Мира Майская – Дочь фараона (страница 42)

— Нет, он не женился тогда. Яххотен он любит тебя, — наверное правильнее было бы если бы он сам ей это сказал.

В ответ она не смогла произнести ни слова, руки у неё немного затряслись и она закрыла ими лицо.

— Лучше если вы поговорите…

Она молчала, тихо плакала, я поняла это по немного трясущимся плечам.

Я направилась к выходу, два воина охраны последовали за мной. Я вышла во двор, осмотревшись, увидела Сехета и рядом с ним Охана.

— Где Уаджи? — обратилась к наставнику.

— Сейчас я его найду, куда его отправить? — улыбнулся он в ответ, немного меня удивив.

— В мои покои, — ответила, заметив удивленно поднятые брови Охана.

Впрочем, мои мысли вели меня уже в другом направлении и я повернулась к Сехету.

— Следуй за мной, хочу с тобой говорить.

Разговор с Сехетом я начала сама, вновь нарушив все традиции.

— Сехет, я довольна тобой и ты достоин награды.

— Всё что мне нужно, это служить тебе Великий фараон, — он склонился.

— Не опережай пройденный мной путь. Ты не хуже меня понимаешь, что самоё тяжёлое впереди.

— Я и весь Инбу-Хедж с тобой Великий Снеферка…

— Хорошо что так убеждён. Но теперь я хочу видеть построенное тобой. Жди меня здесь, сейчас я вернусь.

Всё что я хотела сейчас, это убедиться что двое близких мне людей примирились. Приближаясь к своим покоям, услышала тихий голос подруги.

Я застала Яххотен рядом с Уаджи. Они стояли обнявшись, Яххотен склонила голову на плечо любимого. Занятые нахлынувшими чувствами, они не слышали моего приближения. Улыбнувшись от счастья за них, они примирились, я ушла.

Проходя по длинному коридору, я вспоминала глаза Хотепа. Было больно, от того что он так далеко. И вдруг, неожиданно, об этом я никогда не думала, я поняла, что мы никогда не будем вместе.

Простой воин и дочь фараона… Мой долг перед отцом и людьми Черной Земли, он не даст мне быть счастливой с любимым.

Стража следовала за мной, но от невыносимой боли в груди, я резко остановилась, зажала рукой рвущееся наружу сердце. Один из воинов налетел на меня, немного толкнув.

Я восприняла это как призыв Богов идти дальше, по предназначенному мне пути.

— Мы идем в город, сообщите начальнику стражи, — произнесла громко.

Воин испуганно отпрянул и склонившись произнес:

— Великая…

Вскоре в сопровождение большого количества охраны и самого Охана, я шла в сторону построенного нового храма Таурт. Статуя Богини стояла у входа, она была высокая и как мне показалось выше статуи Хатор, в храме детства.

— Выше нет в Черной Земле, — произнес Сехет, подтверждая мои думы.

— Ты постарался…

— Это мастера, — он показал рукой в сторону нескольких из них, стоявших рядом с воротами.

— Пусть ко мне придет глава общины, — я вошла внутрь.

— Каменщики постарались на славу, передай им что я их отблагодарю, — я уже решила, что снижу им сборы в казну фараона.

— Сехет, — проговорила я, выходя из храма и продолжая путь, чтобы осмотреть стройку в городе.

— Работы нужно продолжить, пусть глава ещё берет мастеров. Я буду их поощрять…

— Уже начали Большой храм Птаха, — склонился он в ответ.

— Устрой мне встречу с жрецами Птаха и Таурт, только так, что бы верховный не знал, — посмотрела я на него, он в ответ понимающе кивнул.

Я ещё долго осматривала стройку в городе, пока один из воинов не заметил человека бегущего к нам из ворот дома наместника.

— Великий фараон Каа, а призывает Великую женщину Снеферку… — начал он длинную речь, приблизившись к нам.

— Фараон здоров? — прервала я его.

— Да он призывает… прибыли… — я махнула рукой страже следовать за мной, и не дослушав его направилась на встречу с отцом.

Я шла прямо в покои отца-фараона, не остановилась и даже не посмотрела на пытавшихся преградить мне путь жрецов, во главе с великим. Кто они такие, чтобы дочь Бога остановилась?

Воины охраны слегка оттеснили их, и я вошла в покои Каа, а.

— Снеферка, где ты была? — раздался слабый голос отца.

— Осмотрела стройки и храм. Великий Каа, нужно поощрить каменщиков…

— Хорошо, только сейчас есть важнее дело. Время решать настало.

— Что решать? — спросила не понимая.

— Прибыли посланники из мятежного септа. Нужно с ними договориться…

[1] Таурт — одна из богинь покровительствующих родовспоможению, ей же молились о рождении (зачатии) детей.

Беременные и кормящие женщины использовали изображения устрашающей Таурт и не менее странного бога Бэса, чтобы отгонять зло от своих младенцев:

Один из эпитет Таурт — «Та, Кто удаляет воду», прямо указывает на процесс рождения.

В так называемый период Амарны, поклонение иным богам, кроме Атона, было запрещено. Но археологи обнаружили, что изображений Таурт полным-полно прямо на месте центра поклонения Атону. Это подчеркивает важность хранительницы беременных женщин в жизни простых людей, которые не прекращали поклоняться ей даже под страхом смерти.

Изображения Таурт (и других богинь-гиппопотамов-защитниц) встречаются на множестве магических артефактов, которые тесно связаны с магией рождения: беременностью, родами и уходом за новорожденными, такие как волшебные палочки, чашечки для кормления и уникальный предмет — «кирпич рождества».

Египет 2892 год до н. э Инбу — Хедж. Петляющая нить жизни.

Я удивленно посмотрела на отца, произнёсшего: «Прибыли посланники из мятежного септа. Нужно с ними договориться…»

Мне было непонятно, зачем вообще договариваться о чём-то с мятежниками.

— Великий Каа, ты будешь договариваться с мятежниками?

— Не я, ты будешь договариваться, — удивил он меня ещё больше.

— Я лучше прикажу их убить… — нахмурившись произнесла в ответ.

— Лучше? Лучше будет если ты будешь думать, прежде чем говорить, — фараон встал, отчего я немного попятилась.

— Прости Великий Каа, — я склонилась.

— Думай… — повторил он и вновь сел, слишком мало уже сил оставалось у фараона.

— Тебя долго не было… Пришло время тебе узнать правду… — произнес он устало.

— О чем ты говоришь отец? — склонилась я чуть ниже, чтобы лучше слышать его негромкую речь.

— У них сына Бога, они говорят от его имени, — произнес, чем удивил меня ещё более.

— Но отец, ты же сам сказал, что я единственный твой ребёнок. У твоей сестры не было детей, как и у её погибшего мужа…

— Это так. Ты единственная моя дочь, и у сестры и её мужа не было детей.