Мира Майская – Дочь фараона (страница 40)

— Знаешь, Нефе я думаю что твой жизненный путь будет коротким. Ты сама себя погубишь… — он замолчал, печально взирая на меня.

— Я не знаю отец, какой путь мне дали Боги, но я буду бороться, сколько смогу.

Каа покачал головой, одобряя мои слова.

— Так что ты хочешь сделать? — произнес он после этого.

— Нужно уйти из Тиниса, возьмем верных мне воинов и наших ближних. Переждём в Инбу-хедже.

— Ты хочешь противиться воли Богини? — удивился.

— Нет, отец. Я хочу ей показать, что у нас ещё есть что сделать на этом жизненном пути.

— Что же важного мы не сделали? — посмотрел он на меня строго.

— Мы не дали покой, людям Черной Земле. Твой внук как наследник, принесёт этот покой! — произнесла я.

— Хорошо, только не нарушай Маат, ведь мы его главные хранители. Понимаешь? На нас с тобой исполнение законов Маат[2].

— Я понимаю, помню твои наставления. И потому с твоим именем буду всё делать.

— Сам, ещё есть силы, и рука тверда, но и твоя поддержка мне нужна, — фараон встал.

— Начальника стражи, начальника войска, верховного жреца, всех ко мне, — громко он приказал слугам.

Те забегали, исполняя его волю.

— Великий Каа… — первым появился верховный жрец.

Я молча на него посмотрела, на склонившегося. Как мне показалось он ещё больше потолстел.

— У меня есть важное дело, Великий Каа, а, — отвела я взгляд от жирной туши и обратилась к отцу.

— Иди, но возвращайся побыстрее. Утром мы покинем Тинис, — был его ответ.

Я склонилась перед ним и быстро покинула его покои. Мне нужно было увидеться с Джетом, а для этого найти его в городе. Там куда его отправили жрецы, выгнав из дворца.

— Нужно найти Джета, — произнесла, подойдя к Охану.

— Нет, Великая, нет… Я не пушу тебя. Ты не пойдешь сама в руки богини с Запада. — произнес он в ответ, покачал головой не соглашаясь со мной.

— Я знаю где он, — это подошёл Уаджи.

Долго и молча я смотрела на него, взвешивая, что сейчас важнее. Весы Маат качнулись в пользу жизни Джета.

— Приведи его сюда.

— Прости Великая, но он не сможет преодолеть этот путь… — Уаджи склонился.

Я простояла минуту нахмурившись, но затем подошла к ходившим со мной в Аррату воинам и твердо произнесла.

— Ваш фараон идет в город, если есть те кто пойдет со мной, будет навсегда со мной в пути. Ну а тем кто останется, я не наврежу ни чем. Сейчас каждый выберет свой путь.

Я приказала:

— Открыть ворота!

Выстроившись в ряды, и защищая меня, все воины пошли за мной. Не один не остался.

— Каждый зажгите факел, и держите рядом с собой, отдала я приказ, думая что огонь отгонит богиню.

Я верила в то, что огонь факелов, как символ Ра означает продолжение пути, означает жизнь.

Уаджи шёл вереди, указывая дорогу. Дорога по которой мы шли вела на окраину, почти через весь город. За всё время что мы шли, нам повстречались всего два человека. Они боязливо и молча смотрели на нас, но не сдвинулись с места.

Уаджи остановился, заговорил с Оханом, они что-то обсуждали.

— Сейчас Великая, Джет сам выйдет к тебе, — склонившись произнес Уаджи.

Он почти бегом направился к небольшой покосившейся хижине. Это был явно дом бедняка, и я не понимала, что делает приближенный к фараону в ней.

Прошло время, я стояла вдали и нетерпеливо посматривала на вход в хижину. И вот наконец вышел Уаджи, и следом за ним, стали выносить Джета. Его вынесли на настиле из тростника и пальмовых листьев.

— Джет!!! — я дернулась шагнуть к нему.

— Нет, Великая, — Охан не пустил меня, встав передо мной.

— Нефе, моя девочка, — услышала я слабый голос друга-наставника.

— Джет, я заберу тебя с собой! Мы уходим из Тиниса, в Инбу-хедж! — кричала я.

— Моя девочка, ты умница. Ты правильно всё решила, там спасение, — он закашлявшись.

— Охан, отойди, пусти, — попыталась его отодвинуть и не смогла сдержать слёз.

— Нефе, не нужно идти ко мне. Не плачь, я был очень счастлив, что ты была рядом со мной, очень счастлив, — кашель вновь его оборвал.

— Джет, ты не можешь меня оставить… — я не могла сдержать слёзы.

— Я прошёл свой жизненный путь, исполнил всё что мне предназначили боги. Нефе ты его только начинаешь…

— Джет…

— И запомни главное, у каждого в пути есть цель. Иди к своей, тогда и обретёшь смысл…

Его голос вновь заглушил кашель, я уже не рвалась к нему, лишь печально смотрела на него издали.

— Мой смысл был в тебе моя девочка. Ты, я верю, найдешь свой. Вот здесь я оставил тебе послание, — он поднял руку, в ней была алебастровая туба[3].

— Я отдам её Уаджи, он отдаст тебе, тогда, когда ты станешь фараоном — кашель вновь его прервал.

— Прошай…

— Джет!!! — закричала я и вновь дернулась в его сторону.

Уаджи стоявший рядом с ним склонился к нему, но почти сразу выпрямился и посмотрев в мою сторону, поднял руку с тубой.

Какое-то время я стояла молча, не в силах пошевелиться или что-то сказать.

Я так и не сдвинулась, смотрела как его понесли и положили рядом с горящим костром.

Смотрела, как его обложили сухими пальмовыми листьями и поднесли факел.

— Великая, нужно идти, — голос Охана прозвучал будто набат, для меня.

Пламя яростно пожирало листья и Джета. Пламя пожирало мою юность, сжигая её в пепел.

Я отвернулась от костра и шагнула в сторону дворца.

— Фараон возвращается во дворец, — произнесла я, ощущая себя опустошённой.

Пустота была вокруг, пусто было внутри.

.Я не слышала приказов Охана, слов Уаджи, хотя он что-то говорил.

Утром мы отплыли вновь в середину Черной Земли, там где Нижний Египет встречается с Верхним.

[1] Инбу-хедж — Мемфис.