зная о нашем приближении, а мы заранее послали ему известие, нас встречал Сехет, тот которому я поручила строить новые Белые стены. Уже издали я заметила насколько он справился, и ещё раз убедилась в том, что не ошиблась в нём.

Барисы направились к берегу, и я заметила, рядом с ним стоявшую Яххотен.

И сейчас предчувствие меня не обманула, я не поворачивая головы, краем глаз, посмотрела на Уаджи, всматривающегося в побережье.

— Не наделай новых ошибок… Не спеши…

Уаджи склонил голову, и отошел от края.

Нас встречали торжественно, выстроились воины, и простой люд Черной Земли. Большинство из них были строители, а они были очень почитаемой и хорошо оплачиваемой общиной.

Отец шёл впереди, я следовала за ним, подняв руку поприветствовала воинов, и затем повернув голову посмотрела на строителей. Мне нужна была и их поддержка, и я вновь подняла руку в приветствии, строители одобрительно зашептались.

Фараон тяжело перенёсший плаванье, не останавливаясь прошел мимо, скрывшись за воротами дома наместника септа. Я последовала за ним, чтобы убедиться что с ним всё хорошо.

Вскоре, после небольшой передышки, позвала к себе Яххотен. Мы расположились за одним небольшим столиком, как в былые времена, и неспешно, беседуя, вкушали пищу.

— Великая, я исполнила данное мне поручение. Школа готова, обучение жриц идет. Первые из них, в новом храме…

— Наслышана, мне сообщили. Я очень довольна, и благодарю тебя.

— Великая, я рада тебе служить…

— Яххотен, мы же вдвоем, слуг я отпустила. Ты же знаешь моё имя…

— Снеферка, как же я рада тебя видеть…

Она обняла меня и я ответила тем же.

Мы долго беседовали, разговор шёл о строительстве школы, о моём путешествии, мы так счастливы были вновь встретиться. Я смотрела на подругу и видела, как новое дело пришлось ей по душе.

— Снеферка, ты так изменилась…

Подруга улыбнулась, и я порадовалась тому, что она не разучилась это делать.

— Я выросла, ушла из детства и юности, — произнесла я немного печально, груз ответственности вновь напомнил о себе.

— Почему ты печалишься? — она удивилась.

— Мне тяжело… — как ещё ей объяснить свои ощущения я не знала.

— Я с тобой, Сехет с тобой, все жрецы Птаха с тобой. А ещё жрецы Таурт, Хатор…

— Яххотен это сейчас… Только не станет Каа и всё может измениться. Понимаешь? Меня страшит неизвестность.

— Великая ты справишься! — произнесла она уверенно, удивив меня.

— Уаджи тоже со мной, он верен мне и фараону, — перевела я разговор.

— Да, я видела его на барисе… — она опустила глаза.

— Яххотен скажи, а ты смогла бы его простить? — я решила спросить прямо.

— А зачем ему моё прощение, всё ушло в былое… — ответила она печально.

— Ты же знаешь, ничего не проходит бесследно. Один путь сменяет другой. В новом пути ты могла бы идти с ним рядом?

— Он что болен? Уаджи… — она испуганно вскочила на ноги.

— Успокойся, сядь. Он здоров! — я уже поняла, что любовь в её сердце не угасла.

— Великая, что с ним? Про какой путь ты тогда говоришь? — она была полна переживаний.

— Скажи ты бы могла его простить, выслушать? — после этих слов, она удивленно на меня посмотрела.

— Что он хочет? — непонимающе произнесла.

— Яххотен, жены… — попробовала я ей объяснить.

— Поняла, он хочет помолиться в храме Таурт[1] Им Боги детей не дают, поэтому он хочет моего прощения? — её голос дрогнул.